Корректор. Книга четвертая. Река меж зеленых холмов

– Нет, погоди! Яни, ты же сама говорила, что тебе нужно заняться расследованием дела с нашими проститутками, которых заманивают в Граш. Особенно когда Карина и прочие заняты. А я для тебя сейчас обуза, и Ирэй тоже. И Лике не до меня. Ты же знаешь, я в полной безопасности. И мне всегда хотелось посмотреть изнутри, как люди живут в Граше. Не глупой туристкой по улицам побегать, а по-настоящему узнать их жизнь. И Ирэй требуется привыкнуть к новому миру. И все останутся довольны. Ну очень тебя прошу – не надо отказываться так резко!

Яна заколебалась

– Ирэй нужно учить, – наконец сказала она. – И обращению с манипуляторами, и общему языку. Ты не справишься, у тебя опыта нет.

– Я помогу, – неожиданно сказала Кампаха. – Я уже учила нескольких девочек-синомэ, одну очень сильную. И я говорю на фаттахе, так что сумею обучить Ирэй и общему, и тарси. Дети в ее возрасте вообще очень быстро усваивают новые языки, если говорят на них постоянно. Госпожа Яна, я обещаю, что лично присмотрю за госпожой Кансой и Ирэй. Им ничего не угрожает.

Какое-то время Яна сверлила ее недружелюбным напряженным взглядом, потом вздохнула и ощутимо расслабилась.

– Момбацу сама Тимашара! – низким угрожающим голосом проговорила она. – Поскольку моя невестка настаивает на таком варианте, я не могу заставить ее отменить свое решение силой. Однако предупреждаю – если с ней или с девочкой случится хоть что-то… если им хотя бы скажут плохое слово… Ты видела, как взрывается мой брат, когда кто-то причиняет вред его жене. Он разнесет по камешку все ваши резиденции, поместья и вообще все, до чего дотянется. А я поучаствую по мере сил. Вы страшно пожалеете о своей ошибке – только будет уже поздно. Надеюсь, ты хорошо поняла меня и на сей раз?

– Я хорошо поняла тебя и на сей раз, Благословенная, – безмятежно откликнулась Старшая Мать. – Возможно, куда лучше, чем ты думаешь. Не беспокойся. Госпоже Кансе и девочке не причинят вреда ни в каком случае. Я отвечаю за них своей жизнью. Кампаха, раз уж вызвалась – назначаешься пока их опекуном. В казармах доложишь своему командиру, что я отозвала тебя для выполнения спецзадания, подберешь себе человек пять для охраны – и готовься приступить. Госпожа Канса, когда ты собираешься приехать к нам… в гости?

– Да хоть сейчас, – Канса пожала плечами. – Грашград мы посмотрели как следует, муж у меня растаял в небесной голубизне, Яни нужно заниматься расследованием, так что всем не до меня, и я не у дел. И Ирэй нужно пожить где-нибудь подальше от города – много людей в одном месте ее все еще пугает.

– Каси! – Яна присела перед ней на корточки. – Не говори глупостей. Всем до тебя. Может, передумаешь?

– Нет! – Канса твердо встретила ее взгляд. – Раз так надо, не передумаю. Яни, я благодарна тебе за поддержку, но я остаюсь.

– Ну, что же… – плечи Яны понуро опустились. – Твое решение – это твое решение. Но если вдруг изменишь его, ты знаешь, как связаться. Сама Тимашара, – она отвернулась, – где и как я получу протокол совещания? Я намерена откланяться.

– Но обед…

– Спасибо, но мне совсем не хочется узнать, какие еще отравленные шипы таит в себе западное гостеприимство! – отрезала Яна. – Я отбываю. Прошу прощения, что ухожу первой. Как вызвать моего водителя… тьфу, гида? Он на какой-то стоянке…

– Его вызовут, – Тимашара поднялась. – На расшифровку и упорядочение записи потребуется день-другой, не позднее завтрашнего вечера тебе ее пришлют. Мне очень жаль, госпожа Яна, что и вторая наша встреча закончилась куда хуже, чем я рассчитывала. Прошу не держать на нас зла. Могу я задать тебе еще один вопрос? Не относящийся к нашим переговорам?

