Будешь спасен и ты
Потому что даже распоследнему идиоту понятно, что бдящий до 3:00 АМ в большинстве случаев спит меньше спящего до 3:00 АМ, хотя никто и никогда не говорит об этом вслух. И особо одарённые личности всегда находят массу причин, чтобы дежурить вторым. Сложная и легко ранимая, но творческая натура с радиопозывным «Алексей Романович», наблюдая за дележом ночи двумя одаренными личностями, даже перепела когда-то исполняемую старым другом русского народа В. К. Кикабидзе и любимую женщинами бальзаковского возраста песню «Вот и встретились две хитрожопости, развели у дороги костёр…».
– Монетку бросим? – старый, но мудрый воин трепетно относится к знакам судьбы, он помнит, что судьба за попытки обмана наказывает. Жестоко наказывает.
– Да ладно, я все равно долго не сплю. Давайте я первую половину возьму… – то ли вправду не спит, то ли старый и мудрый воин выглядит не столько мудрым, сколько старым, жалким и поношенным, но глупо отказываться от предлагаемых преференций.
– Бери, жалко что ли… – как потом выяснилось, лучше бы бросали монетку…
Примерно 3:15 AМ (Примерно за пять часов до описываемых событий).
– Алексей Романович, вставайте! – именно с этого вопля представителя славного племени хирургов и началась выясняемость того, что лучше бы бросали монетку. – Там больной крайне тяжелый! Почти умирающий!
– Что ж ты, блять, орешь-то так! – отозвался юноша, человек (и пароход) -легенда с радиопозывным «Алексей Романович», – Меня обычно легкими и почти живыми пугают…
– А можно я с вами пойду? – проявила интерес честно отскакавшая свою первую половину ночи барышня с радиопозывным «ещё одна разъё… э-э-э… легкомысленная особа». Молодая еще. Не понимает, что при таких истошных воплях лучше всего оказываться как можно дальше от места происходящих событий. Чтоб даже свидетелем не проходить. Значит продолжим педагогический процесс. Во время передвижения прыжками до комнаты с разными веселыми лекарствами и обратно в операционную.
– Никогда не верь хирургам. Нае… э-э-э… ну, короче, обманут, – фотоэлементно-работающая дверь операционной покорно отъехала перед атлетичной фигурой лектора и открыла веселую картину: толпа народа и в середине качающая сердце барышня с радиопозывным «отличница», видимо, как самая здоровая – ее бы и в наилегчайшую боксерскую весовую категорию, которая до 48 кг, не приняли, чтоб не убить случайно – и наш главный герой продолжил изложение обучающего материала своей спутнице – Как сейчас. Сказали, что почти умер, а он уже зачехлился. И наши дистрофики переложили реанимационные мероприятия на самую здоровую и компетентную.
– Свали на хер… – так корректно старший товарищ попытался отогнать молодую докторицу от исполнения ею служебных обязанностей из боязни обморока от истощения сил, благо она в однеху уже успела и заинтубировать, и на искусственную вентиляцию легких посадить.
– Алексей Романович, с венами беда… Центральную надо. Я покачаю. – вышепоименованные дяденьки даже не предложили сменить. Может и правильно. Я всегда говорил, что у нас работа умственная, с ней не все справятся.
– УЗИ прикатить? – это подала из-за спины голос барышня с длинным позывным. Молодец, по делу помогает. И ненавязчиво. – Некогда, – ответил самопровозглашенный педагог-наставник и вперся уже поданным в руки шприцем со специальной иглой в подключичную вену. Не обрабатывая ни себя, ни пациента33. Из любимой точки им. тов. Mogil’а34. Потому что во времена, когда Алексей Романович впервые шприц с вышепоименованной специальной иглой в руки взял, о существовании аппарата УЗИ он знал только теоретически и не подозревал, что к моменту дембеля он будет проделывать эту манипуляцию с его помощью. – Лучше электроды налепи и подключи к кардиомонитору35…
Можно было поднять глаза и оценить обстановку. Секунд пять-то есть. «Хорошее ранение. Просто замечательное. Наносить должны профессионалы, но получается чаще всего у алкашиков по пьяни. Пах» – бортовой компьютер работает, мысли щелкают, как костяшки на счетах у продавцов из детства.
