Корректор. Книга четвертая. Река меж зеленых холмов

– Пыталась она! – простонала Машана. – И я не уследила! Все, теперь Теоран нам обеим головы откусит. Слушай, новенькая, ты в Единого веришь? Или в какого своего грашского бога? Молись ему, чтобы сегодня вечером ты еще здесь работала. Теоран! – гаркнула она, перекрывая кухонный галдеж. – Топай сюда, живо!

Несколько секунд спустя перед ними возник, словно материализовавшись из воздуха, высокий плотный мужчина в поварском халате и плотно обхватывавшей голову белой косынке, из-под которой выглядывали седые – или припорошенные мукой? – кудри.

– Что, Маша? – раздраженно спросил он. – Где пожар?

– Новенькая горничная, – Машана ткнула пальцем в растерянную Карину. – Досох притащил, чтобы к делу приспособить. Я ее поставила готовить рисовые колобки, которые ты мне всучил. А она самодеятельностью занялась – клубнику внутрь запихивать начала. Десяток ягод уже потратила. Что с тортом делать станем?

– Только инициативных горничных на мою голову не хватало! – шеф-повар с размаху хлопнул ладонью по бедру. – Ну откуда, откуда вы вообще беретесь на мою голову? Слушай, новенькая, ты вообще о чем думала, когда без спросу рецептуру менять полезла? – он оглянулся и ткнул пальцем в дисплей, на котором все еще светился рецепт традиционных колобков. – Ну покажи ты мне, где тут сказано хоть что-то про клубнику?

– Там не сказано, – виновато сказала Карина. – Но я много раз готовила их дома, у меня сестра большая любительница, и решила, что…

– Решила она… – пробурчал повар. – Значит, так, решательница! Сейчас ты ставишь клубнику обратно в холодильник и делаешь обычные, я сказал – ОБЫЧНЫЕ колобки. И чтобы они у меня были круглые, а не квадратные, треугольные или извилистые! А вечером… нет, завтра с утречка мы с тобой поговорим о том, кто на кухне главный и как следует себя вести, если тебе в голову придет очередная дикая фантазия. Все поняла?

– Я… – начала Карина.

– Госпожа Карина!

Шеф-повар с поварихой дружно вздрогнули и резко обернулись. Кухонная кутерьма резко стихла, словно кто-то повернул выключатель. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая только шипением, пыхтением и побулькиванием.

– Госпожа Карина! – графиня Марица в сопровождении Ольги приблизилась к рабочему столу, изумленно оглядывая каринин фартук. За ее плечом маячил бледный лицом хранитель поместья. – Мы тебя уже пятнадцать минут по всему дому ищем. Гости начали прибывать, а ты… э-э… – Она грозно оглянулась. – Досох! Я что-то не помню, чтобы давала тебе разрешение привлекать к кухонным работам еще и моих гостей!

– Все в порядке, госпожа Марица, – быстро сказала Карина, скидывая фартук. – Я попросила господина Досоха показать мне кухню. Я еще никогда не попадала в такой большой дом, и мне стало интересно, как здесь готовят еду. А потом я стала показывать господину Теорану, как у нас готовят рисовые колобки с клубникой и… немного увлеклась. Я не заметила, что прошло много времени. Госпожа Марица, приношу свои нижайшие извинения, что заставила ждать. Я на сборищах вообще предпочитаю держаться поближе к кухне, чтобы самое вкусное успеть слопать, а то вечно другие опережают.

Она подхватила с подноса клубничину, сунула ее в рот и принялась жевать, демонстративно жмурясь от удовольствия. Машана слегка отшатнулась, и Карина запоздало сообразила, что манипулятором ягоду в рот тащить, пожалуй, не стоило. Ой… что она делает, клубники же и так мало!

– Значит, господина Теорана заинтересовало, как в Катонии готовят рисовые колобки с клубникой? – угрожающе-ласково осведомилась графиня, переводя взгляд на шеф-повара. – И что, господин Теоран узнал для себя что-то новое?

