– Уж постараюсь, – проверяя, не выскочил ли камень из декольте, пробормотала я.
Герцог вышел и протянул мне руку, которую я с трудом различала сквозь плотную ткань, поэтому ухватилась за воздух, промахнувшись. Вздохнув, Уворд снова обхватил мою талию и легко, словно ребёнка, вынул из кареты. Поставил рядом и шепнул:
– Крепко держитесь за мою руку.
Я тут же сжала его ладонь и, пытаясь унять чересчур быстро бьющееся сердце, зашагала рядом с герцогом. Вуаль не позволяла насладиться величественным зрелищем, которое открывалось каждому, кто приближался к храму Трёхликой.
Память услужливо нарисовала высокие шпили, белоснежными иглами устремляющиеся в небесную высь, разноцветные витражи огромных окон, что отражали лучи солнца, и огромную статую богини, наполовину выступающую из стены храма. Её было видно даже с той улочки, где находилась моя лавка зелий, и поэтому казалось, что Трёхликая всегда следит за мной.
Я много раз разглядывала белоснежный храм, но внутрь вступала впервые. Только дворяне могли посещать обитель Трёхликой, и то несколько раз в жизни. При рождении, когда жрецы давали младенцу имя, и при заключении брака.
Простолюдинам оставалось любоваться стенами храма снаружи. Желающие пожениться платили жрецу, который приходил в дом молодой пары и проводил обряд на месте. Ведьмам категорически запрещалось переступать священный порог.
Мне же открылась уникальная возможность заглянуть в обитель. Сквозь вуаль.
Про себя я помянула ревнивую кузину Уворда словами, которые в этой части города не произносят, а на моей улочке слышны каждый день. Если б не вредность красотки, я бы во все глаза рассматривала внутреннее убранство храма, в который никогда больше не вступлю. Но видела лишь неясные силуэты. Один из них приблизился и поклонился.
– Добро пожаловать, господин герцог!
Подобострастный голос мне совершенно не понравился. Я представила полноватого мужчину с неискренней улыбкой и бегающими глазками.
– Прошу следовать за мной. Верховный жрец ожидает вас.
Меня вновь куда-то повели, и с каждым шагом сердце билось всё быстрее. Мысли метались, будто встревоженные бабочки, по спине прокатился холодок. Что будет, если верховный жрец поймёт, кто я? Что со мной сделают? Вдруг артефакт не сумеет скрыть мой дар?
Я ощутила подбадривающее пожатие и услышала тихий голос Уворда:
– Не дрожи, котёнок. Ты моя, а значит, никто тебя не тронет.
Мне бы разозлиться на мужчину, который забыл о вежливости, но почему-то его дерзкие слова меня успокоили. На минуту. А затем раздался громкий жёсткий голос:
– Откройте лица перед верховным жрецом Трёхликой.
Только я приподняла вуаль и с любопытством посмотрела на мужчину, как похолодела от ужаса, потому что узнала его.
Глава 6. Не было бы счастья, да несчастье помогло
Лалин
Тогда он не был верховным жрецом. С виду небогатый горожанин, который мог себе позволить купить зелья лишь в нашем захолустье, но достаточно умный, чтобы знать лучшую лавку в этой части столицы.
Он приходил каждый месяц, покупал одно и то же. Всегда был тих, предельно вежлив и подчёркнуто доброжелателен. Я представляла, что этот мужчина какой-нибудь писарь, который днём работает на мага или даже дворянина, а по вечерам за небольшую плату помогает соседям составить завещание или доверенность.
И поэтому сейчас, глядя на надменный профиль мужчины лет тридцати, его белоснежные расшитые золотом одежды и кулон с алмазом на груди, хватала ртом воздух. Паника подступила, мгновенно сжав мне горло, и я рывком опустила вуаль за миг до того, как жрец посмотрел на меня.
О Трёхликая! Он закупался в моей лавке? Зачем зелья простой целительницы тому, кто может силой богини воскресить мёртвого? Возможно, это преувеличение, но самые разнообразные слухи о невероятных способностях верховного жреца быстрее ветра долетали до отдалённых захолустных городков Фаррии. В столице же шептались, что противостоять магии этого человека может лишь первый советник короля.
То есть мой будущий супруг, герцог Уворд Скетс.
