Убойная секретарша!

За ночь тротуары во дворе успел припорошить снег, и машины на парковке стояли наполовину скрытые белым покрывалом. Вчера я вернулся поздно и не стал заводить автомобиль в паркинг, а значит сейчас первым делом следовало добраться до пульта и включить режим дистанционного обогрева салона.

Собираться в офис я привык быстро, а вот тратить время на пустяки – нет.

– Послушай, Тая, – я отвернулся от окна, возвращаясь к кровати и айфону. Взбив смятую подушку, бросил ее на место, прикрывая постель одеялом. Днем в квартиру должна была прийти уборщица, но не стоило забывать о простых вещах. – Разве тебе не пора? Существо вроде меня любит покой и одиночество. И тебе это известно.

– Мое сценическое имя – Тамила Тай! Ты сам его придумал, и вдруг забыл?

– Да один фиг. Мы с тобой договорились, что этот раз будет последним, и утром ты уйдешь. Не заставляй меня повторять то, что ты уже слышала.

– Был?! Ха! Макс, да ты издеваешься?! Ты вчера продинамил меня и, между прочим, уже второй раз! Не думай, что если я выпила лишний коктейль, то не вспомню, где заснула и с кем. Одна, в твоей гостиной! Когда я здесь, ты просто вырубаешься!

Я открыл шкаф и достал чистое белье, начиная вспоминать рабочие вопросы, которые сегодня предстояло решить в офисе, и назначенные на день встречи. Как всегда, день обещал быть насыщенным и беспокойным.

Впрочем, с тех пор, как отец передал мне управление «Империалом» и штат сотрудников из более ста человек – покой мне только снился. Поэтому спать я любил, да. И желательно в тишине. Особенно после силовой тренировки или теннисного корта, вот как вчера, когда я заставил себя потеть и не смотрел на время.

– Детка, я чертовски много работаю. Больше этого только ты болтаешь. Просто вспомни, что ты в гостях, и жизнь сразу наладится. А с претензиями не ко мне, а к Жоржу. Я не твой папик.

– Но мне хотелось выговориться! А ты меня лучше всех понимаешь!

Я посмотрел на свою гостью и вскинул брови, закрывая шкаф.

– В половине двенадцатого ночи?

– Ну и что?

– Тая! – я низко рыкнул. Чужое присутствие начинало доставать. – Просто исчезни, пока я не занялся твоим воспитанием! Какое, к черту, «ну и что» в двадцать три года?! Ты взрослеть собираешься? Во что мы вкладываем деньги?

Отойдя от шкафа, резко стянул со спинки стула домашний халат и забросил на плечо, собираясь идти в душ. Теперь девушка стояла не так уверенно, но от дверного проема не отцепилась.

– У всех звезд шоу-бизнеса ночной график. Я только просыпаюсь в четыре. И да, мне хотелось поговорить. Запись в студии прошла ужасно. Мы всё запороли!

– Так с этого и стоило начинать, а не с истории, как твоего бас-гитариста стошнило на дорогой синтезатор, и вы попали на деньги. Хотя это тоже не мои проблемы, а твоего продюсера. У нас с ним свой договор.

Она прекрасно это знала, но пришла за другим.

– Орловский, ты не только бессердечное существо, но еще и слепое. Да любой парень в этом городе, чтобы коснуться Тамилы – полжизни отдаст! А ты стоишь и смотришь на меня, как на стену. Хотя я стою перед тобой почти голая! Ну вот… – Она быстро расстегнула бюстгальтер, сняла с себя и забросила его на мое второе плечо. – Уже не почти! Кстати, как тебе моя новая грудь? – широко улыбнулась, поворачиваясь. – Еще в прошлый раз хотела показать.

Я нехотя опустил глаза и тут же поднял.

– Лучше бы я этого не видел. Я был против таких кардинальных изменений, но вам с Жоржем виднее.

– Да что ты понимаешь, Орловский! Он лепит из меня Галатею!