– Хм… Я узнал, что мне известны далеко не все рецепты в мире, – хмуро откликнулся тот. – Госпожа… э-э, Карина, так как, говоришь, их нужно готовить?

– Теперь все просто. Рисовое тесто готово. Порциями грамм по двести пятьдесят-триста в микроволновку на три-четыре минуты, в процессе один раз перемешать. Пока греется, обмазать ягоды бобовой пастой, потом сформировать из горячего теста лепешки и завернуть в них, пока не остыли. Важно, чтобы не остыли – в холодные заворачивать сложнее. И круглую форму придавать не обязательно, сойдет любая. Еще можно дополнительные приправы добавлять наподобие ванили, но я их не нашла. Я потом пришлю госпоже Марице полный рецепт, чтобы у тебя имелся.

Карина неловко поклонилась и выжидающе посмотрела на графиню.

– Слышал, Теоран? – осведомилась та. – Вот и действуй в соответствии.

– Но клубника для торта… – промямлил тот.

– Перебьемся без торта. Переживут дармоеды. Ну, что встали? – прикрикнула Марица на окружающих. – Все уже закончили?

И суета вокруг волшебным образом возобновилась.

– Работайте, потом поговорим, – хмуро сказала графиня Досоху и шеф-повару, но тут же снова просияла улыбкой. – Госпожа Карина, ты удовлетворила свое любопытство? Если да, то, возможно, мы можем пройти в залу и присоединиться к первым гостям? Я хочу представить тебя одной очень интересной личности.

– Да, конечно, – согласилась Карина, бросая на хранителя поместья извиняющийся взгляд. – У вас здесь великолепная кухня, даже завидно. Господин Досох, прошу прощения за случившуюся неловкость. Мне следовало сразу попросить тебя предупредить госпожу графиню. Госпожа Марица, я готова идти.

«Интересный человек» оказался орком средних лет с шерстью необыкновенного коричневатого оттенка и не менее необычными глазами с иссиня-черной радужкой. Сверх того орк отличался высоким ростом – он оказался даже выше Карины – и носил радужный красно-черно-сине-желтый плащ, переливающийся цветными полосами, когда он шевелился. Орк задумчиво посасывал из бокала какой-то непонятный напиток – вряд ли вино, учитывая вкусы его расы. Он поглядывал через огромное панорамное окно обеденного зала на расстилавшийся за ним зеленеющий парк и дорогу к парадному входу, по которой цепочкой неторопливо катились сразу три шикарных лимузина с зажженными фарами. При появлении графини, сопровождаемой Кариной и Ольгой, он обернулся и внимательно уставился на них.

– Народ начал подтягиваться, – озабоченно проговорила графиня. – Макса, я пойду встречать, разберитесь тут без меня. Госпожа Карина, госпожа Ольга, познакомьтесь с рыцарем Максой Миссурой, бароном Горного Ручья. Я решила, что вам окажется очень полезным общество друг друга, так что взяла на себя смелость пригласить его.

– Спасибо, Марица, – кивнул орк. У него оказался резкий, с шипящим акцентом выговор. – Мы разберемся. Беги встречать своих гостей, а то еще обидятся и заплачут.

– Да я особо и не огорчусь, – пробормотала графиня. – Если б не политическая необходимость, ноги бы некоторых у меня не было…

Она повернулась и быстро вышла из залы в холл.

– Госпожа Карина Мураций, – орк изящно поклонился, вежливо прижав уши. – Для меня огромная честь встретиться с тобой вживую. Дама вайс-баронесса Ольга Лесной Дождь, встреча с тобой не менее приятна и интересна. Меня зовут Макса, а на рыцарство мое не обращайте особого внимания – просто Верховному Князю в свое время показалось забавным дать титул нелюдю в пику некоторым своим заклятым доброжелателям.

