Халим. В плену у шейха

ГЛАВА 9

Экзотические удовольствия были страстью его отца. Амир Мохаммед эль Хамад знал толк в развлечениях. В особенности – в женщинах. Среди всех его жён, наложниц и любовниц была лишь одна арабская женщина – мать Халима. Та, чьё величие было сопоставимо с величием королевы. Так было известно народу. На самом деле её участь в жизни Мохаммеда не была великой. Латифа удостоилась чести родить Мохаммеду сына и на этом их отношения закончились. Так отец сохранил чистоту крови своего наследника. Однако любил он других женщин. Славянок, темнокожих, азиаток. Имелись в его тайном гареме и бедуинки – совершенно дикие, сумасшедшие женщины, которые ради отца могли и убить. Соперницы погибали пачками, а Мохаммеда это только заводило.

Халим презирал отца за это. За то, что тот не любил его мать. За то, что делил постель с другими в то время, как она, его законная жена, увядала без его любви.

А ещё за то, что страсть к экзотике передалась и ему.

Мохаммед обожал ломать женщин. Подчинять, принуждать, брать их силой. Халим получил в наследство не только силу, власть и богатство, нажитое несколькими поколениями, но и самые тёмные пороки отца. Только новый шейх любил исключительно славянок.

Их белую, нежную кожу, красивые, пронзительные глаза и светлые волосы. И их строптивость он тоже любил.

Однажды он влюбился в русскую наложницу Мохаммеда, но тронуть женщину, принадлежащую отцу, права не имел. И с тех пор мечтал о своём гареме, который заполнит белокожими красавицами.

А после гибели отца его завалило срочными делами, и женщины отошли на задний план. Иногда он навещал своих любовниц, чтобы утолить голод, но не более.

Халим любил Россию. Невероятно холодную, красивую, со странными порядками и непонятными традициями. Любил из-за русских женщин.

Даже друзей себе там завёл в юные годы. Хорошее время было. Жаль, ушло. Как и друзья. Те, кого он знал, будучи беззаботным сыном шейха, теперь ему не ровня. Да и не были никогда, если честно.

А вот их женщины… Женщины ему не перестали нравиться.

Когда увидел на приёме её, сразу понял: славянка. Для того и спустился с балкона, чтобы рассмотреть её поближе. Информацию о девушке-переводчице прислали ещё до того, как та пришла на ужин. И Халим, быстро пробежав взглядом краткое досье, отдал приказ.

Такого подарка у него ещё не было. Как и не было среди его любовниц женщины, которая вызывала бы такое желание. Такую дикую похоть, которую эмир испытал на том ужине. Её страх, с которым она поглядывала то на него, то на Тень, завёл его и пробудил охотничий инстинкт, который, как ему казалось раньше, уже ничем не разбудить. Доступные, на всё готовые женщины отбивали желание покорять их. А те, которые продавали себя, и подавно. Продажных женщин, тела которых грязны, шейх не любил. Даже девственниц, которые приезжали в Эмираты, чтобы продать свою невинность подороже.

— Мой господин, — служанка склонилась перед ним в поклоне. — Велите приготовить для вас баню?*

— Где Райхана?

— Она отдыхает, мой господин. Велите приготовить её для вас?

Халим осмотрелся вокруг. Этот дворец он отстроил для будущей жены. Шейх Эль-Хаджа должен жениться на арабке и произвести на свет наследников, один из которых однажды займёт его место. Так было всегда, так должно быть. Он готовился к этому.

А потом вдруг взял и привёл сюда будущую любовницу. Зачем? Для нее подошёл бы и другой дворец. Менее представительный.

— Приготовьте её к ночи. Наденьте вуаль и закрытое платье. И приведите её ко мне раньше, чем приедут мои гости. А сейчас подай чай, я хочу отдохнуть.

— Да, мой эмир, — женщина склонилась, попятилась назад. — Вот только…

— Что? — прогремел, повернувшись в её сторону.

— Эта русская… Она очень строптивая. Скандалила, посмела требовать великого эмира… Стоит ли её приводить на ваш праздник?

