– Мы идём к князю? – не выдержал я.
– Слишком много вопросов для телохранителя.
– Ты обещал на них отвечать.
За следующим поворотом нас ожидала широкая улица, опоясывающая замковую гору. Справа и слева теперь вздымались дома знатных горожан – с роскошными фасадами, широкими окнами и террасами, увитыми плющом, мраморными балюстрадами и аккуратными жестяными водостоками. Солнце скрылось за шпилем воздушной пристани, к которой сейчас причаливал браннер. Мы попали в престижный район Крумска.
– Да. У меня дела с Ратимиром. Я ведь посредник, не забыл?
Больше я вопросов не задавал.
Мы свернули в переулок, поднялись по гранитным ступеням с пробивающейся кое-где травой и оказались на дорожке, проложенной вдоль замковой стены. Отсюда открывался шикарный вид на море красных и оранжевых крыш, проплешины площадей и росчерки улиц.
Дорожка привела нас к воротам замка.
Крепкие стражи из личной дружины Ратимира преградили нам путь, скрестив копья. Их кольчуги слепили глаза на солнце. Оба воина были бородаты, длинные русые волосы перехвачены кожаными шнурками.
– У меня княжеский знак, – сказал Коэн.
– Покажи, – буркнул тот, что справа.
Коэн снял с шеи амулет – выпуклый диск с гербом «Погоня» и непонятной надписью на озёрном наречии. Родовой символ Ратимира. Страж протянул руку, но посредник тотчас спрятал знак в ладони.
– Пропусти нас.
– Его тоже? – мужик кивнул на меня.
– Привилегия распространяется на всякого, кто под моей опекой.
Копья раздвинулись.
Мы пересекли широкий двор и взошли по ступеням. У массивной дубовой двери с металлической оковкой и ручкой-кольцом нас опять задержали. Знак не подвёл и на сей раз. Мы попали в длинный коридор, освещённый факелами. Всё это не увязывалось в моей голове. Озёрные князья жили в деревянных детинцах, а здесь… Крумск ничем не уступал Танневергену, Ламморе, Сиверусу и другим крупным городам королевства. Город выстроен на пересечении торговых путей и воздушных маршрутов, у его южных ворот несёт свои воды могучая Тичь. А в замковый комплекс вросла башня волшебников, что говорит о богатстве князя и его связях с Гильдией Магов. Удивительно, что крумские князья не сражались за политическое влияние и господство на западе…
В тронном зале тихо.
Высоко под сводами – люстры с сотнями свечей, сейчас, правда, не горевших. Дневной свет проникал сквозь стрельчатые окна, у которых несли вахту лучники. В противоположном конце зала стоял пустой трон, вырезанный из дерева и кости. Трон был пуст. Рядом с нами выросла закутанная в парчу сутулая фигура распорядителя.
– Светлый князь давно вас ждёт, – обратился он к Коэну. – Идёмте.
По винтовой лестнице мы поднялись на третий ярус замка, миновали ещё несколько длинных коридоров и оказались перед дверью библиотеки.
– Он там, – шепнул распорядитель. – Не утомляйте его излишними церемониями.
Коэн открыл дверь.
Мы вошли.
Комната с потолком, теряющимся высоко над головой. Стены закругляются. Значит, мы на верхнем уровне донжона. Стеллажи закручивались вместе с изгибом башни и возносились к своду. Книги. Массивные фолианты в коже, золотой и серебряной оковке, столько томов сразу мне ещё не доводилось видеть. А ещё – свитки, аккуратно помещённые в цилиндры и занимающие особый сектор. Ящички каталогов и картотек. В центре библиотеки – стол с расстеленной на нём рельефной картой, утыканной флажками. Ратимир стоял спиной к нам. Склонившись над картой.
– Ратимир, – позвал Коэн.