– Рада знакомству, господин Макса, – проговорила Карина, кланяясь, возможно, не так изящно, но зато куда глубже. – Прошу благосклонности.

– Приятно познакомиться, рыцарь Горный Ручей, – кивнула Ольга. – Я так понимаю, общаемся без титулов?

– Разумеется, – кивнул орк, обнажая зубы в усмешке. – Кошаку с промежуточницей как-то не слишком пристало щеголять чинами. Особенно в присутствии восточной мещанки, – он взглянул на Карину, озорно дрогнув ушами. – Давайте-ка отойдем подальше от входа, а то сейчас сюда начнет ломиться толпа, – он многозначительно кивнул в окно, на все увеличивающуюся длинную вереницу лимузинов. – Затопчут…

Втроем они быстро, если не сказать – поспешно, ретировались в самый дальний угол зала, где в небольшой уютной нише стояли небольшой диван и пара кресел. Первые вошедшие в залу гости – высокий худой мужчина с проседью в черных волосах и дородная дама с не по возрасту глубоким декольте – проводили их заинтересованными взглядами, но за ними не последовали. Орк с размаху плюхнулся на диван и кивнул в сторону кресел.

– Валяйте, садитесь, – пригласил он. – Пообщаемся.

Ольга в замешательстве взглянула на него. Несколько ошарашенная его напористой манерой, но привыкшая к манерам Тришши и прочих знакомых орков Карина без раздумий опустилась в кресло и выжидающе взглянула на него. После секундного колебания Ольга опустилась во второе кресло.

– Кто такая госпожа Карина Мураций, мне известно очень хорошо, – орк отхлебнул из своего бокала, и на сей раз Карина почувствовала пряный незнакомый запах. – Кто такая дама Ольга Лесной Дождь, я тоже знаю, хотя пока куда хуже, чем хотелось бы. Марица два часа назад свалилась мне на голову и категорически потребовала моего приезда любой ценой, пусть даже пришлось бы кого-нибудь убить. Убивать мне, к счастью, никого не понадобилось, поскольку ничего особо важного на сегодняшний вечер я не наметил, и я даже успел навести предварительные справки о последних перестановках в МВС. Дама Лесной Дождь, мои поздравления по поводу назначения главой Сураграшского департамента. Могу уверить, что в самой ближайшей перспективе твой пост окажется куда более важным, чем многим представляется сейчас. Я очень редко ошибаюсь в таких вопросах.

– Спасибо, господин Горный Ручей, – поблагодарила Ольга. – Однако, боюсь, у тебя передо мной преимущество. Стыдно признаться, но я раньше никогда…

– Да и не только ты, – бесцеремонно перебил ее орк. – Я мало известен за пределами… узкого круга лиц. Однако я уже много лет занимаю пост директора по развитию компании «Копи Камуша», от лица каковой и приветствую тебя в Четырех Княжествах, госпожа Мураций.

– «Копи Камуша»? – пораженного проговорила Ольга. – Господин Горный Ручей… тебе, наверное, действительно оказалось нелегко за два часа перекроить свое расписание.

– Да ничего страшного, – орк фыркнул. – В конце концов, я не подписывался работать по шестнадцать часов в сутки. Иногда и пятнадцати вполне достаточно. Однако, дама Лесной Дождь…

– Ольга.

– Тогда я Макса. Ольга, для нашей гостьи я все-таки представлюсь чуть более полно. Госпожа Мураций, ты могла и не слышать о нашей фирме. Однако она является одной из крупнейших горнодобывающих и металлургических компаний в Княжествах с годовым оборотом примерно в сто пятьдесят миллиардов гривен. Нам принадлежит множество концессий на разработку месторождений как в Княжествах, так и в Граше, мы владеем восемью заводами по производству металла и двумя – проката, а также являемся владельцами или совладельцами девяти горно-обогатительных комбинатов в ЧК и за границей. По оборотам в нашей отрасли мы на втором месте в Княжествах и на четвертом – в мире. Так что я, госпожа Мураций, очень важная персона с непомерным чувством собственного достоинства и ужасными манерами, которые искупает только мое богатство.