– Бедренная артерия?
– Да.
«Пока ранили, пока полиция, пока скорая… Он не один раз кровью истечь должен» – мысли в голове крутились понятно какие, но исполнения обязанностей никто не отменял. Да, парень выглядел асоциально, но понимание, что каждого кто-то ждал из роддома и провожал в школу позволяет оставаться человеком. Несмотря ни на что. А значит танцуем…
– Адреналин! – и массаж. Непрямой массаж сердца. – Адреналин!..
Примерно 3:45 AМ (Примерно за четыре с половиной часа до описываемых событий).
– Все! Констатируем!
– Почему? – истошно-вопросительно ответственный хирург – миноносец «Стремительный», грозно возвышающийся в стороне. На помощь, кстати, так и не пришедший. Поэтому качал один и спина мокрая. – Почему констатируете?
– Потому что реанимационные мероприятия успеха не имели.
– Вы должны полчаса качать, а вы качали только двадцать восемь минут!
– Муд-дак! – сквозь стиснутые зубы прошипел мокрый (по пояс сверху) анестезиолог с радиопозывным «Алексей Романович» и продолжил массаж сердца. Мокрый потому, что двадцать восемь минут массажа сердца – это, конечно, не двадцать восемь минут отжиманий от пола, но где-то рядом. А продолжил потому, что криминал, Следственный Комитет и полная операционная свидетелей, слышавших про двадцать восемь минут, хотя занятие это бессмысленное. На тебе, идиот, еще две минуты. И пять минут комплимент от шефа!
– Алексей Романович, есть сокращения на ЭКГ! – подала голос анестезистка между введениями адреналина.
Поднять глаза.
– Т-твою же мать! Я завел пустое сердце…
Эскадренный миноносец «Стремительный» что-то бухтел про «я же вам говорил», но на него внимания можно было не обращать, а вот на трущихся в паху…
– У нас рана закровила! – да. Течет. Что-то бледно розовое.
А теперь мой сольный концерт начинается.
– Шейте! Группу и резус определили? – это тебе, родной, за две минуты. Попью кровушки. – Пока сюда всю первую отрицательную.
– Как? Нельзя без определения!
– Мне можно36! Я расписываюсь! – ткнув пальцем в анестезистку – А ты адреналин в дозатор! Льем во все вены.
Пустое сердце шло. И мы даже держали давление. Откуда-то появилась барышня с радиопозывным «ещё одна разъё… э-э-э… легкомысленная особа» и зашептала мне на ухо:
– Два пакета первой отрицательной принесла, сейчас ординатор группу и резус определит, сколько готовить?
– Всю плазму и эритроцитарную массу. И еще заказывайте.
– Хорошо. Я закажу и пойду бумаги вам писать.
Спасибо тебе, девочка. Ты дважды молодец. Потому что осталась – некоторые бы ушли и были бы в своем, хотя и неписанном, праве. А еще потому, что села писать. Лист формата А4, заполняется с обеих сторон. Даже если быстро, то минут пятнадцать на каждый. Листов в этот раз вышло тринадцать…
Примерно 7:45 РМ (Примерно за полчаса до описываемых событий).
– Принимай на аппарат!
– Откуда такой красивый?
– Из операционной. Ножевое, бедренная37. В операционной, клиническая смерть, завел. Сначала стабилизировался, потом все снова валиться начало. По четыре литра. крови и плазмы. Последние полтора часа адреналин запредельно. Жаль, я кураж поймал и надеялся, что может быть…
10:15 АМ (Через два часа после описываемых событий).
Из записи в дневнике «… Реанимационные мероприятия успеха не имели. Констатирована смерть…».