– Скорее уж Снежную бабу. Тебе не мешает умыться, звезда, и прополоскать горло. И, черт, что ты сделала со своими губами?

– Да пошел ты!

Я сбросил лифчик в руки девушки и направился в ванную комнату, проклиная себя за доброту. Уже третий раз я ловлюсь на уловки этой «восходящей поп-звезды», когда она ночью заявляется пьяная и сообщает, что ее преследуют фанаты и ей некуда идти.

– Макс, стой! – за спиной раздалось капризное. – Ну, Максик!

– Сердюк, верни ключи от квартиры, которые ты стащила в прошлый раз, и сваливай. И скажи спасибо, что я пустил тебя в дом, а не оставил на улице.

– Ма-акс!

– Если хочешь потрахаться, иди к Жоржу, а я уже перерос тот возраст, когда просыпался в постели с новой девчонкой и не помнил ее имя.

– Но мое-то ты помнишь! Даже фамилию, которую я терпеть не могу!

– Еще бы. Твой любовник – мой клиент. И давай об этом помнить.

– Чтоб ты знал, Орловский, я обожаю Жоржика, и ни на кого его не променяю! А он обожает меня!

– Отлично. Можешь вызвать такси и умыться на кухне. Через четверть часа я еду в офис.

– Но Жоржику шестьдесят два, и у него семья. К тому же у него без препарата не стоит. А мне нужен секс, я должна вдохновляться красивым мужчиной и тайными отношениями!

– Сама придумала? – я остановился на пороге ванной комнаты, снял с плеча халат и повернулся к девушке, собираясь закрыть дверь. – А я тут причем?

Голубые глаза распахнулись, и меня обсмотрели голодным взглядом.

– Макс, ты себя в зеркало видел? Ты охренительный! А еще ты никому не расскажешь о нас, и Жоржик тебе доверяет!

– Ну, Максик, – сначала к моим плечам прилипла девчонка, повиснув на шее, а потом и весьма внушительная грудь, похожая на шары, потерлась о мою. Сладкий голосок, который уже год ублажал слух тысячи меломанов, прошептал: – Неужели я тебе ни капли не нравлюсь? Ни капельки?!

Откровенно говоря, секса хотелось. Такого, чтоб с головой накрыло и не отпустило. Чтобы не вылезать из постели и кончать от прикосновения друг к другу. И… черт, чтоб было о чем поговорить между делом, а не просто пялиться в потолок.

Но не с ней.

С тех пор, когда я понял, с кем хотелось – я стал до скупого избирателен и зложелателен, мечтая, чтобы однажды Арнольд Мерзляев со своей семейкой убрались из «Галактики» к чертям собачьим!

Я отодвинул от себя девушку и выставил ее за порог ванной.

– Остынь, солнце. А лучше оденься и выпей кофе, пока есть время. Тебе со мной не светит.

– Но почему?

– Потому что у меня тоже не стоит, когда я думаю о твоем Жоржике и о нашем с ним крутом контракте. Сорри, детка! Бизнес и ничего личного.

Но когда через четверть часа, уже одевшись, мы выходим из моей квартиры во двор, где восходящую звезду Тамилу Тай ждет такси, а меня мой «БМВ», девчонка сердито бросает вместо прощания, повернувшись и сердито расцепив полные губы:

– Можешь другой рассказывать сказки о бизнесе, Орловский! Думаешь, я не понимаю, почему ты меня оставил у себя, зная, что слухи об этой ночи все равно расползутся? Тебе это нужно, чтобы держать на расстоянии дочь Крапивина. Его драгоценную Кирочку! Только фиг тебе, а не свобода. Мне Жоржик сказал, что ее папочка трупом ляжет, но исполнит все ее капризы. Так что твоя песенка все равно спета!.. Ненавижу тебя, бабник!

Я сел в машину и сердито хлопнул дверью. Рванув с места, направил «БМВ» в сторону бизнес-центра, объезжая препятствия и рискуя заработать штраф.