Да уж. Без церемоний…
Владыка Озёрного Края повернулся к гостям. Он был низкоросл, но широкоплеч. На груди – тот же герб, что и на диске Коэна. Поднявшийся на дыбы конь и воин на нём – со щитом и занесённым для удара мечом. Волосы Ратимира, тёмно-русые и волнистые, охватывал тонкий серебряный обруч. У пояса – короткий меч в простых, ничем не украшенных ножнах. На вид ему было около тридцати пяти.
– Рад тебя видеть, – князь приблизился к Коэну и крепко обнял его. – Добрался без приключений?
– Всё в порядке, – заверил его мой наниматель.
Ратимир перевёл взгляд на меня.
– Кто это с тобой?
– Ольгерд, – представил Коэн. Я слегка поклонился. – Мой телохранитель.
Князь оценивающе меня осмотрел. И вынес вердикт:
– Он выглядит, как мастер ножей.
– Он и есть мастер ножей.
Во взгляде Ратимира проснулся интерес.
– Из какого города?
– Ламмора, – сказал я.
– Почему же ты сопровождаешь моего друга, Ольгерд, а не стережёшь Храм?
Я молчу.
– Его изгнали, – нарушил неловкую паузу Коэн. – Долгая история. Как-нибудь потом расскажу.
Ратимир покачал головой.
– Нет. Сам расскажет, если захочет. Ведь это его история, а не твоя.
Я ощутил благодарность. И впервые с момента нашей встречи проникся симпатией к властителю Крумска.
Глава 5. Разговор в библиотеке
Еду и напитки нам подали в библиотеку.
Разговор, судя по всему, был серьёзный. Мы расположились в креслах, а Ратимир позвал слугу и велел передать распорядителю, чтобы его никто не беспокоил в течение ближайших часов.
Полуденное солнце уставилось на нас через западное окно. Я уплетал колбаски с хреном и острыми приправами. Запивал квасом. Отменным квасом, доложу вам, ламморское пойло здесь и близко не ночевало. Печёный картопль тоже был хорош. Как и салат, впрочем.
– Итак, – начал Ратимир. – Ты передал на Облака моё послание?
Коэн загадочно улыбнулся.
– А как же.
Я приблизился к окну. Поставил кружку с квасом на подоконник. Прищурившись, всмотрелся в ярусы крыш, сверкающую в нескольких стадиях к югу ленту реки. Вроде, никакой опасности. И всё же – что-то не так.
– Они согласны?
– Сложный вопрос, – Коэн подбирал слова. – Как ты знаешь, на Облаках нет единства. Небесные государства ещё более разобщены, чем наши. Для принятия общего решения им нужно собраться вместе, а это почти нереально. Поэтому я могу гарантировать поддержку лишь некоторых скитов. Правда, достаточно влиятельных.
Скиты. Скитающиеся заоблачные острова. В большинстве случаев – управляемые. Созданные неведомыми предтечами. Тамошние правители именуют себя кормчими и крайне редко вступают в альянсы с королями Тверди. Войны с земными жителями они тоже не ведут. Зато охотно торгуют с Внемирьем. Значит, мой наниматель – посредник между Твердью и Облаками. Занятно.
– Продолжай, – сказал Ратимир.
– Скит Пяти Ветров, Радужный Мост, Вертерис, Атолл Миядзаки готовы вступить в союз. Сейчас решается вопрос о сборе Небесного Совета. Если кормчие достигнут согласия, война закончится, не успев начаться.
– Если, – подчеркнул Ратимир.
Коэн вздохнул.
– Не всё гладко.
– Что не так?
– Мы не единственные, кто ведёт переговоры с Облаками.
Повисла напряжённая тишина.
Я с интересом следил за их диалогом. Передо мной, похоже, разворачивалось действо, которое в обозримом будущем перекроит картину мира.
– Вармак? – предположил князь. – Хочет сразиться с Империей Трордора и Северным Альянсом за господство на континенте? Восстановить легендарную Державу Четырёх Сторон?
Коэн покачал головой.