В веселой улыбке он блеснул белоснежными острыми клыками. Карина осторожно приоткрылась навстречу его эмоциям. Она никогда раньше не читала орков, и сейчас могла только надеяться, что нейросканер справится с интерпретацией.

Любопытство. Пузырьки юмора вперемешку с самоиронией. Напряженная осторожность, как у пробирающегося над пропастью канатоходца. Глубокая тяжелая усталость, которую она не раз замечала за самой собой, пока еще оставалась человеком. И еще тугие узлы и переливы каких-то загнанных внутрь эмоций, которые сканер почему-то не распознал. Похоже, господин Макса и в самом деле настроен дружелюбно – или же превосходно притворяется.

– Богатство хорошо, когда его есть на что тратить, – вежливо сказала она. – Я всегда завидовала людям, которые знают, на что им нужны деньги.

– Личная яхта? – предположил орк, прищурившись. – Или вертолет, чтобы в пробках не торчать? Загородный особняк? Свой остров где-нибудь в тропиках? Извини, госпожа Мураций, у меня тоже фантазия на сей счет небогатая. В городе у меня есть квартира, но я уже и забыл, когда там в последний раз появлялся. В апартаментах в штаб-квартире ночевать куда удобнее. По крайней мере, бар там пополняет корпорация, а не я за свой счет. Ольга, а на что тебе пригодились бы деньги?

– Мне пока не за что предлагать взятки, – с холодком заметила Ольга. – Моего департамента еще даже толком не существует.

– Ну, должен же я застолбить место заранее, – широко улыбнулся орк. Впрочем, он тут же посерьезнел. – Прости, я вовсе не имел в виду ничего такого. Сегодня вечером я вообще не хочу рассуждать о делах. Слишком много неопределенностей вокруг Сураграша, чтобы строить хотя бы предварительные планы. Хотя, госпожа Карина, – он снова отхлебнул из своего бокала, опустошив его и рассеянно посмотрев на просвет, – не скрою, что наша фирма весьма заинтересована в сотрудничестве с правительством Сураграша, если таковое возможно. Мы пытались сотрудничать даже с Драконом – надеюсь, тебя не шокирует такое признание? Дело есть дело, в конце концов. Но после того, как в Сураграше во второй раз пропала геологическая партия в полном составе и вместе с оборудованием, а гарантировавшие ее безопасность боевики лишь пожали плечами, мы свернули свою деятельность в том регионе. Разумеется, вам самим следует сначала окончательно разобраться с Драконом, создать хоть какое-то подобие органов государственного управления и добиться международного признания. Мы предпочитаем вести дела мирным путем и по возможности оставаться в рамках закона.

– Ты прав, господин Макса, – печально сказала Карина. – У нас проблем столько, что голова кругом идет. Но со мной о перспективах пока что говорить бессмысленно. Я сама еще мало что понимаю. Я всего лишь стараюсь не слишком часто путаться под ногами у Риса… Панариши.

– Панариши? – орк внимательно посмотрел на нее.

– Человек, который и устроил переворот. Он глава бывшего подполья, а сейчас главнокомандующий того, что у нас считается армией, и координатор временной администрации. Фактически он и есть глава государства, единоличный диктатор. О серьезных финансовых делах тебе придется общаться прежде всего с ним.

– Для человека, еще совсем недавно работавшего простым врачом в обычной больнице, было бы странно вот так сразу стать реальной силой в большой политике, – Макса поставил пустой бокал на пол рядом с диваном и устроился поудобнее. – Однако я склонен полагать, что в будущем все может поменяться. Разумеется, я с большим интересом пообщаюсь и с господином Панариши, если выпадет такая возможность. Скажи, а как вы с ним познакомились? Если не секрет, конечно?

