Неудержимость VI

— Так зачем они… — я хотел уточнить у гнома, для чего они были нужны ему самому, но передо мной захлопнулась дверь, и еще что‑то очень тяжелое стукнулось об нее с той стороны, явно заклинив ее. У меня дернулась щека. По‑видимому, эта тайна останется для меня неразгаданной навсегда. И я двинулся обратно к Гроду.

Вернувшись в зал таверны, я поймал никуда не спешащих девушек все на том же месте и зашторил за собой их кабинку. Оглядев перед ними стол, осознал, что Вайсэ поглощает уже второй завтрак, а остальные две мои горе‑работницы опохмеляются. Конечно, увидев меня незваного, они одновременно отодвинули две кружки пива от себя, переставив их к Вайсэ. А та как ни в чем не бывало спокойно взяла одну из них и нарочито показушно, прямо с хлюпаньем, отпила из нее, сдвинув маску с лица вниз и показывая мне, что, мол, это ее пиво. Я лишь недовольно глянул на ворону с пираткой. Но чего с Илги взять? Та как с безучастным видом сидела, так и достала свою грибную трубку. Киша же, зыркнув на Илгу, переняла ее опыт и, расправив плечи, посмотрела на меня взглядом независимой женщины, в котором читалось, мол, а что такого? Я вздохнул и, усевшись рядом с дроу, выложил четыре кольца перед собой на стол. Это вызвало бурную реакцию у девушек, что быстренько похватали себе по колечку и, даже особо не вчитываясь в описание, принялись поливать их кровью. Лишь Вайсэ убрала кольцо под стол, где смазала его своей кровушкой, чтобы не показывать цвет кожи. В итоге мы все вчетвером смазали кольца кровью и надели их, образовав круг связи между собой.

Я задумался над отсутствующими женщинами, кому бы я мог еще их дать: Изабелл, Ули, хорошо бы и Эльнаре, если бы она взяла, а то она все время избегает меня. Возможно, Кали. Кейр’Рии, этой пташке, правда, тоже не знаю, захочет ли она. Вот если бы еще и у Джэрары было такое колечко… Где она? Куда сбежала? Точно, надо будет дать еще Шаманке, чтобы поддерживала со мной связь. Вот и шесть колец, считай, уже распределил. Допив Кишину кружку пива под ее расстроенный вид, я посмотрел на Вайсэ. Надеюсь, она меня простит. Прижав ее голову к себе и поцеловав ее макушку в капюшоне, я снова ушел, направившись к знахарке Сито Дырка.

Сэтинэлию я встретил перед ее домом. Она была в очередном коротком ситцевом платьишке на голое тело и работала у клумбы с цветами. Знахарка сидела на корточках и не сразу обратила внимание на меня, когда я подошел, так что я смог насладиться ее полностью оголенным бедром, так как она зажала подол юбки у себя между ногами, тем самым оголив бедро по самую округлость попки. Но она, как и всегда, почувствовала мой взгляд на себе и даже определила, что это именно я. Поднявшись и сняв с рук перчатки для работ в саду, она повернулась ко мне и окинула меня загадочным взглядом, попутно поправляя свою юбку. Только сделала она это так, чтобы я мог увидеть ее выбритый лобок, и, поймав мою реакцию, довольно хмыкнула. А реакция у меня была мгновенной — как на лице, так и в штанах — в момент создалось напряжение. Я закрыл глаза и досчитал до двадцати, а после еще до сорока, и открыл их, взглянув на знахарку. Та продолжала ухмыляться, скрестив руки под своей грудью. Самой большой грудью, что я видел в своей жизни. И платьице сегодня было странным. Полупрозрачным. Ее темные соски просвечивали через легкую ткань белого цвета. Это… Она же знала, что я приду. Значит, это она для меня так оделась?