— Делай, что сказал! Если станет противиться – заставь. Я хочу видеть её этой ночью.

— Слушаюсь, мой господин.

_____________

Имеется в виду Марокканская баня – нечто среднее между хаммамом и SPA-процедурами.

ГЛАВА 10

— Я не буду это надевать! — складываю руки на груди в демонстративном жесте, на что Саадат снова щелкает языком, закатывает свои чёрные глаза.

— Глупая женщина, разве тебя кто-то спрашивает, чего ты хочешь? Вот когда спросят, тогда ответишь! А сейчас иди за мной! Господин желает тебя видеть в этом платье, и ты его наденешь! Тебе выпала такая честь побывать на празднике самого эмира, а ты нос воротишь! Знаешь, сколько стоит эта одежда?

— Для меня это не аргумент! Я не собираюсь развлекать вашего господина! Я всего лишь хочу с ним поговорить! Это неправильно, что меня удерживают здесь силой! Я требую свободы, слышите? И только после разговора с шейхом стану хоть чего-нибудь касаться здесь! — от волнения забываю арабский и начинаю плохо выговаривать слова. Но Саадат меня, конечно же, понимает. Понимает, только не слышит.

— Нет! Всё будет не так! — повышает на меня голос и надвигается своим далеко не миниатюрным туловищем. Я пячусь назад, пока не врезаюсь спиной в стену, а женщина хватает меня за руку и больно тянет на себя. — Ты сейчас же примешь ванну, удалишь на себе все волосы, или это сделаю я, а потом наденешь платье и пойдёшь туда, куда должна пойти! Иначе получишь у меня! Поняла?!

Я испуганно охаю и хватаю её за запястье той руки, которой она продолжает тянуть меня за предплечье. Не знаю даже, что пугает сильнее: её грубость или требование удалить на себе все волосы. Обычно арабские женщины удаляют лишнюю растительность на теле перед первой брачной ночью. В моём же случае понятно, к чему меня готовят.

Подарок на день рождения шейху. Да, я помню эти слова. И его слова тоже не забыла. Особенно про то, как он любит обладать белокожими девушками.

— Я не буду с ним спать! — кричу на женщину, с силой толкая её, но та, кажется, срослась с моей рукой. — Отпусти, ведьма! — кричу, царапая её пухлую руку, и меня, наконец отпускают.

— Никуда не денешься от меня, девчонка! Иди за мной, иначе за волосы оттаскаю! — гремит на меня женщина, даже не замечая того, что по её руке течёт кровь. Настолько предана своему хозяину, что готова на всё, лишь бы угодить ему. Если понадобится, она меня, и правда, оттащит за волосы.

— Нет. Не буду с ним спать, — поджимаю губы, по-детски пасуя. Обхватываю собственные плечи руками, пытаясь закрыться, потому что даже в своём платье чувствую себя сейчас обнажённой.

Саадат снова хватает меня, на сей раз за локоть, и тащит за собой.

— Ненормальная русская! Ты должна мечтать о том, чтобы попасть в его покои! Сам эмир тебя пожелал!

***

Сопротивляться бессмысленно – это я понимаю ещё до того, как ко мне в банной комнате присоединяется Саадат. Она ставит на столик коробку с какими-то принадлежностями, а после поворачивается ко мне, упирает руки в бока.

— Нужно удалить лишние волосы. Я тебе помогу.

— У меня… У меня нет волос на ногах и в подмышках, — смущаюсь, щеки вспыхивают то ли от стыда, то ли от духоты. Хочется вырваться отсюда поскорее.

Вокруг слишком много влаги. Какие-то дурацкие фонтанчики, ручейки, бассейн. И всё в пару видится будто в тумане. Я задыхаюсь, нервно растираю горло. Воняет какой-то травой, и от этого запаха начинает кружиться голова.

— Сними полотенце и покажи, — требует Саадат.

Я закрываю глаза, представляю эту мерзкую картину. Я не вещь, не какая-то там девочка по вызову. Они не имеют права так со мной обращаться! Только кому тут это объяснишь? Этой ведьме?