«Бабник»? Ладно, черт с ним, переживу! А вот остальное задело.

И эта тоже ненавидит. Но здесь хоть понятно, за что.

А ключи так и не отдала. Надо будет сменить замок и намекнуть Жоржу, чтобы он лучше присматривал за своей протеже, не то вляпается во что-то похлеще ночевки у одинокого парня. Тамила Тай не была лишена таланта, а вот ума и амбиций ей не хватало.

В отличие от другой блондинки…

Как только дорога выровнялась и руки привычно легли на руль, мысли повернули в сторону светловолосой Ангелины Ветровой – ледяного сердца «Регина-Стайл». Последнее время я думал о ней чаще, чем, по-хорошему, мог это себе позволить. А после вчерашней встречи она и вовсе не выходила из головы.

Вот уж с кем Мерзляевым повезло, так это с их арт-директором и ее командой. Я никогда не был снобом и не стеснялся себе признаться, что от работы этой талантливой девушки, от ее подхода к деталям – захватывало дух.

Однозначно она заставляла о себе говорить гораздо дальше границ ее отдела.

Сначала отец, а потом и я не считали агентство Регины конкурентами нам. Нет, это было преждевременно и, будь озвучено, прозвучало бы как комплимент последним. До размаха «Империал-КУБ» им только предстояло вырасти, не говоря уже о том, чтобы прежде наработать многолетнюю репутацию.

Но с таким арт-директором у них был шанс достигнуть успеха скорее. И, конечно, я догадывался, что с их стороны картина рисовалась совершенно иная. Мой «Империал» стоял на пути их роста, как кость в горле, которую еще не проглотить, но уже и не выплюнуть. А их арт-директор ее медленно и упорно перемалывала.

Я решил присмотреться к ней, к этой Ангелине, как к специалисту, а закончилось всё тем, что как последний идиот, когда ее видел, пялился на холодное лицо, профиль или ноги. Не понимая, где в этой ледышке спрятан креативный огненный потенциал.

Зато неожиданно обнаружил, что она вся обвешана невидимыми крючками, и любой из них меня цепляет. По кусочкам, оставляя на ней внимание и не отпуская.

Такого я за собой не помнил. И странно было ответить себе на вопрос, что было бы, захоти она меня заполучить? Если бы заметила мой интерес к себе и улыбнулась?

Общаться с девушками я умел и предпочитал думать, что между нами все быстро сошло бы на нет и перегорело, крючки отвалились и я успокоился, избавившись наконец от этого непонятного притяжения.

Я думал о том, чтобы ее переманить, но не видел возможности это сделать. Она игнорировала меня с равнодушием холодной статуи, буквально не замечая. Захоти я переманить любого из Стайл – я бы легко это сделал, но в случае с Ангелиной Ветровой все возможные дороги к ней превращались в пирсы и обрывались в море. И в этом штормовом море не было пловцов.

Непонятно, что ее делало такой преданной семье Мерзляевых? Она не была похожа ни на одного из них. Я слышал, что Регина вцепилась в нее мертвой хваткой и умело обрабатывала, но никто не заметил между ее сыном и ее арт-директором большой любви.

И тем не менее, они были вместе.

Последним слухом о «Регине Стайл» стала новость, что они собираются заключить мега-дорогой проект с серьезным корейским брендом и продавать ему не только рекламные услуги, но в широкой перспективе и рекламные продукты.

Конечно, это вызывало интерес, но у нас хватало и своих клиентов, чтобы всерьез переживать по этому поводу. Поэтому я очень удивился, когда представители корейской компании внезапно вышли на меня и пожелали заключить контракт на выгодных условиях. Практически не обговаривая детали.

Что происходит?

Внутри «Регина-Стайл» и вообще?

Об этом я собирался спросить Ангелину Ветрову приватно, не привлекая к нашему разговору внимание… Но вдруг услышал в лицо отчаянное: «Ненавижу тебя».