Следующие четверть часа орк вдумчиво вытягивал из нее подробности весенних приключений, начиная с момента похищения и заканчивая сражением с Шаем ах-Велеконгом. Карина, поначалу напряженная и настороженная, в конце концов, к своему вящему удивлению, разговорилась. Директор по развитию «Копей Камуша» оказался внимательным и благодарным собеседником, ненавязчиво направляя ее рассказ, и даже когда она неловко замяла описание боя с Шаем, лишь понимающе покивал.

– Если хочешь моего совета, госпожа Мураций, – заметил он, – то найми-ка ты себе литератора и хорошего законника. За исключительные права на публикацию твоей истории, пусть даже только в Четырех Княжествах, ты можешь получить не меньше десяти миллионов. Возможно, и больше, я не силен в таких делах, не мой профиль. Я могу порекомендовать и издателя, и юриста, в меру честных и весьма ловких. Хочешь?

– Я знаю, что она ответит… – пробормотала Ольга себе под нос.

– Угу, – согласилась Карина. – Господин Макса, я очень благодарна за твой совет. Я думаю, что действительно могла бы заработать много денег. Но это… не в моем стиле. Я привыкла жить тихо и незаметно, так что как-нибудь обойдусь без лишней популярности.

– Мои соболезнования, госпожа Карина, – зубасто ухмыльнулся орк. – Твоей мечте о тишине и спокойствии сбыться не суждено. История с переворотом уже стала достоянием публики, пусть и без деталей. И репортажи из Катонии, и некие личности в МВС, не гнушающиеся лишней гривной от журналиста… А вскорости ты еще и рискуешь стать формальной главой нового государства. О тебе напишут много-много всякой чепухи, хочешь ты того или нет. Через полгода ты прочитаешь о себе столько интересного и удивительного, что задумаешься – может, не у них горячечный бред, а у тебя склероз? Я уже сказал, что сам мало известен широкой публике. А знаешь, сколько мне стоит такое сохранение приватности? Я как-то прикинул – три или четыре миллиона в год. Так что уж лучше ты сама изложи публике свою правдивую историю, а то вскорости народ поверит, что ты – замаскированная инопланетянка с Фибулы Назины. И тогда как ни оправдывайся, тебе уже не отмыться.

Карина невольно вздрогнула. Инопланетянка? Знал бы ее симпатичный новый знакомый, ЧТО она такое сейчас на самом деле – возможно, улыбался бы не так ехидно…

– Ну ладно, – орк резко поднялся и одернул свой плащ. – Марица уже нетерпеливо в мою сторону посматривает. Наверняка к вам целая очередь страждущих познакомиться выстроилась, а я вас монополизировал. Мне пора дальше делами заниматься, а вас я отдаю на растерзание. Вы ведь обе ни разу в высший свет не попадали? Ну так приятно провести время среди голодных тигров и острозубок. Только не смотрите мне вслед жалобными глазами, все равно выручать не стану – орки известны своей грубостью, жестокостью и безжалостностью. Госпожа Мураций, дама Лесной Дождь, очень раз знакомству. Надеюсь, в будущем оно продолжится к обоюдному удовольствию.

И он мягкой, крадущейся походкой крупной кошки зашагал через зал. Время уже далеко перевалило за восемь, на улице почти стемнело, и под потолком мягко светились золотые люстры.

– Слушай, пойдем, съедим что-нибудь, – Ольга озабоченно вгляделась в накрытый стол. – А то ведь как саранча все обгладывают, скоро все слопают. А я давно жрать хочу.

Карина оторвала взгляд от пестрого плаща и огляделась.

Только сейчас она осознала, что между лопатками нестерпимо чешется, предупреждая о сконцентрированном на ней общественном внимании. Она быстро заглушила ощущение, увеличив радиус игнорируемой зоны до двадцати саженей, чтобы гарантированно накрыть весь зал, и огляделась.