Снова плачу, слёзы щипают кожу.

— Так нельзя… Нельзя, понимаете? Я не хочу этого.

Слышу вздох и съёживаюсь в ожидании того, что меня снова схватят или вообще ударят. Однако этого не происходит.

— Ну что ты, девочка? — женщина вдруг обнимает меня за плечи, с силой прижимает к своей пышной груди. — Почему так дрожишь? Разве ты не этого хотела, когда ехала сюда? Тебе ещё повезло, что попала к нашему эмиру. Так ведь могла попасть куда угодно. Наши мужчины любят русских. Могла попасть в бордель, а там уже…

— Что? — я поднимаю на неё потерянный взгляд. — В какой ещё бордель? Я же… Я сюда не за этим ехала! Я переводчица! Я приехала со своим начальником и должна была с ним уехать!

Саадат отстраняется, хмурится.

— Переводчица? Хм… — ненадолго задумывается. — А я всё думаю, откуда ты так хорошо знаешь наш язык. Разве ты сюда приехала не для того, чтобы… — она осекается, а потом резко убирает от меня руки. — Не моё дело! Раз ты здесь, значит, так нужно господину. Он сам всё решает. Давай, покажи мне себя! — одним рывком сдирает с меня полотенце и, схватив за предплечье, вертит как куклу.

Я, почти поверившая в то, что меня сейчас поймут и помогут, снова впадаю в отчаяние и безвольно опускаю руки, позволяя Саадат рассматривать меня, словно зверушку на рынке.

— Так, волосы есть в паху. Нужно убрать. Ты должна быть чиста. Господин любит нежную, гладкую кожу.

— А ты откуда знаешь? — бросаю ей неуважительно.

— А я готовила женщин для его отца, когда он ещё был мальчишкой, а теперь готовлю женщин для него, — с гордостью отвечает она и берёт в руки банку с воском. — Не бойся, я всё сделаю быстро, ничего и не почувствуешь.

Она, конечно же, соврала. Эпиляцию там я ещё не делала ни разу. И, надо признать, на время все мои проблемы и переживания просто исчезли. Их затмила жуткая боль. А когда всё закончилось и Саадат приложила к воспалённой коже ледяную, влажную ткань, я едва не заплакала от облегчения.

Платье из шёлка на мне сидит идеально. Как не тошно это признавать. Будто сначала с меня сняли мерки, а потом пошили, хотя это, конечно, чушь.

— Кому оно принадлежало? — спрашиваю зачем-то. Хотя какая мне разница?

— Никому, — отвечает Саадат, вздёрнув бровь. — Ты что же, считаешь, наш великий эмир станет одевать своих женщин в одно платье? Для тебя уже приготовили много красивой одежды. Захочешь – каждый день будешь надевать новую. А если эмир будет тобой доволен, получишь платье, расшитое золотом и драгоценными камнями. И много-много украшений.

Я предпочитаю стиснуть челюсти и поджать губы, чтобы не спросить, за какие такие заслуги здесь дарят драгоценности. И так всё понятно. Теперь ясно, отчего наши охотницы за богатыми женихами так рвутся в Эмираты. Шейхи, оказывается, щедры до невозможности. Только вот, кроме щедрости, обладают ещё уймой качеств. Увы, не очень хороших. Они надменны, не принимают отказов, не уважают свободу выбора других, похищают женщин и… Боюсь, всего я пока не знаю.

— Вот теперь ты готова. Сейчас только закончим причёску и наденем вуаль. Сегодня тебя ждёт незабываемая ночь, красавица.

О да… В этом я как раз ничуть не сомневаюсь. Проглатываю рвущийся наружу вопль отчаяния и заставляю себя успокоиться.

Шейх – всего лишь человек. Не совсем обычный, возомнивший о себе невесть что, но человек. Я смогу с ним договориться, если буду действовать правильно. Знать бы ещё, как оно… Правильно.

ГЛАВА 11

Саадат заводит меня в комнату, отпускает локоть, который всё это время сжимала своей стальной хваткой. Правду говорят, что арабские женщины очень сильные.