Ну да, ну да. Старый я, чтобы верить в чудеса и сказки…
О воспоминаниях…
– Вы прочитали согласие? Вопросы ко мне есть? – Вот у вас написано осложнение «летальный исход (смерть)» – у вас умирали?
– Тьфу, ты, блять, овца тупая! – Это Алексей Романович про себя, то есть молча, обратился к своему собеседнику в задней черепной ямке. А потом вслух к пациентке. – Посмотрите на меня. Я похож на человека, у которого нет своего кладбища?
– Нет, я понимаю… – то есть сомнений по поводу моей внешности не возникло. Уже хорошо. Но ее вопрос я не понимаю. Начиталась всякой ху… э-э-э… свободной прессы о смерти пациентки у наших арендаторов, когда в операционной не было ни одного нашего сотрудника. Спасибо им, кстати. Алексей Романович третью неделю без выходных работает, ибо наша дирекция решила дать арендаторам возможность закончить операционный список только с нашей (нет, не так – с НАШЕЙ) анестезиологической службой. Доверяют, бля! Зато за деньги. Но еще двадцать одну операцию разгрести…
– Вы хотите спросить, были ли у нас смертельные случаи? У нас (она может и не услышать, но У НАС произнесено отличимо от прочего текста) смертельных случаев не было. – И не соврал. Почти. Или не почти тут сплошная юридическая казуистика…
То, что надо вернуться на работу, Алексей Романович осознал через час после приезда домой, поев и употребив соточку в качестве аперитива, в 21.30. Паззл в голове еще не сложился, но крайне полезный в хозяйстве прибор жопометр настойчиво зудел в красном промежутке. Потом дошло – не должно после лапароскопии38 так болеть плечо39 в первые сутки. Ибо кладбище. У него есть свое кладбище…
Когда он начал вызывать такси жена озабоченно поинтересовалась:
– Ты куда?
– Целовать верблюда́? – деликатно ответил Алексей Романович, и продолжил, не вдаваясь в дискуссии. – Скоро приеду.
Скоро и приехал. Подняв тревогу, отработав по краешку, по самому по краешку, наркоз. С удовольствием перемежая нормальную речь вполне себе печатными междометиями и сделав все, что можно и что нельзя40 (нет, не так – НЕЛЬЗЯ) тоже. Через семь с половиной часов. Потому что в нашей (нет, не так – с НАШЕЙ) анестезиологической службе не умирают, даже если кровопотеря около двух литров.
Мы мальчики и девочки большие, поэтому все всё понимают, только не говорят об этом вслух.
– На теплоходе на День медика едете, Алексей Романович? – это Светлана Петровна, шеф нашей (нет, не так – НАШЕЙ) гинекологической службы, уехавшая спать в тот день не сильно раньше меня.
– Конечно еду. Мне Директор за героизм кроме ящика алкоголя, похотливых девчонок обещал подогнать бонусом.
– Чо это со стороны-то, Алексей Романович? – ревниво вмешалась в беседу операционная сестра Клавдя.
– Хорошо, я передам ваши пожелания по оптимизации Директору. Но тогда ты в этом списке не единственная… – целомудренно ответил антигерой дня.
А так-то да. Элементы самоудовлетворения (я не про онанизм, по-нашему, по-научному, мастурбацию). Я про кип смайли. И не напрягает, что на буфете у этой барышни должны, но никогда не будут, стоять фотографии всей нашей (нет, не так – НАШЕЙ) бригады. Потому что тяжкие воспоминания бывают только у живых, а про нас помнить не надо. Так лучше всем…
Об интимных пластиках…
– Как говорят в мультфильме про Фиксиков «Ты-дыщь!"… – ну, вот она и не истерит, как 30 секунд назад, ибо крепкий сон – признак хороших нервов. У анестезиолога. Не, минимизацию времени пребывания пациента на операционном столе как одну из задач вверенной ему службы, Алексей Романович практикует не из гуманизма. Людей, за крайне редким исключением, он не любит, он их, включая себя, терпит, а чтоб терпеть поменьше и оптимизирует лечебный процесс. Вот, помнится, главный врач Клиники Федерального Подчинения оптимизировал его из чувства гуманизма – усыплять пациента на каталке в предоперационной, потом спящего и не дышащего перевозить его на той же каталке и перекладывать операционный стол ручками наличествующего личного состава. Сам додумался или подсказал кто, осталось невыясненным, а вот кто первым сказал: «Да пошел он в жопу со своими инновациями!» – я знаю, но на всякий случай не скажу. Опять отвлекся. Все как всегда…
– Как говорят в мультфильме про Фиксиков «Ты-дыщь!"… – Алексей Романович запихнул в несчастную пациентку ларингеальную маску41, открыл наркозный газик и уставился на кольцо на пальце жертвы. – Не понял! Почему металл на руке?