Нет, определенно моя жизнь складывалась всё сложнее с тех пор, как между спортивной карьерой и деловой я выбрал последнюю и остановился на бизнесе. Не под давлением отца, как многие думали. Сделал выбор сам.

Мне нравился спорт, но еще больше я любил динамику деловых отношений и рабочий горизонт задач. Спорт давал нагрузку телу, но не мыслям. Так почему одна из них: «А не усложнил ли я себе этим жизнь», в последнее время всё чаще звучала в голове?

Вот как сейчас, когда, войдя в офис, я увидел у двери своего кабинета Киру Крапивину, знакомую из детства, в костюме цвета беж и душном облаке духов.

В последнее время у нее вошло в привычку стоять здесь и ждать меня.

Каждый раз, когда вижу своего директора по работе с клиентами, жалею, что уступил ее отцу, старому другу семьи, и взял на работу его дочь. Он честно предупредил меня, что это ее каприз, и если он получит отказ, она съест ему мозг.

Теперь она ела мозг мне.

Что ж, мы оба верили, что когда-нибудь ей надоест.

– Максим, ну наконец-то ты пришел! – темноволосая девушка шагнула вперед и деловито поджала губы. Изображать активность у Крапивиной получалось гораздо лучше, чем исполнять свои прямые обязанности. Слава богу, что на этот случай у меня был Павел, ее заместитель.

– Привет, Кира, – я поздоровался, подходя к своему кабинету. – Что случилось? Я вижу, ты мне трижды звонила, пока я ехал. Твое постоянство не меняется.

– Случилось собеседование, Максим! Представляешь, Богдан Андреевич его не отменил! Он упрямо намерен увести нас в прошлый век и найти тебе секретаря. Как будто тебе меня мало! А он знает, что я всегда готова помочь!

Вот уж точно. Даже когда не просят.

Я достал ключ и открыл кабинет. Вошел внутрь и Кира вошла следом. Пока я снимал пальто и убирал его в шкаф, продолжила говорить:

– Там в вестибюле уже сидят три претендентки и ждут начала. У Копейки в кабинете сидит твой отец, и Копейка только что сообщил мне, что звонила охрана центра и Богдан Андреевич дал им указание подготовить еще десять пропусков. Господи, Максим, что происходит? К нам менеджером устроиться гораздо проще, чем каким-то секретарем! Разве нам не хватает младших менеджеров и работников офиса?

– Хватает. Но мой отец уверен, что должность личного секретаря важнее. Это как лайковая перчатка, сшитая по заказу – должна сесть идеально и всегда быть под рукой.

– Какой-то рабочий анахронизм!

– Скорее всего. Поэтому не факт, что секретарь у меня вообще появится. Однако это прихоть генерального директора, и я должен уважать его желания. Впрочем, так же, как и ты, Кира. Раз уж здесь работаешь…

Крапивина работала, и очень усердно, как наверняка считала. Мы были знакомы лет с восьми, но никогда не дружили. Не складывались отношения у нас и теперь. Правда, я не был уверен в том, что она того же мнения.

– Ты так странно относишься к тому, что отец тобой помыкает, Максим. Разве не проще сказать, что ты против? У нас отличная, слаженная команда!

Я положил рабочий кейс на стол и повернулся к девушке. День только начался, а мое терпение уже не трещало, оно рвалось по швам. Только Крапивиной в моем мозжечке и не хватало!

Но я находился на работе, поэтому заставил себя ответить сухо:

– Кира, я люблю своего отца, и это все, что ты должна знать. Иди в зал совещаний и скажи Копейке, что я буду через десять минут. Живо! И пусть позовет Минджи, он писал требования к вакансии. Скажи ему, что он может занять мое место за столом. Иди!

Когда я сам шел в зал Совещаний, то был уверен в том, что собеседование окончится ничем. Мы уступали с отцом друг другу в определенных прихотях, поэтому я был готов присутствовать, но не идти на поводу, это разные вещи.