Я устало вздохнул. Жизнь продолжается, и в ней становится лишь больше непонятного. Наконец она махнула мне рукой, чтобы я следовал за ней, и прошла внутрь своего дома. Я молча вошел и сел на свой стул, став наблюдать за ее приготовлениями. Пару минут я пялился на просвечивающий силуэт ее фигуры и попы через платьишко, но в голове была пустота и усталость. Вот она закончила с зельем и подошла ко мне, но вместо того, чтобы его дать, она нагнулась ко мне. Ее темно‑красные бархатные глаза, в которых с недавних пор поселился загадочный блеск, что я никак не пойму, оказались на уровне моих. А глубокое декольте свободно повисло, открыв весь вид на ее шикарную грудь. Но я лишь бросил быстрый взгляд на нее и снова посмотрел в ее серьезные глаза. Сэти взяла меня за подбородок указательным пальцем свободной руки и приподняла мое лицо к себе. Закрыв один глаз, она глубоко втянула мой запах своим носиком, отчего ее ноздри раздулись, а затем задумчиво проговорила:

— С последнего посещения ты ничего плохого не делал… Это хорошо. Но я до сих пор не пойму… Скажи, ты в последние дни не чувствовал себя странно или плохо?

На этот раз я вгляделся в ее глаза очень внимательно, уже не стесняясь их странного блеска, так как тема была серьезной. Вернее, я не совсем знал, о чем она говорит, но четко понимал, что она имеет в виду.

— Я не уверен… Разве что повышенная эмоциональность… с быстрыми перепадами и сменами чувств… — припомнил я, нахмурив брови.

Сэти же продолжала внимательно всматриваться в меня, поморщив носик, как ведьмочка. А вот ее большой палец той ладони, которой она держала меня за подбородок, начал мягкой подушечкой блуждать по моим губам, слегка щекоча кожу. И было похоже, что Сэти делала это машинально, совершенно не осознавая свои действия. Ее палец проник мне между губ, пробежавшись вдоль нижних зубов, благо они сейчас были не острыми, и уткнулся мне в язык. И вот тут Сэти удивленно вскинула брови, наконец обратив внимание, что ее палец у меня уже на фалангу во рту. Ее удивлению не было предела, так как она замерла, не зная, что делать. А нет. Все она знала. Удивление было связано с чем‑то иным, нежели я подумал. Она погрузила палец еще глубже, став нагло водить им по моему языку, а затем, вынув пальчик, эротично облизала его передо мной, продолжая смотреть мне прямо в глаза. И мне сильно не понравился непонятный для меня блеск в глазах Сэти, что вспыхнул с новой силой, хотя она и расслабила веки, слегка откинув голову назад. Я же уловил ее еле слышимое бормотание скороговорок:

— Я поняла… Я поняла, я поняла… поняла… — она чуть ли не перешла на полный голос, весело напевая себе под нос эти слова, и резко отскочила от меня.

Крутанувшись на месте, отчего ее платье взметнулось вверх перед моим лицом, показав всю ее огромную, но идеальную попу, Сэти снова крутанулась на одном месте, открыв мне себя уже и спереди, и плюхнулась на свой стул через угол от меня. Ее юбка оказалась вздернута, и я смог лицезреть ее прижатые друг к другу оголенные бедра и низ живота между ними. Почему‑то Сэти сегодня решила чуть ли не раздеться для меня…

Оставив передо мной на краю стола зелье Восстановления Памяти, Сэти положила свою грудь на стол и принялась что‑то увлеченно записывать в своих тетрадях, периодически бросая на меня быстрые изучающие взгляды, словно я стал объектом для нее. С минуту я любовался ею. Она полностью отрешилась от мира, будучи глубоко увлеченной своими изысканиями, при этом постоянно морща носик и сжимая губы, чтобы шевелить им из стороны в сторону. А ее взгляд, когда она смотрела на меня, блестел от вдохновения и понимания истины, что стала доступна только ей.

Внезапно в очередной раз, когда она глянула на меня, она застыла и ее концентрация схлынула, перейдя в удивление на лице.

— А ты чего не выпил?.. — она озадаченно протянула, непонимающе похлопав ресницами и даже указав пишущим пером в руке на флакон с зельем.

В этот момент по моим ушам резанул загробный вопль с отборной руганью, отчего я дернулся, и вряд ли его слышала Сэти.