– Она снимать отказалась. Сказала, что это жених подарил на помолвку. Если снимет – то поссорятся. – Анестезистка Ангелина девочка умная и понимает, что ее суровый начальник настолько суров только согласно правилам игры. По-настоящему его из себя только гинекологический Доцент вывести мог.
– Да ладно, Алексей Романович. Здесь гименопластика42, электроножом работать не будем. – Операционная сестра Клавдя вступается за… э-э-э… как будет боец женского рода?.. невидимого фронта, которая в операционной самая незаметная, но необходимый предмет всегда оказывается на месте ровно за десять секунд до того, как анестезиолог протянет за ним руку.
– Вот себе нихерасеньки! – недоумевает Алексей Романович. – Опять не понял! Кольцо снять – семейная жизнь расстроится, а обезьяну на стороне почесать – это брак укрепит? Деньги как я понял у родителей взяла?
– Родители не знают… – подала голос со своего боевого поста между ног потерпевшей оперирующий гинеколог Светлана Петровна.
– У жениха? – продолжает недоумевать Алексей Романович.
– При чем тут жених? – начинает логические рассуждения операционная сестра Клавдя. – Говоришь папе, что нужно сорок тысяч на плащ от кутюр, а потом его украли…
– Какие сорок? – очередь недоумевать оперирующему гинекологу Светлане Петровне. – Эта операция вместе с наркозом восемнадцать сто́ит.
– Ну вы даете… – теперь недоумевает от недогадливости собеседников операционная сестра Клавдя. – Берешь сорок, тогда и девичья честь нетронута и деньги на карманные расходы останутся. А плащ украли…
О размышлениях…
– Вот, девочки, это вам к чаю. – В комнату приема пищи, где выползшая минут на десять операционная бригада, жадно чавкая и сыто рыгая, метала в себя разогретую в микроволновке больничную вкуснятину, просунулась голова и рука вчерашней пациентки, а потом рука положила на стол шоколадку.
– Чай – не водка, много не выпьешь. – раздался голос явно не Доктора Айболита, лениво заливающего в себя очередную чашку кофе, ибо время завтрака (всего 12:00 АМ) у него еще не наступило. Доктор, хотя и был не Айболитом, но тоже гуманист. Подавились не все. Только половина. Двоих (больше рук не было) он похлопал между лопаток. – Быстро. Жрем и вперед. У нас еще трое! Потом не Доктор Айболит сполоснул чашку и поиграл желваками, покосившись на дверь. Вспомнилось ему. Вчерашнее…
– А какими препаратами вы мне будете проводить наркоз?
– Я, конечно, отвечу, но зачем вам это? Вы отягощены парамедицинскими знаниями?
– Я в медицине работаю!
– Если не секрет, кем?
– Программистом!
Доктор не Айболит тяжело вздохнул, поиграл желваками, он это периодически проделывает незаметно для окружающих и собрался с силами отвечать, вспомнив словосочетание «партисипативность43, блять»…
– Вы прочитали информированное согласие на наркоз? Вопросы есть?
– Почему у вас там все страшное перечислено?