– Да, сама Тимашира.

– Госпожа Канса упомянула, что ты занимаешься каким-то расследованием с катонийскими проститутками в Граше.

– Да. Когда Карина ездила в ЧК, она узнала, что проституток из Катонии обманом заманивают в Княжества, где проституция – уголовное преступление. Тех, кто пытается сопротивляться, продают в Граш. Я намерена под видом такой проститутки пройтись по всей цепочке и выжечь гнезда подпольных сутенеров, чтобы уничтожить систему раз и навсегда.

– Госпожа Яна, – Тимашира нахмурилась, – проституция в Граше не всегда является незаконной, но она чрезвычайно позорна. Обратного пути для женщины нет. Когда она становится слишком старой, ее выбрасывают на улицу, и она умирает под забором от голода и разрушенного наркотиками здоровья. Или же ее просто убивают сверхдозой маяки. Но проститутки из Катонии в Граше… Я никогда не слышала про таких. Ты уверена, что они существуют?

– Полиции и Службе внешней разведки ЧК известны случаи продажи катонийских женщин в Граш. Так что да, уверена.

– Тогда… – Тимашара потерла подбородок. – Тогда ты страшно рискуешь. В каждом более-менее крупном городе Граша есть свой бордель. Обычно там никого не держат силой, но… Зависит от территории. Не забывай – центральная власть в Граше по большей части номинальна, уверенно приказывать Великий Скотовод может лишь в Грашграде, да и то не всегда. Многие области Граша с восточной точки зрения практически независимы, да и в прочих постоянно приходится искать тонкий политический баланс. Да, тарсачки не церемонятся с теми, кто заставляет женщин торговать своим телом, но кое-где Глаз Великого Скотовода нет вообще. А у гуланов к принудительной проституции отношение куда более снисходительное. И еще бордели обязательно присутствовали в каждом лагере Дракона. С большинством, слава Назине, вы уже разобрались, но не со всеми, и если ты попадешь туда… Ты не вернешься.

В уголках ее рта появились горькие складки.

– Одна из моих хосимам – в общем языке нет подходящего термина, дочь троюродной сестры по матери – пропала около года назад. Ее похитили ради выкупа, а когда мы отказались платить – мы тоже не ведем переговоры с бандитами, знаешь ли – она пропала. Все, что мы смогли узнать – что ее продали работорговцу, специализирующемуся на проститутках. И даже такой богатый и влиятельный клан, как Северные Колена, оказался не в состоянии найти и спасти ее – или хотя бы подтвердить ее смерть. Госпожа Яна, я настоятельно рекомендую тебе отказаться от своей затеи. Ты наверняка погибнешь.

– Я скорее сверну шеи тем, кто попробует меня убить, – зло сказала Яна.

– Бессмысленно. Моя племянница тоже была синомэ, и синомэ сильной. Они росли вместе с Кампахой и вместе учились драться и стрелять. Сила и навыки бойца ничем ей не помогли. Ты сама знаешь простой способ контролировать сильного – объясни, что за его провинности пострадают слабые, и если у него есть хоть капля чести, с ним покончено.

– Это мы уже проходили, – Яна презрительно фыркнула. – Тем, кто попытается контролировать меня с помощью заложников, предстоит сильно удивиться.

– Видимо, я не смогу тебя отговорить, – печально сказала Тимашара. – Госпожа Яна, прошу хотя бы учесть, что какими бы ни были твои отношения с нами, мы вряд ли поможем тебе на территориях, которые не контролируем. Сам Великий Скотовод не сумеет тебя спасти, если ты вызовешь гнев Повелителей Ветра или Старших Матерей на их территориях.