И оказался прав. Прошло больше часа, а я больше не слушал претенденток, устав от их восторженного и абсолютно идентичного щебета, предпочитая думать о предстоящей встрече с владельцем местного телеканала, у которого мы покупали эфирное время.

Я посмотрел на наручные часы и дал себе еще десять минут, после чего собрался свернуть мероприятие, понравится это Богдану Андреевичу или нет. А еще жутко хотелось кофе, который я так и не выпил утром.

Никаких новых лиц в моей приемной, решено! Никаких вопросов, растерянных улыбок и стотысячного «Максим Богданович». Чем тише там будет, тем спокойнее и продуктивнее я смогу работать. Хватит с меня и Красавиной, четвертый месяц ее терплю…

Но мои мысли о дневных планах мгновенно испарились, как только дверь в зал распахнулась и вошла она… рыжая копна кудрей на возмущенно задранной голове. А потом перед нами предстала и сама незнакомка в малиновых гольфах, зеленом галстуке и в ботинках, которыми здорово давить желуди в парке.

– Здрас-сьте!

Глава 9

Это было первое, что я осознал из сказанной ею возмущенной тирады. Впрочем, как и все остальные, не понимая, откуда взялась эта «вырви-глаз» индивидуальность?

А потом она заговорила, и скука отступила, а внимание переключилось на происходящие.

У незнакомки оказался приятный голос, правильная речь, хромота и смелость, граничащая с наглостью.

Для своего появления в сердце «Империала» она выбрала оригинальный подход, и я заметил, что генеральный его оценил.

Все в зале продолжали таращиться на «чудо»-девушку в нелепой одежде, не лишенной определённого шика, пока она цапалась с Крапивиной и Копейкой, умело ставя обоих на место. И если на первой минуте ее появления в Зале совещаний я заметил рыжие кудри и хромоту, то на пятой уже о последней забыл, слушая ее ответ моему отцу…

Интересная, однако, протеже у Сан Саныча. Надо будет спросить у Босса, кто этот человек. У моего отца имелось много влиятельных знакомых, но такого я среди них не помнил.

Да ладно! Она Гельятина? Серьезно?!

Я стоял у окна и держал руки сложенными на груди, но тут они упали. Хорошо хоть не вместе с челюстью, как у половины присутствующих. Есть же в мире родители-оригиналы!

Тем временем уверенность у этой особы зашкаливала, и она явно умела держать удар. Обнаружился хороший английский и произношение. Острый ум, быстрота реакции, отсутствие пиетета и желания понравиться.

Но самое главное, что из всех претенденток на место моего секретаря, похоже, она единственная готова была пройти собеседование с уклоном в специфику агентства и… собственно, проходила его на отлично.

Отец посмотрел на меня и поднял бровь. Ладно, согласен, про хобби и значки – это было сильно. Теперь он знает, что не только его сын в пубертате страдал подобной хренью. Эта рыжая хромоножка кому угодно могла показаться выскочкой, но я знал, как ведет себя человек, когда его раздражает глупость.

Её она явно раздражала в моих младших директорах.

И ей не нравился я. Она не врала. Такой взгляд не сыграешь.

Отлично. А может… мне и вправду нужен секретарь? К тому же я всегда смогу ее уволить. Разве нет?..

Я продолжал слушать.

…И время не придется тратить на то, чтобы ввести ее в курс дела. Кажется, она понимает лучше многих, что делать за столом в моей приемной. Уж точно лучше меня!

Определенно к нам залетела интересная личность, и мне вдруг захотелось рассмотреть ее получше. Я оттолкнулся от окна и приблизился…

На секунду, когда наши глаза встретились, мне показалось в ней что-то знакомым. Но ощущение тут же исчезло, как только она сощурила взгляд и поправила круглые очки. Легко отбив пинг-понг блиц-опроса, прямо дала понять, что впредь не следует интересоваться ее юбкой.