– В соответствии с действующим законодательством. – Внимательный взгляд на собеседницу над очками. В глаза смотрим, большинство этого не выдерживает. – Депутаты принимают законы, мы их соблюдаем, хотя лично я все больше сомневаюсь в разумности перечисления возможных осложнений и в возможности принятия осознанного решения человеком, находящимся под психологическим давлением вследствие прочтения этих перечислений. Но я от депутатов давно ничего разумного не жду, впрочем, это к делам нашим скорбным не имеет никакого отношения. Давайте я вам лучше побудительные мотивы объясню – если осложнения случатся у вас, меня ругать будут. Теперь внимательно смотрите на мое умное и доброе лицо – мне это надо? Убедил?
– Но у вас же… – ну, давай-давай, договаривай.
– Но у вас же смертный случай был!
– Глупо скрывать разошедшийся по желтым средствам массовой информации факт. Но не у нас. На нашей территории.
– А какая разница?
– Небольшая есть. Повторяю, не у нас. А в клинике, в которую вы обратились. Она арендовала у нас стационар по выходным и там не было ни одного нашего сотрудника. Более того, наше руководство разорвало с ними все отношения, все операции, которые нельзя отменить проводятся при участии и под контролем наших шефов анестезиологической и гинекологической служб. Один из них с вами сейчас и беседует…
– А-а…
– Вы хотите спросить, почему и как все произошло? – а чего бы умище не продемонстрировать, тем более, если люди и не подозревают, как они предсказуемы?
– Да, именно это…
– Не знаю. Меня там не было. Я не следователь и не эксперт, чтобы рассуждать о том, чего не видел. Тем более мы со Светланой Петровной и остальной операционной бригадой третью неделю без выходных х-ху… (проглочено какое-то неразборчивое слово) работаем, потому что наш операционный список тоже никто не отменял. Теперь убедил?..
Кстати, да. Третью неделю. Ты так часто утверждал «я как секретный военный кабель – трехжильный и в стальной оплетке», что «время пришло, старичок, отвечать за базар». Так исполнял когда-то слушаемый певец песен ртом, которому ныне для внутреннего употребления присвоено псевдо «Киса Воробьянинов», потому что бывший депутат Государственной Думы. Соответственно, изображать трехжильность в стальной оплетке можно и нужно, даже если сигареты стали уходить в два раза быстрее. Ты узнал, что за грудиной бывает… Нет, не боль… Что-то. Помогает, кстати, никому не слышное сипение. Неполное смыкание голосовых связок, именуемое мудреной аббревиатурой auto-PEEP. Да, положительное давление в конце выдоха увеличивает насыщение крови кислородом.
И гонка. Нет хирурги ничего не говорят. Просто заглядывают в операционную взглядом гадящей собаки. А чего бы и не заглядывать – они чередуются. Ты нет. Поэтому только повторение про себя сакральной мантры – «Чек-лист». Разработанный самим собой для самого себя набор показателей, с которыми можно вывозить в палату и ни шагу назад. Для этого и мантра. Впрочем, даже не отступая от чек-листа, можно обогнать хирургов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Да, были не так и давно вот такие зарплаты. На ставку – десять тысяч рублей, на полторы – двенадцать, на две – тринадцать пятьсот. Принципы начисления мне даже в бухгалтерии объяснить не смогли.
2
Это лекарства такие. Подлежащие предметно-количественному учету. Кстати, у применяющих эти лекарства есть допуск. Не меньше месяца оформляется.
3
Бля – это неопределенный артикль.
4
Журнал такой. От британских ученых. И практиков.
5
Речь о спинальной анестезии, когда анестетик вводится в спинномозговой канал. Лучшее, что есть при кесаревом сечении с учетом соотношения качество/безопасность.
6
Кетамин и листенон – лекарства такие. При наркозе полезные, а так вообще не очень.
7
Тоже лекарство. Не очень полезное на 5/6 части суши, но считающееся таковым у нас.
8
И опять лекарства. И опять применяемые при наркозе.
9
Мероприятия, выполняемые по окончании наркоза. Кстати, иногда чреватые разнообразными последствиями – самолеты тоже чаще бьются при посадке.