– Не думаю. Вармака волнуют лишь пиры да охота. Королевством фактически управляет горстка министров. Их политика – не экспансия, а удержание некогда завоёванных земель и поддержание порядка на обширной территории. Танневерген больше тревожат набеги пиратов на прибрежные селения и горцы, спускающиеся с Курдского хребта, нежели Трордор и Альянс.
– Тогда кто? – в голосе Ратимира слышалось недоумение. – На континенте нет иных сил, способных претендовать на что-либо. Я не наивен, и понимаю, что Озёрщина ещё долго будет копить мощь, чтобы восстать. И нам понадобятся союзники. Придётся договариваться.
– Ты прав, – согласился Коэн. – Поддержка четырёх скитов не решит исход битвы. И твой союз с горцами – тоже. Прав ты и в другом – на континенте нет силы, способной восстановить древнюю Державу. Однако есть нечто за пределами континента.
Ратимир отодвинул кубок.
– Архипелаги?
Коэн скривился.
– Ты говоришь о дикарях, разделённых на сотни и тысячи племён. Разумеется, их нельзя рассматривать в игре.
Ратимир нахмурился.
– Облака сами готовят вторжение?
– Им это не нужно. Жить внизу – эта мысль для них невыносима. Есть раса, обитающая столь далеко, что ты и представить себе не можешь. Ни один корабль Тверди не заплывал в те области. У нас не настолько развита навигация и морское дело. Чего не скажешь о них. Второй материк, князь. Он существует.
Ратимир отмахнулся.
– Чушь. Есть пираты и жители архипелагов. Они избороздили весь Океан. У нас есть браннеры. Учёные и картографы совершают дальние экспедиции в поисках новых земель. Тебе ли не знать, ты вхож в Академию Трордора.
– Не просто вхож, – поправил Коэн. – Я действительный член-корреспондент Географического Общества.
– О чём и речь.
– Но, – посредник пристально посмотрел в глаза князю. – Предположим, некий учёный снарядил браннер для дальнего путешествия. И случайно наткнулся на наших друзей. Что с ним произойдёт?
Ратимир промолчал.
– Разумеется, – продолжал Коэн. – Его уничтожат. Никаких шансов вернуться. Я кое-что знаю об их расе. Достаточно, чтобы бояться.
Я подошёл к столу и наполнил кубок квасом.
– Тебе-то чего бояться, – сказал Ратимир. – Ты посредник. Сегодня здесь, завтра там. Готов спорить, у тебя есть убежище наверху, где ты отсидишься, если орды второго материка хлынут на Твердь.
– Допустим, – согласился Коэн. – Но у меня тоже есть враги.
Князь выгнул бровь.
– Есть, – повторил Коэн. – И они серьёзнее, чем ты думаешь. Те, кто владеет древними знаниями. Во всяком случае, их частью. Те, что незримо стоят за спинами владык вашего мира. Те, с кем я очень хотел бы познакомиться. Кто выше твоего или, скажем, Ольгердова, понимания. И эти существа склоняются к тому, чтобы поддержать второй материк.
Вот теперь стало жутко.
Даже мне.
– Они называют себя Посторонними, – закончил Коэн.
– Тише, – Ратимир предупреждающе вскинул руку. – Их нельзя упоминать. Беду накличешь.
– Беда, – рассудительно заметил Коэн. – Уже на пороге.
Князь нахмурился.
Но спорить не стал.
Они ещё долго говорили о планах, о том, кого надо склонить на свою сторону, кого подкупить, кому пообещать земли в случае победы. Перемещали флажки на карте. Оценивали вражеские силы. Но думали не об этом. Я чуял, что неведомая угроза накрыла библиотеку вороновым крылом, и теперь не будет нам покоя. И ещё. Не отвоёвывать Озёрщину надо Ратимиру. И не о переворотах помышлять. А смотреть дальше, сколачивать могучий альянс с владыками севера и юга, завязывать отношения с кочевыми племенами степей и пустынными жителями… Однако, солнце сползало к горизонту, и угроза, разлитая в воздухе, стала почти осязаемой. Я незаметно начертал на подоконнике руну обнаружения. Она вспыхнула ядовито-зелёным светом и рассыпалась в прах. За нами следили.