Что ж, метко. Мне это подходило, и я окончательно решил дать ей шанс!

– Вот это – моя приемная, а это – кабинет. Входите, Гельятина, и закройте за собой дверь. В наших с вами рабочих отношениях я настаиваю на своего рода приватности.

Я вошел в кабинет и повернулся, остановившись перед широким столом, за которым работал.

Девушка послушно вошла следом и закрыла дверь. А вот насчет имени с нажимом заметила:

– Лучше Геля, Максим Богданович. Исключительно для облегчения нашей с вами коммуникации.

– Почему? Вам не нравится собственное имя?

– Нравится. Но для вашего спокойствия, поверьте, лучше не призывать меня полным именем на свою голову.

С этим было трудно поспорить, и я поинтересовался – с целью заполнить информацию в голове.

– Раз уж ваши документы на стадии поиска полицией, могу я узнать ваше отчество, Геля? Мне почему-то кажется, что оно у вас тоже не банальное.

Девушка запнулась, но ответила:

– Э-м, Гельятина Людовиковна я. Ветерок.

– Феерично! – я хмыкнул, не сдержавшись. – У вас родители, случайно, не историки?

Пухлые малиновые губы строго сомкнулись.

– Простите, Максим Богданович, не вижу ничего смешного. И – нет!

Пришлось кашлянуть в кулак, чтобы выглядеть серьезнее.

– К-хм, вы правы, Геля. Давайте ближе к делу. Надеюсь, вы в курсе, что я беру вас на испытательный срок? Всё согласно трудовому договору. Начинаем с сегодняшнего дня, но окончательное решение насчет вас я приму только через два месяца.

Ветерок сухо кивнула.

– Конечно в курсе. Не исключено, что вы мне не подойдете, и тогда мы расстанемся гораздо раньше!

Сначала я старался не ржать, когда услышал новое отчество Крапивиной. Потом не улыбаться, когда узнал отчество своего секретаря. А теперь я пытался не изображать идиота. Но мои брови все равно изумленно поднялись.

– Даже так?

Мешковатый серый пиджак хорошо скрывал, какой комплекции девушка. Но явно не пышка. Рост немного выше среднего, рыжая, на ноги я не смотрел, чтобы не смущать ее из-за походки. Зато догадался, что под радугой макияжа у нее скрывается вполне себе милое личико. Наверняка излишне пресное, раз уж она решила его ярко раскрасить.

Ха! Как Бог попугая, когда увидел Какаду голым!

А вот пахло от нее приятно – однозначно в плюс.

– Максим Богданович, месяц! И если я вам не подхожу – мы прощаемся в любой из следующих дней. Но месяц я работаю без увольнения, чтобы ни случилось, или ухожу сейчас. Решайте!

– Почему такой срок?

– Уверена, что к его окончанию я успею составить о вас личное и беспристрастное мнение.

– То есть… вы обо мне? – мои брови взлетели еще выше. – А не наоборот?

– Ну, себя-то я хорошо знаю, логично? – не моргнула глазом Ветерок. – Чего не могу сказать о вас. А вдруг вы только с виду серьезный молодой человек, а копни глубже, – она прицельно меня обсмотрела от носков ботинок до носа, – окажетесь мстительным самодуром? Или того хуже – избалованным папенькиным сынком? С раздутым чувством эго и крохотным пе… впрочем, не важно, с чем.

– Нет, важно! Особенно последнее. Что вы хотели у меня измерить?

Мой дикий взгляд, а именно так я сейчас смотрел на Ветерок, она выдержала не дрогнув. Сказала ровно, как отрезала:

– Исключительно «пе»-рсональное досье заслуг! Иными словами, ваше соответствие занимаемой должности. Видите ли, Максим Богданович, мне Сан Саныч объяснил, чей вы сын. Так что, думаю, месяц – это тот срок, который устроит нас обоих!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.