— Платье не помни. Сразу же после осмотра выходи. Мы уже опаздываем, — и выскальзывает в коридор.

Жаль. Я почти привыкла к ней. Обвожу взглядом светлое помещение, жмурюсь от яркого света. Шейх же вроде не любит такое освещение? И по мере того, как до меня доходят слова Саадат, сердце в груди снова начинает колотиться, словно птица в клетке.

В углу комнаты я замечаю ещё одну женщину. Она, кажется, не обращает на меня внимания, молча раскладывает на белом полотенце какие-то инструменты. А до меня, кажется, начинает доходить.

Дверь, конечно же, оказывается закрытой. Её держит кто-то снаружи. И, попытавшись её толкнуть, слышу голос Саадат.

— Делай, что говорят, не заставляй меня входить!

— Проходи, ложись здесь! — слышу властный оклик и не сразу понимаю, что этот громогласный голос принадлежит женщине, которая со мной в комнате.

Вот почему здесь так отвратительно светло. Это что-то типа смотровой. Жуткая комната.

— Со мной… Со мной всё нормально. Я девственница, — отчаянно не хочу, чтобы эта баба ко мне прикасалась. Со спины она похожа на горбатого гоблина из какой-то детской страшилки.

— Ложись, я должна тебя осмотреть! Быстро! — повышает голос бабища, а я понимаю, что выхода нет. Сейчас сюда вломится Саадат, и они разложат меня на этой кушетке, как лягушку для препарирования. Мерзко…

Благо гинекологического кресла здесь нет. Оно на меня наводит тихий ужас даже в мирное время, сейчас и подавно. Впрочем, хватит и этой бабы.

Ложусь на белую простынку, раздвигаю ноги и закрываю глаза. Интересно, здесь бельё вообще положено? Или меня так и будут таскать по дворцу шейха без трусов. Как же мерзко всё-таки, а…

Пока женщина грубо орудует у меня между ног, я думаю о всякой чепухе. Не стоит сейчас вникать во всё происходящее. Выводы мне однозначно не понравятся. И эта баба у меня в промежности – лишь цветочки.

Осмотр заканчивается неожиданно быстро. Женщина помогает мне подняться, сама поправляет платье. Потом берёт зачем-то кровь из вены и ни на один вопрос не отвечает. А после выводит меня за дверь без всяких разговоров. Там я снова попадаю в руки Саадат, и две ведьмы быстро о чём-то перешёптываются.

— Пойдём, красавица. Эмир будет рад, когда узнает, что ты невинна. Это очень хорошая новость!

Замечательно просто. Я теперь стала ещё более лакомым куском для ненормального араба. Осталось надеться, что он всё-таки не насильник, и я смогу выбраться из этого дворца. Рано или поздно…

— Пришли. Теперь слушай меня внимательно, — мы останавливаемся перед двойной огромной дверью, у меня начинают трястись поджилки. — Когда войдёшь, поклонись эмиру. Ни на кого не смотри. Ступай маленькими шагами и смотри себе под ноги, — поправила тонкую вуаль, волосы, взяла меня за плечи. — Не груби господину и не открывай рот, пока тебе не позволят говорить. И не устраивай истерик, а то я тебя изобью! Всё, иди! — дверь передо мной открылась, и я сходу окунулась в праздник. В приглушённом свете, будто змеи, грациозно извиваются танцовщицы. Они танцуют в центре круга из диванов и столиков, за которыми сидят мужчины. Их немного, но мне тут же становится не по себе от их внимания. Стихают разговоры и смех, даже музыка, кажется, становится тише. И стены начинают давить…

Сбежать бы, но там, за дверью, Саадат, которая обещала избить. А может, мне просто не хочется спасовать перед шейхом?

Виновник торжества восседает в центре. Один на диване, перед ним кальян и поднос с чаем. Смотрит на меня пристально, его улыбка гаснет, и глаза начинают блестеть. Восхищенно… Он смотрит на меня с восхищением. Боевой настрой тут же теряется, я чувствую, как обжигает щеки румянец. Благо на мне вуаль, и никто не видит лица. Только глаза. Глаза, которые я должна была опустить.