10
Неоднократно описанная в предыдущих книгах гинекологиня, отличающаяся повышенной эмоциональной лабильностью.
11
Да, оптимизировали роддомик. Бывает…
12
Лекарство такое для наркоза. Не идеальное, и не прощающее ошибок, но считающееся золотым стандартом. Не у нас, естественно.
13
Речь идет о наркозном аппарате.
14
Это мешок Амбу для дыхания руками в экстренных ситуациях, давно его повесил сзади аппарата и запретил перемещать под угрозой физической расправы, хотя с тех пор много воды утекло.
15
Тонтон-макуты – добровольческая милиция на Гаити, выполнявшая функции эскадронов смерти при диктаторе Дювалье, враче по образованию и организаторе здравоохранения по специальности. Название происходит от гаитянского креольского мифа о дяде (Tonton), который похищает и наказывает непослушных малышей, которые по-французски Дуду (Doudou), запихивая их в мешок (Macoute) и затем съедая. Тата же (Tata) по-французски будет тетушка.
16
Aliis inserviendo consumor (лат.) – «Светя другим, сгораю», один из девизов медицины, зачем-то придуман в средние века.
17
Сдавление аорты и нижней полой вены беременной маткой со всеми втекающими (снижение венозного возврата крови к сердцу) и вытекающими (снижение артериального давления и урежение частоты сердечных сокращений до критических значений) последствиями.
18
Акушерская катастрофа, вследствие попадания в кровоток околоплодных вод.
19
Это чтоб матка сместилась туда же и сдавление сосудов уменьшилось.
20
Прижившийся среди широких профессиональных народных масс радиопозывной городской больницы, которой и роддомик принадлежал. Понятно, кто придумал – какая-то сволочь в трамвае.
21
Речь об интубации трахеи – засовывании трубки в трахею (дыхательное горло) при помощи специального прибора (ларингоскопа) для проведения искусственной вентиляции легких.
22
Речь о мешке Амбу.
23
Не можешь заинтубировать, но можешь вентилировать
24
Базовый учебник анестезиологии. В мире, но одно из изданий переведено и на русский, очевидно, по недоразумению. Недоразумение компенсируется совершенно конской ценой, сопоставимой с половиной месячного жалованья.
25
При отсутствии вен на руках в центральную вену (подключичную, яремную или бедренную) устанавливается катетер. Процедура неприятная и небезопасная.
26
Нозокомиальная – это прилагательное, не являющееся обсценным и означающее всего-навсего внутрибольничную микробную флору.
27
Это не красивое мужское имя, это место сшивания кишок и прочих полых органов.
28
Это не красивое женское имя, это кишка на брюшную стенку, чтобы какать, хотя и противоестественно.
29
Пограничные Войска КГБ при СМ СССР
30
Брюшной тиф на военно-медицинском сленге
31
Верхняя граница нормы – 21 мкмоль/л
32
Лекарство такое. Вводится в спинномозговой канал при спинальной анестезии.
33
До заражения крови еще дожить надо, что, у на данный момент мертвых, есть перспектива весьма сомнительная, а время сильно дорого
34
Непричастным рассказывать не буду, ибо есть ощущение, что и не все причастные подозревают о ее существовании
35
Это когда в кино крупным планом кривульки такие га экране бздынь-бздынь и всем понятно, что сердце типа бьется)
36
Вообще-то настоятельно не рекомендуется, но если совсем край и под личную ответственность. Хотя что у нас не под личную ответственность?
37
Бедренная артерия. Скорость кровопотери около полутора литров в минуту
38
Операция через «дырки в животе», а не через разрез.
39
Бывает после лапароскопий, но не сразу после операции.
40
Кстати, нашему герою во время очередной учебы никто из так называемых преподавателей не ответил – прямое переливание крови анестезиологом во время проведения наркоза – это еще административная, или уже уголовная ответственность. По ныне действующему законодательству запрещено все. Тем более при куче свидетелей. Но это автор написал просто так, для информации.
41