– Я благодарна за предупреждение, момбацу сама Тимашара, – кивнула Яна. – Но я не рассчитываю на твою помощь. Я вполне способна позаботиться о себе и сама. И если я вдруг встречу твою племянницу, то приложу все усилия, чтобы помочь и ей.

– Я буду молиться за тебя Назине и Валараму, – вздохнула Тимашара. – А если ты найдешь мою хосимаму, можешь считать меня в неоплатном долгу перед тобой. Ее зовут Суэлла. Суэлла Тарахоя. Передай ей, что никакой позор, никакие унижения, каким ее могли подвергнуть, ничего не значат для меня. Я все равно считаю ее своей дочерью. Пусть возвращается домой. Но, боюсь, ты исчезнешь так же, как и она. Мне жаль, что наше знакомство оказалось таким коротким.

– Не надейся, сама Тимашара, так легко тебе от меня не избавиться, – внезапно Яна озорно подмигнула ей. – Если у тебя все, я пойду.

– Радостного дня, – кивнула Старшая Мать. – Кампаха, проводи.

Когда Яна в сопровождении Кампахи вышла из комнаты, Тимашара задумчиво посмотрела на Кансу.

– Определенно, вести переговоры твоей сестре по мужу еще учиться и учиться, – задумчиво проговорила она. – Искренние проявления чувств – не лучший способ достичь желаемого. Госпожа Канса, я не знаю, как твоя маленькая подопечная, которая внутри, кажется, куда больше, чем снаружи, но ты наверняка голодна. И я тоже. Прошу, пройдем в столовую. Повара заждались.

– Благодарю, сама Тимашара, – Канса тоже встала, почти силой поставив на ноги сонно помаргивающую Ирэй с перемазанной соком физиономией. – Я с большим интересом попробую настоящую грашскую кухню. Только… – она заколебалась. – Сама Тимашара, я прошу серьезно отнестись к словам Яны о моем муже. В гневе он действительно способен на вещи, к которых потом сам пожалеет. Я сумею его успокоить, но не нужно его провоцировать, хорошо?

– Верю, госпожа Канса, – кивнула Старшая Мать. – Когда речь идет о Благословенных, лучше перестраховаться. Но вряд ли у нас дойдет до скандалов.

– А кроме того, – усмехнулся временно забытый Пиххой, – раз здесь его жена, он наверняка появится и сам. И тогда пусть не надеется отвертеться от моих вопросов.

05.07.858, огнедень. Катония, город Крестоцин

– Господин, ты не хочешь поразвлечься?

От скулящее-умоляющих ноток в женском голосе Тришши Каххарага, вайс-полковник и директор уголовно-следственного отдела Первого городского округа Крестоцина, даже слегка вздрогнул. Густой запах духов окутал его удушливым облаком, и он невольно дернул усами в гримасе отвращения. Она что, сдурела? Он выпустил ручку двери своего автомобиля, за которую уже взялся, и нехотя обернулся.

Проститутка оказалась уже далеко не девочкой, лет двадцати пяти или около того, но, похоже, начинающей и совершенно отчаявшейся. Она казалась не очень привлекательной, насколько он разбирался в человеческих самках – не слишком высокая, с небольшой грудью, зато плотно-мускулистого телосложения, с лицом, далеким от идеалов человеческой красоты, и плохо выбеленными волосами. Тришши плохо разбирался в канонах обезьяньей привлекательности, но молодая женщина, похоже, допустила все мыслимые ошибки. Она носила полностью прозрачное платье, хотя любая мало-мальски опытная проститутка знала, как возбуждать мужское любопытство, выборочно прикрывая участки тела дымчатыми и непрозрачными вставками. Наложенная на лицо косметика сочетала в себе невероятные кричащие оттенки – интересно, многие ли люди осознают, как такие краски воспринимают орки с их более чувствительным зрением? При втором и последующих вдохах запах духов из просто удушливого стал совершенно непереносимым, причем воспользовалась девица самыми дешевыми и вонючими, здесь следователь мог рассуждать со знанием дела. Наконец, до какой же степени упадка духа следует дойти человеческой самке, чтобы предлагать свои услуги ОРКУ?