Остальные гости угощаются алкоголем, заедают фруктами и какими-то закусками, а танцовщицы продолжают вилять перед ними бёдрами и голыми животами. Красиво.

Я почему-то представляю себя в этой одежде, и сердце заходится от волнения. Я всегда любила Восток. С его загадками, танцами, красивыми, романтичными сказками. И мне вдруг начинает казаться, что я тоже угодила в сказку. Но это длится совсем недолго. Шейх поднимает руку, манит меня властным, уверенным движением, и я тут же вспоминаю, при каких обстоятельствах я тут оказалась. Не особо романтично так-то.

Задрав подбородок, иду к нему и, остановившись перед его столиком, смотрю эль Хамаду в глаза.

— Ты хотел меня видеть?

Сбоку слышатся шепотки – это его друзья меня обсуждают.

— Тебе неизвестно, как нужно приветствовать своего господина, Райхана? — разглядывает меня, развалившись на диване и закинув руки на спинку.

— Я не Райхана. Меня зовут Ирина. И ты не мой господин, — отвечаю, глядя прямо. Не склонюсь. Только не здесь, не при этих людях.

— Аллах, какая женщина! — смеется мужчина с соседнего дивана. Рядом с ним сидит танцовщица и, кажется… Нет, не кажется. На ней нет верха. Совсем ничего. Только юбка. Но юбка, как известно, грудь не прикрывает. — Брат, что это за прекрасное создание? — поворачивается к шейху. — Познакомишь?

А вот эль Хамад его радости не разделяет. Смотрит на меня пристально, склонив голову чуть вперёд. Освещение здесь слабое, почти интимное, оттого и кажется, будто его глаза становятся ещё чернее. Чернее ночи. И блестят, будто у пантеры. Кстати, а где его премилая домашняя кошечка?

— Это моя… — эль Хамад будто специально растягивает фразу, а когда я вытягиваю шею, чтобы наверняка его расслышать, усмехается и… Не договаривает.

— Я Ирина! Переводчица из России! Халим эль Хамад меня похитил! — объявляю громко, чтобы перекричать музыку. И желаемого добиваюсь. Теперь на меня смотрят даже те, кто не обратил внимания изначально.

— Наложница. Моя наложница, — всё-таки договаривает шейх. — И, да, я её похитил.

ГЛАВА 12

Всё-таки опускаю глаза первой. Не выдерживаю его взгляда. И ещё больше краснею, когда меня бесстыдным взглядом осматривает его друг. Остальные, впрочем, тоже не стесняются. А я чувствую себя, как… В общем, неважно себя чувствую. И запал повоевать с эль Хамадом уже как-то потух.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю тихо, на что он отвечает улыбкой и загадочным прищуром.

— Нет, Райхана. Сегодня ты танцуешь для меня. Разговоры потом.

Вокруг поднимается довольный гул. Кажется, всем этим людям доставляет удовольствие моё унижение.

— Что хочешь за неё? — во всеуслышание спрашивает у шейха друг, не сводя с меня взгляда. Так просто спрашивает, будто речь идёт о верблюдихе, а не о человеке. Куда я попала?! Да он даже лица моего не видел!

— Она принадлежит мне, Фархад, — ухмылка шейха исчезает, а взгляд становится опасным. — Не забывай, что я не только твой брат, но и твой эмир, — осаждает его, и тот поднимает руки в защитном жесте.

— Хорошо. Хорошо. Не сердись. Я просто спросил.

Брат, значит. Что ж, это многое объясняет. Оба ведут себя как дикари.

Фархад скользит по мне жадным взглядом ещё раз и отворачивается к своей танцовщице, а шейх манит меня рукой.

— Присядь со мной рядом, Райхана, — и прежде, чем я отказываюсь, качает головой, будто предупреждая. — Присядь, или я тебя заставлю, — добавляет тише, на что я фыркаю, но всё же делаю пару шагов и сажусь на краешек его дивана.