Я смахнул пепел.
– Проси, чего хочешь, – наконец вымолвил властитель.
– В этот раз я не возьму денег, – сказал Коэн. – Мне нужна помощь.
– Какая именно?
Посредник задумчиво огладил бороду.
– Я намерен попасть в некое место, пользующееся дурной славой. И мне, как ты догадываешься, требуется проводник. Также не повредит десяток воинов. Для сопровождения. Всякое ведь бывает в дороге.
Князь вертит в руке серебряную вилку.
– Что ты ищешь?
Взгляд Ратимира не предвещал ничего хорошего. Правда, Коэн его выдержал. И ответил:
– Пропащий Град.
Князь зло сплюнул.
– Опять ты за своё.
Коэн пожал плечами.
– Я никогда не отказывался от идеи его найти. Сейчас у меня есть карта. Но нет проводника, ведающего тайные тропы, возможные опасности и обходные пути. Град поможет мне кое в чём разобраться. Получить знания, которые, вероятно, пригодятся в будущей войне.
– Всё это дурно пахнет, – буркнул Ратимир. – Ты всегда делал странные вещи. Но служил верой и правдой моему отцу. Я помогу тебе.
Коэн склонил голову.
– Спасибо, князь.
Ратимир встал, давая понять, что аудиенция окончена.
– Где вы остановились?
– В «Дымном горшке».
– Та ещё дыра… Жди гонца. Как только я найду проводника и наберу добровольцев – ты выступишь.
Коэн слегка поклонился.
– Распорядитель проводит вас.
Они пожали друг другу руки.
– И вот ещё что, – Ратимир перешёл на шёпот. – Если твои теории верны – не высовывайся из «Горшка». Будь осторожен.
Коэн кивнул.
– Постараюсь.
– Старайся лучше. Ты мне живым ещё пригодишься.
Глава 6. Предупреждение
В наше отсутствие Грорг перетащил весь багаж. Распряг коней и отвёл их в стойло. Велел местному кузнецу проверить подковы. В общем, золото, а не возничий. Всё, что нам оставалось – незаметно доставить Рыка в покои. Заниматься этим при свете дня было глупо. Так что мы, не сговариваясь, двинули на первый этаж – в уютную харчевню Тётушки Фло. Именно так величали супругу нашего хозяина завсегдатаи «Горшка». Время приятнее коротать за дружеской беседой, вкусной едой и добрым элем – так оно летит быстрее. Я заказал горячий бульон, а потом переключился на квас.
– Одумайся. – Коэн приложился к кружке с ледяным пивом. Кружка была глиняной с откидной крышечкой. Напиток пенился, как и всякое приличное пиво. – Тебе не помешает отдых.
– В другой раз, – отказался я.
А вот северный варвар не гнушался радостями жизни. Объёмы, поглощаемые им, вызывали приступы восхищения.
– Я видел птицу.
Коэн насторожился.
– Опиши её.
– Обычная ворона. Кружила над нами, пока мы ехали по тракту. А потом – в городе. Но я не уверен, что та же самая.
Посредник вдруг схватил меня за локоть.
– В следующий раз убей её. Понял?
Киваю.
Его хватка слабеет.
– Это их глаза и уши.
– Нас выследили?
– Похоже на то.
– Чем это грозит?
Коэн задумался.
– Много чем. Держи ухо востро.
Грорг громко отрыгнулся. Его тарелка была пуста. Коэн подозвал невзрачную девчушку, дал ей монету и велел принести ещё еды.
За окнами сгущались вечерние тени. Ветер усилился, вдалеке громыхнуло. Я набрал полную грудь воздуха. Свежего. Предгрозового.
