Моно логи. Том 6

– Чо, мля?

– Если ты материшься, когда идешь, когда ешь, и когда занимаешься сексом, никто не поймет, что у тебя случилось что-то экстраординарное, когда ты упадешь, подавишься, или у тебя случится самый потрясающий в твоей жизни оргазм!

– Но я, мля, для связки слов, на!

– Понятно. Ты безнадежен.

С появлением дома ребенка я, конечно, стал более сдержан в выражениях. Но, тем не менее, я продолжаю считать нормальным тот факт, что у всех нас есть жопа, а у сильной половины человечества есть еще и яйца (впрочем, они есть и у некоторых представителей прекрасной половины). А когда сын подцепил от кого-то слово "блядь", я не стал его ругать за это, а просто объяснил, что это – жесткое и грубое ругательство, которое не культурно употре… в повседневной речи, и которое допустимо в ситуации, когда случилось что-то действительно плохое и сильно тебя расстроившее.

Иными словами, кошку зовут кошка, но только не тогда, когда ты наступил на нее ночью.

Недавно прихожу домой, и Света просит меня поговорить с ребенком.

– Он в садике стал говорить "Екарный бабай!"

– Хех. И что? Это не самое страшное выражение, которое он может принести домой. Кстати, это не от меня он подцепил. Я так не говорю.

– Так Я говорю! Это мое выражение! И мне неловко, что ребенок его в садике употребляет. Ты же папа! Поговори с ним по-мужски. Попроси это выражение не использовать!

– Лады! Сынок! Иди сюда, батьке надо с тобой серьезно поговорить! Слушай! Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты в садике стал часто говорить "Екарный бабай!"

– Да, папа.

– А ты в каком контексте это выражение употребляешь? Вряд ли ведь ты зачитывал друзьям "Меч без имени", да? Или к вам заходил некий пожилой пассивный гомосексуалист?

– Папа, а что такое гомосексуалист?

– Ты это, не отвлекайся. Когда ты это выражение употребляешь?

– Когда сильно удивляюсь чему-то.

– Понял… Сынок, маме это выражение не нравится. Давай мы его на что-то заменим? Давай, когда ты удивляешься чему-то, ты будешь говорить: "В рот мне ноги!"

– В рот мне ноги!

– Отлично! Договорились?

– Да в рот мне ноги!

– Значит, договорились. Света, проблема решена! Ребенок больше не будет говорить "Екарный бабай"!

– Да, но он теперь будет говорить "В рот мне ноги"!

– Ну и хорошо. Тебе неловко было почему? Потому что ребенок подцепил ТВОЕ выражение. А теперь он использует мое. Мне – не неловко.

Утром веду ребенка в сад. Раздеваемся… В этот момент заходит его закадычный друг Ярик. С мамой, разумеется.

Я: Здравствуйте!

Стас: В рот мне ноги, да это же Ярик!

Мама Ярика: Екарный бабай…

Ну а в качестве финала этой истории про матершину в доме – зарисовка "Утро".

Утро понедельника. Я – уже за столом, кушаю кашку, пытаясь не упасть мордой в тарелку. Из детской выходит похожий на зомби Стас, только что проснувшийся и плохо соображающий, кто он, и где он. Выходит, с закрытыми глазами шлепает к столу, садится напротив меня. Грустно смотрит на меня, на тарелку с кашей, подпирает рукой голову и глубокомысленно изрекает:

– Вот бьядь…

Кажется, ребенок усвоил, в какие моменты матерные выражения допустимы.

13. Имена

– Света, а ты Шрайка помыла?

– Сам мой Повелителя Боли. Он колется!

Нормальный диалог в нашем доме. А все почему? Потому что многие вещи у нас имеют свои имена.

– Стас, Ольгу Владимировну мне принеси! Безе буду готовить!

Или:

– Света, в "Икею" поедешь – Варю мне новую купи, ладно? А то у старой жопа выпала.

Зачем? Я понятия не имею. Как-то так сложилось. Так оно как-то веселее, что ли.

Я не придумываю вещам имена. Они придумываются сами собой. То есть вот появилась вещь, и как-то внезапно получается, что у нее есть имя. Чаще всего логике это не подчиняется вообще. Вот принес я домой планетарный миксер, и понял, что зовут его Санёк. Просто посмотрел на него, и понял: Санёк!