— Аргх! Эта Кьер! Я сама Скрех ее! — Эстиас проявилась на том самом месте, где ее развеяли, испытывая остатки боли от смерти за предыдущий раз. Но реакция знахарки была молниеносной, и я снова не успел ничего предпринять, как она, крутанувшись на стуле, вскинула руку, рассеивая свой порошок по комнате. Ругань Эстиас оборвалась новым вскриком боли, который плавно подхватила Сэти, начав сердито ворчать:

— Что за Каллах! Повадилась тут погань разгуливать…

Затем она оборвала ворчание на полуслове и медленно воззрилась на меня с подозрением. Из‑за выпада в сторону призрака Сэти, продолжая сидеть на стуле, очень широко развела свои ноги в стороны, и я не сразу смог оторвать свой взгляд из‑под ее вздернутой юбки. Я чувствовал, как мое лицо пылает. Наверное, только это и приглушило ярость в знахарке, и она, нервно задернув край юбки себе между ног и резко сведя бедра вместе, сделала медленный вдох. Ненадолго задержав дыхание, Сэти медленно выдохнула и уже спокойным тоном уточнила:

— Это второй раз. И происходит это только когда здесь ты. Ты хочешь что‑то мне рассказать?

Настало время уже мне делать глубокий вдох, но только для того, чтобы изгнать из разума вид прижатого к стулу лобка. Пропустив дрожь по телу, я открыл глаза и улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит не глупой:

— Да… В прошлый раз уже было поздно что‑либо говорить, так как ты изгнала его… ее… В общем, да… Это мой ручной призрак. И я бы хотел, чтобы ты в следующий раз не изгоняла ее так быстро. А то она потом целый день на респ… восстановлении… то есть возрождается через сутки… И оказывается, что именно на этом месте…

Сэти нахмурилась и нетерпеливо перебила меня с укором в голосе:

— А раньше ты не мог сказать? Я такую дорогую пыльцу потратила!

Глаза ее гневно сверкнули на меня, а я замямлил:

— Ну, так это…

Я опустил свой взгляд на ее бедра, тем самым еще и указывая ей на причину своей забывчивости, но продолжил говорить уже уверенно:

— Ты так великолепна, что я постоянно забываю обо всем вокруг, когда любуюсь тобой…

Медленно блуждая взглядом по ее телу, я добрался обратно до ее серьезных глаз. Сэти сидела, подперев лицо одной рукой и прикрывая губы мизинцем; пальцами же второй руки она крутила на столе флакон зелья «Памяти» передо мной и, не моргая, смотрела на меня. Брови были нахмурены, губы и носик слегка сморщены, и она медленно двигала ими по кругу. Так и не поменявшись ни в лице, ни в своей позе, она молча пододвинула мне флакон. Я кинул на него быстрый взгляд, тяня время, чтобы срочно провести оценку чувств Сэти. В ней были неверие, сомнение, насмешка и скука. И это говорило о том, что она все время лишь играет со мной. Был ли ее эксгибиционизм натуральным? Или только притворством, чтобы вызвать во мне желание к ней?

Я взял флакон из ее пальцев, но она, передав склянку, мягко обхватила ими мои пальцы и слабо попридержала мне руку. И я не стал ее убирать, оставив на месте, и снова посмотрел в ее лицо. Ее пальцы ласково гладили мои, а в бархатных глазах появился непонятный блеск, но брови перестали хмуриться, а взгляд смягчился. А еще ее кончики губ тоже стали загадочно улыбаться. Ты сведешь меня с ума в моей попытке понять тебя, Сэти. Я хотел сказать ей это вслух, а следом и то, как я вообще схожу в этом мире с ума, как теряюсь в событиях, что ломают меня. Да что там! Я уже давно потерялся в них. Я уже давно сломан. Но я быстро опустил взгляд на ее бедра, пряча глаза, и, грубо отдернув ладонь из ее теплых пальцев, закинул флакон себе в рот целиком, чтобы разгрызть стекло зубами. Пусть эта слабая боль отвлечет душу. Если она у меня еще есть…

Я закрыл глаза, хрумкая и глотая стекло, лишь успев почувствовать теплую ладонь на щеке и сильные пальцы, пытающиеся залезть мне в рот. Но слабенькая резь во рту быстро исчезла, а темнота перед глазами поглотила мое сознание, перенеся меня в ничто с плавающими вокруг зеркальными осколками, напомнив мне о тех, что я только что грыз.