Появился хозяин с мальчишкой-посыльным и начал зажигать свечи. В дверях возникли две фигуры в лёгких доспехах – дружинники Ратимира. Осмотрели холл и тихо исчезли.
Раскат грома.
Ближе.
К нашему столу приблизился Андрис. Мальчишка-слуга с испуганным взглядом и вечно взлохмаченной копной рыжих волос. Он протянул Коэну серый конверт, без каких-либо знаков или надписей. Посредник взял письмо и подозрительно его осмотрел.
– Кто тебе это дал?
– Человек на улице. Велел передать вам.
В нервных, суетливых движениях Коэна – тревога.
– Ладно. Гуляй. – Коэн швырнул ему медный грош, который мальчишка ловко поймал на лету.
Мы с Гроргом отвлеклись от своего жаркого.
Коэн вскрыл конверт столовым ножом. Внутри ничего не было. Совсем ничего. Посредник потряс конверт, но это не принесло результата.
Грорг выругался на своём диком наречии.
Воздух над столом сгустился. Замерцал. Возникли полупрозрачные линии, они сплетались и скручивались, образуя некий символ. Такого я никогда раньше не видел. Миниатюрный шар с вращающимися вокруг него треугольниками. Шар обрёл цвет – стал голубым. На его поверхности прорезались очертания… материков. Их было больше, чем у нас, я насчитал шесть. Перед нами модель чужого мира, догадался я. Треугольники закружились в бешеном темпе, и мир начал разваливаться. Он струйкой песка просыпался на столешницу. А треугольники растаяли.
Мы сидим. Не в силах произнести ни слова.
Первым опомнился Грорг.
– Что это?
– Предупреждение, – Коэн побледнел. – Посторонние угрожают мне. И моему миру. Вложенные треугольники – их символ.
Грорг сжал кулаки.
– Схватим ублюдка, который это передал.
Коэн печально улыбнулся.
– Поздно. Они умеют быстро перемещаться.
Вновь громыхнуло.
– Уже темно, – сказал я. – Давайте перетащим Рыка.
Грорг кивнул.
– Парень дело говорит.
Мы поднялись.
– Идите наверх, – шепнул я. – И оставьте открытой дверь на балкон.
Налетевший порыв ветра растрепал полы моего плаща. Небо до самого горизонта обложили набрякшие тучи. Резко потемнело. Фонарщик, приставив шаткую лесенку к стене «Горшка», отворил стеклянную закопчённую дверцу и зажёг фитиль. Я двинулся мимо него к навесу, под которым сгрудились экипажи и телеги простолюдинов. Приблизившись к экипажу, достал из кармана резной ключ и вложил в замочную скважину. На краткое мгновение мне почудилось, что под ногами лежат две тени. Выхватив керамбит, я резко развернулся. Ничего. Лишь унылая песня ветра и отблески молний над чёрными выступами крыш.
Я в карете.
Здесь всё без изменений. Вещи, правда, не разбросаны по столу и полкам. Грорг всё перенёс в номер.
Мы перебираемся. Те двое – мои друзья.
Ответная волна. Рык дал мне понять, что оценил ситуацию. И что я могу на него положиться.
Откидываю крышку люка.
Выпускаю зверя.
Скользим сквозь ночь. В сгустившихся тенях, держась поближе к стенам домов. Мимо пьяного вдрызг крестьянина, уснувшего в собственной блевотине за углом амбара. Через открытую калитку, вмурованную в кирпичную стену, что отделяла территорию конюшни от внутреннего дворика, в который выходили окна наших апартаментов. Кое-где на первом этаже светятся окна. Осторожно пробираемся к лестнице, ведущей на балкон. Стараюсь не шаркать и не скрипеть. Рлоку даже стараться не нужно – при всей своей огромной массе он двигается бесшумно. Идеальная машина смерти.
Грорг и глазом не моргнул, когда Рык, едва протиснувшись в проём, вдвинулся в комнату. Во взгляде варвара не было страха. Напротив – восхищение.