Зал уже гудел, набитый народом. Вдоль длиннющего накрытого стола толпилось не менее сорока человек, сосредоточенно накладывающих себе на тарелки салаты, бутерброды и прочие закуски. Графиня Марица стояла шагах в десяти и негромко беседовала с двумя представительными женщинами в вечерних платьях и невзрачным мужчиной в строгом деловом костюме. Поймав ее взгляд, Марица просияла и направилась к ним вместе со своими собеседниками. Карина вежливо поднялась им навстречу и, спохватившись, включила запись окружения. Ку-ссо! Она ведь так и не зафиксировала сигнатуру Максы! И тянуться за ним уже поздно – можно утратить концентрацию и превратить проекцию в манекен. Нехорошо выйдет.

– Госпожа Карина Мураций, дама вайс-баронесса Ольга Лесной Дождь! – заявила дама Мушиный Плес таким радостным тоном, словно сообщала о миллионном выигрыше в лотерею. – Позвольте представить вам рыцаря графа Бороя Листопадника, даму вайс-графиню Милусу Солнечный Остров и даму вайс-графиню Окусуну Печеглавую. Рыцарь Борой – наследственный член Дворянской палаты и первый советник департамента по делам Граша.

– Рыцарь граф, – по-военному четко кивнула Ольга. – Дама вайс-графиня, дама вайс-графиня. Польщена встречей.

– Рада знакомству, – сдавленно пискнула Карина. – Господин граф Борой, госпожа вайс-графиня Милуса, госпожа вайс-графиня… – она на мгновение запнулась. – …Окусуна. Прошу благосклонности.

– Я тоже весьма рад нашей встрече, – кисло улыбнулся советник, и Карина сообразила, что все-таки назвала его неправильно. Какой «господин», когда «рыцарь»! Голос у него оказался под стать внешности – тусклый и невыразительный. – Госпожа Мураций, ты ведь… э-э-э… прости, не помню твоего титула в Сураграше.

– Кисаки Сураграша, – нехотя проговорила Карина. – Прошу, господин рыцарь граф, он не стоит упоминания.

– Кисаки Сураграша, вот как? – с вялым интересом поинтересовалась вайс-графиня Печеглавая, блистающая драгоценностями, словно море под лучами солнца. – И что же оно означает?

– Госпожа Мураций слишком скромна, чтобы дать точное определение, – проговорила Ольга прежде, чем Карина успела открыть рот. Ее тон казался странным – наполовину презрительным, наполовину насмешливым. – Позволь, дама вайс-графиня, пояснить мне. «Кисаки» на кленге – распространенном языке племен Граша и Сураграша – в зависимости от контекста означает верховную жрицу культа Назины, наследственную принцессу или верховную правительницу страны. В самом Сураграше титул не употреблялся не одну сотню лет, но после, несомненно, известных тебе событий он как-то сам по себе снова вошел в обращение. В переводе на привычные нам термины «кисаки» означает что-то вроде Верховной Княгини. Вероятно, народу он показался подходящим, чтобы обозначить ту роль, которую госпожа Мураций сейчас играет в жизни страны.

– Ну, плебеям свойственно придумывать красивые имена своим вождям, – покровительственно и в то же время фальшиво улыбнулась Окусуна. – Однако же, госпожа Мураций, я так понимаю, что ты планируешь ввести в Сураграше институт наследственной аристократии?

– Нет, госпожа дама Окусуна, – сухо ответила Карина. Она испытывала неловкость от ольгиной тирады, но еще больше – от каких-то неуловимых флюидов, исходящих от стоящих перед ней аристократов. Она только на мгновение задействовала нейросканер и тут же мгновенно закрылась снова, чтобы уйти от исходящей от всех троих вонючей смеси презрения, высокомерия и какого-то гадливого интереса, какой испытывают к опасным экзотическим паукам. – Наследственной аристократии у нас не планируется. Мы намерены построить полноценную демократическую республику с выборными органами власти. Мы не можем построить ее мгновенно, но за четыре-пять десятилетий, думаю, управимся.