– Извини, госпожа, я не поклонник межрасового секса, – сухо ответил он. – Боюсь, я должен тебе отказать.

– Ну господин, ну пожалуйста! – прохныкала девица, и внезапно внутри Тришши тренькнула предостерегающая струнка. Он совершенно определенно видел ее раньше. И голос слышал. Если бы не духи, напрочь перебивающие ее естественный запах, и не боевая раскраска физиономии… – Очень тебя прошу, все, что угодно, и за самые минимальные деньги!

– Нет, госпожа, – Тришши почувствовал, как в нем нарастает раздражение, не в последнюю очередь из-за того, что прохожие начали на них оглядываться, многие – неодобрительно. – Не получится. Извини, я тороплюсь.

Проститутка шагнула к нему и положила руки на плечи.

– И все-таки ты очень хочешь поразвлечься, – склонившись, прошептала она на ухо вкрадчивым тоном, разительно отличающимся от предыдущего скулежа. – Я совершенно точно знаю, господин Тришши. Кара, по крайней мере, абсолютно в том уверена. А заодно она просила передать тебе самый горячий привет.

Кара.

От неожиданности и от густого резкого запаха духов, ставшего совершенно невыносимым, следователь закашлялся и чихнул.

– Госпожа Яна, – удивленно спросил он, – что за балаган ты устроила? И потом, разве ты не в Сураграше?

– Может, поговорим в другом месте, более интимном? – шаловливо переспросила Яна. Она легонько щелкнула орка по носу, после чего, покачивая бедрами, обошла автомобиль и нахально уселась на пассажирское сиденье. У Тришши от удивления уши стрелками склонились вперед, а кожа на лбу собралась складками, оттягивая веки и делая глаза совершенно круглыми. Он снова чихнул, помотал головой и залез в машину. Первым делом он на полную мощность включил вытяжную вентиляцию.

– Ну и? – осведомился он, заводя мотор и выруливая со стоянки перед магазином. – Э-э-э… прошу прощения за невежливость, госпожа Яна, но ты свалилась мне на голову, как… как…

– Как кирпич, – любезно подсказала та. – Я специально. Мы с тобой раньше виделись… сколько раз? Три? Четыре? А у тебя профессиональная память даже на человеческие лица. Вот мне и хотелось проверить, узнаешь ли ты меня.

– Не узнал. И что?

– Значит, и другие не смогут. Надеюсь, подпольные сутенеры не смотрели дурацкую передачу, в которой скотина Вай засветил нашу семейную фотографию. А если и смотрели, то не всматривались.

– Подпольные сутенеры? – Тришши насторожился. – Госпожа Яна, в какие игры ты играешь теперь? Выручать Кару из плена – ладно, семейные узы, родственные чувства, тут я понимаю. Но что связывает тебя с незаконной проституцией? Ты решила подзаработать, не платя налогов? Из рассказов Кары у меня сложилось впечатление, что это не совсем твой стиль. И проституция, я имею в виду, и уклонение от налогов.

– Считаешь, с клиентами будет туго? – озабоченно переспросила Яна.

– Понятия не имею. Я все-таки орк, если ты не забыла, причем с нормальной ориентацией, уж извини. Я не знаю, как ваши самцы воспринимают самок. По мне, так все вы голые обезьяны разной степени непривлекательности. А от вони твоих духов я сейчас, наверное, сознание потеряю. Нюх на неделю – уж точно. Ты весь пузырек на себя вылила? Или хотя бы на донышке осталось?