Коэн сглотнул.
– Ладно, – хмыкнул я. – Не будем вас смущать.
И отвёл рлока в смежное помещение. Я догадывался о чувствах, которые обуревали моих спутников. Здоровенная тварь, способная перекусить пополам обычного человека, читающая мысли и умеющая наносить удары в ментальных пластах.
– Пожалуй, – сказал Коэн, когда я вернулся в первую комнату. – Я увеличу твоё жалованье. Оно того стоит.
Пожимаю плечами.
– Тебе видней.
Ветер трепал шторы, норовя сдёрнуть их с карниза, так что нам пришлось закрыть балкон. Вскоре на землю обрушился невиданный ливень. Мы зажгли свечи и распаковали тюки. Коэн развесил свою одежду и выделил по полке нам с Гроргом. Постучавшийся мальчишка-посыльный спросил, не нужно ли нам чего. И удалился с кучей заказов, среди которых были сырое мясо и три кувшина с элем.
– Придётся убивать время, – Коэн поудобнее расположился на своей кровати. – Ночь предстоит долгая. День, в принципе, тоже.
Я всмотрелся во тьму за окном. Казалось, она жила своей жизнью. Первобытный пульс оживших человеческих страхов. Там, за сплошной стеной дождя, таились силы, от которых мне предстояло защитить своего нанимателя.
Коэн перехватил мой взгляд.
– Ждёшь визитёров?
Я кивнул.
– Рано, – его голос оставался спокойным. – Они нас предупредили. И дальнейшие их действия зависят от нашей реакции.
Потоки воды заливали стекло.
Я не стал задавать следующий вопрос. Вполне закономерный. У Коэна были чёткие планы, и он будет их придерживаться. Вне зависимости от того, кто нам противостоит.
Мальчишка привёз на тележке мясо, хлеб с фруктами, нарезанный сыр, ветчину и кувшины с элем.
– Свободен, – Коэн бросил ему медяк. – До утра.
Дверь захлопнулась.
Грорг лязгнул массивным засовом и, тяжело ступая, направился в свой угол. Я взял плетёную корзину с говяжьей вырезкой и пошёл кормить Рыка. По возвращении застал накрытый стол и разлитый по кружкам эль. Коэн и Грорг неспешно поглощали хлеб с сыром и время от времени прикладывались к выпивке. Я занял третий стул. Отхлебнул. По телу распространилось тепло.
– Час поздний, – сказал Коэн. – И мне скучно. Тут либо игра поможет, либо поучительная история.
– Я не знаю игр, – буркнул Грог.
Я перевёл взгляд с одного собеседника на другого.
Коэн ухмыльнулся.
– А ты что думаешь, мастер?
– Ничего. Ты и так знаешь все наши истории.
Посредник вновь наполнил кружки.
– Ты меня переоцениваешь.
Шум за окном всё нарастал. Казалось, это не дождь вовсе, а исполинский водопад, низвергающийся с высокой скалы на город, реку, замок князя и окрестные поля, смывающий всё на своём пути.
– С кого начнём? – Поинтересовался я.
Коэн достал кости. Два чёрных кубика с белыми точками на гранях. Допив свой эль, посредник забросил костяшки в пустую кружку. Встряхнул, прикрыв её ладонью.
– У кого меньше – тот и рассказывает.
Кости упали на стол. Покатились среди тарелок и кувшинов. Застыли. Шестёрка и тройка. Ухмыльнувшись, Коэн протянул кружку мне.
Вновь – стук костей по дереву. Четвёрка и пятёрка.
– Давай, Грорг, – Коэн передвинул кружку с кубиками. – Твоя очередь.
Грорг бросил кости.
Две единицы.
– Что ж, – буркнул варвар. – Слушайте.
Я разлил по сосудам остатки первого кувшина. Ночь действительно обещала быть долгой.