Я не знала, что и думать. Жрец раскусил меня? Нет, если бы он узнал, что я ведьма, давно бы представил королю новую дарительницу, и больше не видать мне свободы. Или у этого человека были на меня какие-то планы? Не зелья же ему были нужны, в конце концов?!
– Как смеешь ты оставаться передо мной с закрытым лицом? – в ярости рявкнул верховный жрец, и я в ужасе сжала ладонь Уворда.
– Смею, – спокойно ответил герцог, и я догадалась, что он тоже не стал показывать своего лица.
– Позвольте объяснить, – внезапно вмешался человек, который привёл нас сюда. Он подобострастно проговорил: – После того как погибла супруга, его светлость скрывает лицо в знак траура…
– Знаю, – оборвал жрец. – Но он привёл в храм новую жену. Это ли не повод прекратить траур?
– Я сниму маску на балу в честь нашего бракосочетания, – сухо сообщил Уворд. – Его величество желает присутствовать в этот момент.
– Король всегда был чрезмерно сентиментален. – Голос жреца внезапно наполнился ядом. Потом тон изменился, стал медовым. – Почему же ваша невеста скрывает лицо? Тоже в честь траура по вашей первой супруге?
Я снова сжала руку герцога, мысленно взывая о помощи. Не знаю почему, но у меня сердце замирало от одной мысли, что жрец узнает целительницу с окраины Сэтора. Приходил ли он по мою душу или же был в нашем захолустье инкогнито, неважно. Мне в любом случае конец, ведь за сироту никто не вступится. Нет ни денег, ни связей…
Только Уворд Скетс.
– Прошу простить мою невесту, – раздался наполненный иронией голос герцога. – Она смущена, потому что перед самой церемонией попала под злые чары и теперь обезображена. У нас не было времени на исцеление, а тратить свою магию без приказа короля я не вправе. Тем более на такую мелочь! И, чтобы не оскорбить Трёхликую, велел надеть вуаль.
Я заметила силуэт и затаила дыхание, когда мне приподняли вуаль. Человек, который провёл нас сюда, вздрогнул при виде волдырей и поспешно прикрыл мне лицо.
– Его светлость сказал правду, – пробормотал он и жалостливо вздохнул: – Бедная девочка!
– Хм, – саркастично отозвался верховный. – Ваши поклонницы постарались? Неужели вы спустите ревнивицам с рук эту шалость?
Я же поверить не могла в своё везение. А ведь совсем забыла! Злыдня Стайфа хотела навредить мне, а получилось, что невольно выручила. Даже если меня заставят поднять вуаль, велика вероятность, что жрец меня не узнает. Потому что вряд ли захочет смотреть на моё обезображенное лицо.
«Вот спасибо так спасибо!» – мысленно поблагодарила интриганку.
– Вы, как никто другой, знаете, что я не способен прощать обиды, – ответил жрецу Уворд, и от скрытой угрозы, прозвучавшей в его голосе, меня бросило в холод.
– Только не слишком увлекайтесь местью, – ехидно посоветовал жрец. – Я собирался посетить бал. Не хотелось бы увязнуть в обязанностях из-за кучи внезапных трупов в столице.
И как только собственным ядом не захлебнулся? Между этими двумя точно нет тёплых чувств. Кстати, мне тоже стоит поберечься. Не хотелось бы стать врагом первого советника короля.
– Может, всё-таки приступим к церемонии? – Голосом Уворда можно было воду замораживать. – Не то мы все опоздаем на торжество.
Жрец не ответил. А через секунду я услышала его сильное звучное пение. В груди потеплело, по телу прошла вибрация, немного закружилась голова. Стало так светло и спокойно, будто я внезапно оказалась в родном доме, которого никогда не знала. Мне посчастливилось на себе испытать, насколько сильны способности верховного.
– Подойдите к алтарю, – тихо подсказал помощник. – Возьмите кольца.
Я протянула руку, и мне в ладонь легла тёплая тяжесть. Даже сквозь вуаль было видно, как светится магический артефакт. Простолюдины обменивались простыми кольцами, дворяне же скрепляли свой союз магией.
Когда Уворд надел кольцо на мой палец, я ощутила, как по руке пробежался холодок и рассыпался мурашками по телу. Прислушиваясь к себе, замерла.
– Котёнок, надень мне кольцо, – потребовал герцог, и я вздрогнула, будто очнулась. Подчинилась, а сама пробормотала:
– Вы даже имени моего не знаете, а женитесь. Как так?