– Ну вот, и разговаривай после такого с кошаками о политесах, – Яна состроила недовольно-капризную мордочку, но тут же не выдержала и рассмеялась. – Господин Тришши, я понимаю, что мы плохо знаем друг друга. Но Кара сейчас занята – она только-только добралась до Сураграша и сейчас занимается протокольно-чудотворным турне по стране, отбиваясь от толп поклонников с копьями и пистолетами. В ближайшие несколько периодов она вряд ли сумеет заняться чем-то еще. А я пока что не слишком занята. Так что по ее просьбе я бросила все и прилетела сюда из Грашграда. Мы его осматриваем от нечего делать, и мне он уже все равно изрядно поднадоел. Хочу новых приключений на нижние девяносто.

– А именно? К-сссо!.. – Тришши резко нажал на тормоз, избегая столкновения с внезапно вырулившей из соседнего ряда машиной, длинно выругался сквозь зубы и возмущенно засигналил. – Если соскучилась, устройся таксистом. Десяток таких вот дятлов за день, и критическая масса острых ощущений обеспечена.

– Господин Тришши, – голос Яны стал деловым, – проблема, тем не менее, вполне реальна и имеет международные корни. Кара сообщила, что рассказывала тебе, как ее в ЧК за катонийскую проститутку приняли. Рассказывала?

– Да. И даже переслала контакт – какой-то тамошний аристократ из Агентства криминальных расследований. Как я понимаю, что-то вроде нашей СОБ. Но она просила пока с ним не связываться.

– Все верно, до сегодняшнего дня не следовало. С учетом текущих межгосударственных отношений ему придется скверно, если до начальства дойдет, как он без разрешения с нашей полицией общается. Мы проработали схему вашего общения, которая позволит вам не оставлять лишних следов без нужды.

– Схему? – фыркнул Тришши. – Госпожа Яна, ты хоть представляешь, насколько нереально в современном государстве укрыть звонок от систем слежения?

– Да. Однако не забывай, что наш отель в Масарии – самая натуральная Цитадель Демиурга. И в качестве таковой содержит массу любопытной техники, в том числе универсальный коммутатор, позволяющий устанавливать неотслеживаемые каналы с чем угодно. В том числе – с сотовыми станциями в ЧК. Так что чуть погодя я сброшу тебе на пелефон код, с помощью которого ты сможешь связываться со своим коллегой. Но сейчас меня волнует другое. Госпожа Мидара – та девушка, которую Кара выручила – как оказывается, тоже из Крестоцина. Она назвала человека, который уговорил ее отправиться в ЧК на заработки. Я хочу, чтобы он «завербовал» и меня. Сутенера госпожи Мидары в Каменном Острове арестовали, но показания он пока не дает – почему-то он очень уверен, что его выручат, так что с того конца цепочка пока оборвана. Господин Павай пообещал, что его обязательно разговорят, но потребуется время. Но арестованный сутенер наверняка не единственный. Я хочу, чтобы меня приняли за проститутку и отправили в ЧК к тамошним жуликам. А дальше мне необходимо по той же цепочке переправиться в Граш в аналогичные заведения.

Тришши зашипел сквозь зубы и резко вырулил к обочине через сразу две полосы, подрезав несколько возмущенно засигналивших автомобилей. Он припарковался колесами на тротуаре, выключил двигатель и развернулся к Яне.

– Ты что, рехнулась, дура? – в упор спросил он. – Жить надоело? У вас с Карой в Граше от жары окончательно мозги сварились?

– Не кипятись, господин Тришши, – спокойно ответила Яна. – Уверяю тебя, мне лично ничего не угрожает, даже если чекашные или грашские жулики узнают, кто я такая. Не забывай, я девиант первой категории, эмпат и дочь своего приемного папочки-Демиурга с массой неафишируемых талантов. Кроме того, все, что ты можешь мне сказать, господин Павай уже высказал Каре, а она передала суть мне, так что ничего нового я от тебя не узнаю. Только время зря потратим. Так что я в данной операции участвую, а тебя лишь информирую, что ту сволочь, вербовщика, нужно взять после моего отъезда. Но не сразу, чтобы в ЧК у меня осталось время нащупать грашскую цепочку. Скажем, недели через две, иначе тамошние преступники могут меня заподозрить, и мне придется прибегать к… жестким мерам. Я просигналю, когда можно. И еще нужно как-то устроить, чтобы он больше никого не сумел сагитировать до самого ареста.