– И совершенно зря, милочка, совершенно зря, – осуждающе заметила вайс-графиня Милуса. – Аристократия служит стержнем любого общества, гарантом стабильности в любые, самые сложные времена. А вам сейчас определенно понадобится стабильность. Настоящая монархия очень бы вам подошла, особенно с учетом дикости, что царит сейчас в Сураграше. Первобытных дикарей просвещенным людям вроде нас с вами следует держать в железном кулаке. Они доброты не поймут, и демократия им пойдет только во вред, поощряя самые низменные инстинкты. Я понимаю, что демократический строй в Катонии, – она выплюнула эти слова, словно горькую слюну, – приучил тебя думать именно так и не иначе. Но поверь мне…

– Они не дикари, госпожа Милуса, – перебила ее Карина, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева и отвращения. – Жители Сураграша бедны, и у них много старых и не всегда полезных в наше время традиций и обычаев. Но они отнюдь не ограниченные дикари, пляшущие ночами вокруг больших костров, на которых жарят пленников, как многие себе представляют. Они восприимчивы к просвещению, и мы вполне сможем поднять их хотя бы до среднего грашского уровня за два поколения.

– Молодежи свойственно питать высокие идеалы, – покровительственно улыбнулся граф Борой. – Однако нам, старичкам, хорошо известно, какие трещины они дают при столкновении с суровой действительностью. Попытки привить дикарям чужие обычаи ничем хорошим не закончатся. Безусловно, от наличия крепкого государства в Сураграше выиграли бы все, но лучше бы тебе, госпожа Мураций, держать простолюдинов в кулаке.

– Рыцарь граф, – вмешалась Марица, улыбаясь еще шире, чем до того, – прошу прощения, что вмешиваюсь в такую увлекательную дискуссию, но вечер короток, а я хочу представить госпожу Мураций и даму Лесной Дождь еще многим и многим. Прошу меня извинить, но я умыкну их у тебя.

– Понимаю, понимаю, – покивал граф. – Ну что же, приятно было пообщаться, госпожа Мураций. Надеюсь, у нас еще появится возможность обсудить тему в подробностях.

И он в сопровождении своих спутниц зашагал к столу, где несколько служанок расторопно меняли пустые подносы на полные.

Следующие полтора часа, почти до самой полуночи, слились для Карины в сплошную череду лиц, имен и фальшивых улыбок. Уже после третьего знакомства она полностью перестала воспринимать собеседников, сосредотачиваясь лишь на дежурных фразах да на том, чтобы случайно не перепутать имена. Она утешала себя тем, что позже, в записи, подробно изучит всех собеседников и постарается запомнить их имена – на будущее, на всякий случай. Несколько раз она с ужасом спохватилась, что не включила фиксацию эн-сигнатур, но проверив, успокаивалась: включила. Изредка она вежливо брала со стола то бутербродик, то кусочек нежнейшего мяса на тарталетке, то стручок медовой фасоли, наколотый на пластиковую шпажку, но в основном старательно улыбалась, вежливо кланялась и поддакивала в той манере, в какой, по ее мнению, должен поддакивать настоящий дипломат. Она обменивалась с собеседниками ничего не значащими словами о погоде, старательно уверяла, что ей ужасно нравится Каменный Остров и Четыре Княжества в целом, скромно соглашалась с самоуверенными рассуждениями о кулинарии, моде и распустившихся слугах, пыталась не говорить ничего конкретного о международной политике, включая кризис вокруг Сэтаты… Мир кружился вокруг нее в расплывчатом водовороте, не задерживаясь ни в деталях, ни по крупному, и постепенно она ушла в себя, общаясь с гостями лишь каким-то внешним краем сознания, а в глубине его обдумывая прочитанную в самолете обзорную статью о новых анестетиках. Уголком глаза она видела, что Ольга присутствует где-то рядом, скованно улыбаясь, неловко пытаясь отвечать на реплики и, кажется, чувствуя себя дикарем на космодроме.