Глава 7. Бойня в Лесистых Фьордах
Остров Родерерк лежит к северо-западу от Белого Взбережья. Это крохотный лесистый клочок суши, абсолютно непригодный для сельского хозяйства. Его главные достоинства – порт, расположившийся в уютной бухте, и Крепость-на-Скале, родовое гнездо семьи Грорга. Крепость испокон веков защищала проход в бухту. На противоположном берегу прохода предки Грорга возвели Часовую Башню, которую соединял с Крепостью тайный коридор, проложенный глубоко под водой. Говорят, его вырубали в горной толще почти полстолетия. Всякий корабль, входящий в бухту, мог быть с лёгкостью уничтожен катапультами и баллистами с крепостных стен. А иначе, как через порт, в Родерерк не попадёшь – береговая линия представляла собой отвесные каменные уступы. Была еще Янтарная Коса, но там не высадишься, корабль разобьётся о рифы. В детстве Грорг часто бродил по Косе. Порой ему улыбался бог удачи, слепой Хьёнгар – в руки попадался кусочек янтаря.
Янтарь и мех – вот чем славился его остров. А ещё – строевые корабельные сосны. Конунги Родерерка были гордыми и никому не подчинялись. Как и прочие обитатели севера, они часто воевали, совершали набеги на Взбережье, но крайне редко делали это в союзе с кем-то. Хватало собственных кораблей. И воинов.
Так было всегда.
Первое воспоминание Грорга – сильные руки отца, Хлодрика Бешеного, когда тот поднял его высоко и гаркнул:
– Смотри! Это твоё.
На Грорга надвинулось свинцовое небо, Часовая Башня, бескрайняя гладь океана и чаша бухты с угрюмой чёрной громадой острова, ощетинившегося зубчатой кромкой леса. В память врезался крик альбатроса, ветер, треплющий одежду, и пронизывающий холод. А ещё – запах моря. И бородатое, пока молодое, но испещрённое шрамами, лицо человека, крепко державшего маленького Грорга. Лицо отца.
Едва научившись ходить, Грорг поднялся на палубу дракха. Отец вёл его за руку по шаткой доске пандуса. Между бортом корабля и настилом причала волны лизали облепленные ракушечником столбы. Всё вокруг было большим. Люди отца готовились к отплытию. Скрипели снасти. Палуба под ногами мальчика мерно покачивалась. К горлу подступил комок.
– Привыкнешь, – Хлодрик ободряюще тронул его плечо.
Мать он видел редко. Всё детство прошло в походах, тренировках с оружием, изучении корабельного дела. Его учили читать карты и ориентироваться по звёздам. К шестнадцати годам Грорг мастерски владел клинками, секирой, копьём и щитом, хорошо стрелял из лука. Предпочитал он, правда, двуручный меч. Уже тогда.
– Знатный конунг растёт, – приговаривал отец.
За плечами Грорга было несколько стычек на море и жестокий бой при Красной Горе. В тот день пал один из его друзей. Хлодрик, в одиночку прорубившись сквозь строй мечников, снёс голову Динхарту Висельнику, за что и получил своё прозвище. В него словно вселился бешеный зверь, его секиры сеяли смерть на поживу воронам, а в корчме «У семи гномов» месяц спустя поговаривали, будто Хлодрик испил отвар берсерка. Оттого и сражался, как сумасшедший.
Сумасшедшим, однако, конунг не был. Страной управлял твёрдо, все его походы приносили прибыль. Остров процветал. Воины любили конунга и готовы были плыть под его рукой куда угодно. Простой люд – рыбаки, охотники и сборщики янтаря – почитали его мудрым правителем.
Недовольство зрело лишь на южной оконечности острова, там, где находилась вотчина Норума Кривого. Норум – младший брат Хлодрика, – получив увечье в одной из стычек с рюгенцами, разочаровался в образе жизни, который вёл конунг. Он полагал, что нужно больше заниматься торговлей, а не бесконечными грабежами.