Тришши заурчал от избытка эмоций, прижимая уши к голове.

– Я могу сделать проще, госпожа Яна, – зло сказал он. – Просто арестовать тебя. Повод найдем, не сомневайся. Посидишь под домашним арестом пару недель, авось одумаешься. И расскажешь мне все, что знаешь, как свидетель по официальному уголовному делу. А не расскажешь – засуну в камеру за противодействие следствию, чтобы жизни поучилась. По крайней мере, жива останешься.

– Тогда Кара устроит международный скандал, – Яна показала ему язык. – А она особа, обласканная Президентом и популярная в народе. И еще она скажет тебе что-нибудь плохое, и ты от огорчения завянешь. Господин Тришши, – она снова посерьезнела, – я понимаю и принимаю твою заботу обо мне, но сейчас она излишня. Не стоит защищать боевой танк от детишек с деревянными саблями.

Коротко взвыла сирена, и у тротуара перед ними неторопливо припарковалась полицейская машина. Оттуда выбрался толстый патрульный и вразвалку пошел к ним.

– Сейчас еще и с этим объясняться! – проворчал орк. – Госпожа Яна…

Патрульный постучал в окно, и Тришши, раздраженно урча, обернулся, опустил стекло и сунул ему руку со служебным удостоверением.

– И все равно нарушаем, блистательный господин Тришши Таххарага, – индифферентно откликнулся полицейский. – А закон един для всех. – Он достал планшет, махнул им возле удостоверения, считывая код, и принялся стучать пальцами по экрану, составляя протокол. – Штраф придется заплатить…

– Да иди ты лесом, жирный кусоед! – рявкнул орк.

– Нарушение правил маневрирования на дороге, – невозмутимо перечислил полицейский, – нарушение правил парковки и оскорбление офицера дорожной полиции при исполнении им служебных обязанностей. Про последнее я, так и быть, забуду, а остальное на полторы тысячи тянет.

Он вытащил из планшета распечатанную квитанцию, сунул ее Тришши, козырнул и так же вразвалочку направился к своей машине. Орк зарычал во весь голос, прижимая уши к затылку, и впился когтями в затрещавшую обивку руля.

– Я заплачу, господин Тришши, – торопливо сказала Яна. – Я приношу нижайшие извинения за то, что невольно стала причиной неприятностей.

Следователь медленно повернулся к ней и резко выдохнул воздух через ноздри. Несколько страшно долгих секунд он заставлял себя успокоиться и перестать видеть мир через зеленую пелену ярости, попутно буравя Яну немигающим взглядом флуоресцирующих зрачков (та осталась совершенно спокойной и, кажется, даже зевнула, не разжимая челюстей).

– А чего ты хочешь от меня, госпожа Яна? – проскрежетал он наконец. – Ты ведь уже все решила и все знаешь сама.

– О, деловой разговор! – обрадовалась вздорная девица. – Господин Тришши, ты самый достойный орк, которого я когда-либо видела. Любой другой на твоем месте меня, наверное, пополам бы разгрыз, а ты даже в ухо не плюнул ни разу. Значит, так. Во-первых, мне нужна официальная лицензия на занятие проституцией, а также новый паспорт и заполненная медицинская карта. И то, и другое – на чужое имя, разумеется. Я уже псевдоним себе придумала – Аяма Гайсё. Аяма – почти как Яна, легче в роль вживаться. Документы нужны подлинные. Причем в течение пары дней как максимум, желательно – уже завтра. Ты ведь у нас целый директор уголовно-следственного отдела, наверняка все ходы-выходы знаешь, тебе несложно. Во-вторых, как я уже сказала, я хочу, чтобы ты арестовал того подонка-вербовщика. В-третьих, тебе нужно пообщаться с господином Паваем – он хороший человек, как кажется, и вполне профессионален – и получить от него сведения о нелегальных катонийских проститутках в ЧК. На их основании ты или кто-то еще в полиции составите предупреждение для наших девушек, описывающее методы вербовки. Его нужно распространить как минимум во всех «мокрых домах» страны, а лучше – и публично, по телевидению, в газетах, в Сети. Наверняка вербовщики работают и с любительницами, их тоже следует оповестить. Пока все.