— Хочешь фруктов? — откидывается назад, а его ладонь ложится на мою спину. Тут же по делу проходит разряд, и там, где он коснулся, вспыхивает кожа.

— Нет, — отодвигаюсь от него ещё дальше, слышу смешок, но усиленно делаю вид, что меня интересуют танцовщицы.

— Почему бежишь от меня, красавица? Ты ещё не поняла? Ты здесь настолько, насколько я захочу. Сделай одолжение, перестань набивать себе цену. Ты всего лишь женщина, — я не вижу его лица, но представляю, как свысока он сейчас смотрит на меня.

— А женщина, по-твоему, вещь? — подаю голос, обрадовавшись тому, что танцовщицы снова забрали на себя внимание арабов и меня не пожирают заинтересованными взглядами эти… Самцы.

— Как-нибудь мы обсудим этот вопрос. А теперь идём. Станцуешь для меня, — подаёт мне руку, в самом деле считая, что я соглашусь. — Не заставлять же мне тебя танцевать здесь, при других мужчинах. Учти, я ревнив.

Оборачиваюсь к шейху, взираю на него, как на умалишённого.

— А если я не хочу? Что ты сделаешь? Заставишь меня танцевать для тебя?

— Аллах! — притворно ужасается он. — Откуда в такой красивой голове такие страшные мысли? — и тут его губы касаются моего виска, скользят по коже, вызывая мурашки и дрожь. — Если захочу, — шепчет мне на ухо, заставляя поёжиться, — я всё с тобой сделаю. И сделаю это жестко, Райхана. Идём. Не провоцируй меня.

Шейх поднимается, вместе с ним встают все, кто присутствует в зале. Я тихо шиплю от боли – так сильно он сжимает моё запястье. А после выводит меня в другую дверь, туда, где я ещё не была. Из-за плохого освещения мне приходится подолгу разглядывать длинный коридор, по которому он меня ведёт.

— Куда мы? — и испуганно выдыхаю, когда он останавливается у тёмной, ничем не примечательной двери.

— Не бойся, красавица. Это всего лишь мой кабинет. Не спальня, — усмехается, словно прочитал мои мысли.

Толкает дверь, сначала пропускает внутрь меня, затем заходит сам. Здесь тоже освещение не очень, но комнату рассмотреть могу. Это действительно кабинет. Причём не очень большой, уютный какой-то, чего не скажешь о других комнатах дворца, в которых мне уже довелось побывать. Большой глянцевый стол, широкое кресло, диван. Всё в сдержанном английском стиле. Видимо, шейх не настолько любит золото, как хочет показать другим. И отчего-то кажется, что в этом кабинете не часто бывают гости.

— Выпьешь чего-нибудь, Райхана? — напоминает о своём присутствии, оставаясь позади, и я представляю, как своим взглядом он скользит по моей фигуре. Как жадно рассматривает каждый изгиб. И это почему-то не отвращает, скорее, волнует. Глупости. Я просто слишком взволнована, чтобы чувствовать что-то ещё.

— Я не Райхана, — поворачиваюсь назад, где шейх уже устраивается на диване, наливает себе выпивку. Странно, в зале он пил только чай, хотя в бокалах других был алкоголь.

— Тебе не нравится это имя? По-моему, красивое, разве нет? — болтает янтарную жидкость в бокале, а смотрит на меня. Нагло так, по-собственнически. Словно я уже записалась в его любовницы. Или как он там сказал? Наложница?

— Мне нравится моё имя.

— Забудь его. Теперь ты и всё, что у тебя есть, включая имя, принадлежит мне. А теперь станцуй для меня, Райхана. Я знаю, ты любишь арабские танцы. Даже изучала их в России. Я хочу увидеть, как у тебя получается. Если мне понравится, ты получишь награду. Любишь подарки, Райхана? — уже не улыбается. Только глазами своими меня буравит. Насквозь.

Но пугает на сей раз вовсе не его взгляд. А тот факт, что он обо мне, похоже, знает намного больше, чем было известно моему временному шефу. Соответственно, он не мог рассказать. У шейха настолько длинные руки?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.