– Госпожа Яна, ты такая же шизанутая, как и Кара, – сухо сказал орк. – Похоже, оно у вас семейное. Не знаю, как разные там Демиурги воспитывают приемышей, но Саматте я бы уши пообкусывал…

– На нас с Карой Лика дурно влияет, – заявила Яна. – В нем нахальства на десятерых девиантов хватит, даром что стопроцентный нормал. Наверное, тяжелое детдомовское детство сказывается. Ну так что, господин Тришши? Ты мне поможешь? Документы, арест и пресс-релиз. А? Я могу и в СОБ пойти, но они мне не нравятся, а ты свой человек. Ну, кошак, неважно.

– И комплименты ты делаешь ничуть не лучше Кары, – резюмировал следователь. – Госпожа Яна, и все-таки – ты понимаешь, что на полном серьезе рискуешь жизнью? Причем по большому счету впустую?

– Господин Тришши, – Яна развернулась к нему всем телом и наклонилась, посмотрев в глаза. – Пожалуйста, поверь: я не рискую вообще ничем. Во-об-ще. Разве что самолюбием, если дело провалится. Когда-нибудь, возможно, ты поймешь. Сейчас же просто поверь, ладно?

Тришши задумчиво пошипел сквозь зубы.

– Кто вербовщик? – наконец спросил он.

– Ну уж нет! Я, может, и дурочка, но не настолько. Сначала документы и моя отправка, а потом – имя.

– Если я тебе откажу, ты действительно сунешься в СОБ, – проворчал орк. – А если откажут и там, начнешь действовать самостоятельно. Ладно, помогу, что с тобой делать… Госпожа Яна, если с тобой что-то случится и я помру от огорчения, я до конца твоей жизни стану являться тебе ночами в виде укоризненного духа.

– Заметано. Только я в духов не верю, так что тебя не увижу, даже если и явишься. Придется тебе излучать укоризну впустую. Не забудь – Аяма Гайсё. А теперь отвези меня, пожалуйста, на угол Огуречной и Зимнего бульвара, если не сложно.

– Так и быть, отвезу. Только штраф за меня ты действительно заплатишь. На, держи, – мстительно сказал орк, бросая ей на колени квитанцию, заводя мотор и вливаясь в поток дорожного движения. – Будешь знать, как меня в качестве таксиста использовать. А что там… стоп. Там же «Ююкака» расположена. Ты в нее?

– Для орка ты на удивление хорошо осведомлен о расположении человеческих «мокрых домов», – усмехнулась Яна.

– А других не бывает, – парировал орк. – Только обезьяны и способны проституцию за деньги выдумать. Ни у кошек, ни у ящеров фантазии не хватило. Что, всерьез новой профессии обучиться задумала?

– Ага. У Кары там хорошая знакомая работает. Кара ее оперировала пару лет назад по поводу чего-то невыговариваемого с селезенкой, а та ей потом уроки давала. Ну, которые из серии «секс для домохозяек» – уж и не знаю, зачем они Каре-домоседке. Я поработаю там два-три дня в качестве стажерки, а то у меня с мужчинами маловато опыта, во время операции могу легенду провалить. Заодно макияж научусь накладывать как следует. Так, с тобой я поговорила, – она начала загибать пальцы, – самоучители нашла, с девочками договорилась, перед вербовщиком на первый раз засветилась… Вроде ничего не забыла. Осталось только реквизит прикупить – белье там красивое, помады всякие…