Но чаще имена приходят в дом вместе с вещью.

Первую Варю мне подарила подруга, ныне живущая в Минске. Варя – это икеевское ситечко для муки. Аня принесла ее, вручила мне, и сказала: "Ее зовут Варя!" Почему Варя – никто не знает. Наверное, как у меня с Саньком. Пару лет спустя Аня не помнила ни почему именно Варя, ни даже того факта, что это она придумала Варе имя.

Шрайк – это крутая бошевская мясорубка с набором терок. Я пару лет назад решил сварить пиво, а для пива мне потребовалось перемолоть ячменный солод. Я взял нашу старую электромясорубку, которая служила нам верой и правдой 10 лет, засыпал в ячменя и включил.

У мясорубки разом стерлись, кажется, все шестерни, а жена посмотрела на меня так, что я на следующий же день достал из заначки, которую откладывал на поездку в Припять 10 тысяч, и пошел покупать новую мясорубку. И правильно сделал, потому что год спустя Киев закрыл для русских доступ в Припять. Вообще. Так что "Фонд Припяти" переименовался в "Фонд Питера"… В который я тоже не еду, но уже совсем по другим причинам.

Так в нашем доме появился Шрайк. Собственно, имя у мясорубки появилось на второй день обитания. Поскольку мясорубка – еще и терка, а точнее – набор из нескольких терок, то я, естественно, решил чего-то на ней натереть. А отмывая насадку после использования, порезал ей руку в 11 местах.

Демонстрируя жене окровавленную ладонь, я сообщил: "Отныне мясорубку зовут Шрайк!"

Как и я, читавшая "Гиперион", Света согласно кивнула. Если кто не читал – поясню: Шрайк – это трехметровое стальное черт знает что, состоящее из неимоверно острых шипов и лезвий. Прикоснуться к Шрайку и не порезаться или не уколоться – невозможно. Да и вообще, если ты встречаешь Шрайка, то прикоснуться к нему будет твоим последним желанием. Во всех смыслах.

Проще всего было с блендером по имени Ольга Владимировна. Его нам тоже подарила подруга. Я взял коробку в руки, а на ней – маленькая наклеечка: "Ольга Владимировна". Зачем? – Леший его знает. Но мы единогласно решили, что это имя устройства. Так и получилось, что мясорубка вроде как женского рода, но она – Шрайк. А блендер – вроде как мужского, но при этом его зовут Ольга Владимировна.

Наверное, поэтому, когда ко мне в офис пришел мужик, и в ответ на просьбу записать на бумажке свои ФИО, вывел: "Иванова Ольга Валерьевич" я даже не удивился, и так и перенес его в базу компании.

Вы можете подумать, что в нашем сумасшедшем доме имена даны абсолютно всем вещам. Но это не так. БОльшая часть у нас безымянная и неодушевленная. Ни одна из мультиварок не имеет имени собственного. Безымянными остаются хлебопечка, стиральная машина, плита, йогуртница и много чего еще. Собственно, все они откликаются на имя Хреновина. Потому что:

– Света, ты куда хреновину переставила?

– Там посмотри, возле той хреновины, которую вчера искал…

Но отдельного рассказа заслуживают поименованные мной автомобили. Их было не так много, потому что в семье у нас машины не было никогда. Зато я отрывался на служебных машинах моего двоюродного брата.

Первым имя получил его "КАМАЗ". Огромный самосвал, изрыгающий черный дым на подъемах, я окрестил Антихристом. Имя прижилось настолько, что Женькину машину так стали звать даже в гараже. Нет, я назвал его так не за свирепый внешний вид и не за клубы адского дыма. Просто у Антихриста не работал ручной тормоз! Совсем как у джипа главного героя старого доброго фильма "Наверное, боги сошли с ума". Антихриста нельзя было оставлять даже на небольшом уклоне. Эта многотонная махина могла запросто уехать куда-то по своим делам.

Вторым имя получил ЗиЛ-130. Женька устроился на работу и недели две ковырялся в сломанном самосвале, доводя его до ума. Учитывая, что руки у моего брата растут отнюдь не из плеч – доводить машину до ручки у него получалось гораздо лучше, чем до ума… Но вроде бы до чего-то он свой ЗиЛ довел. Завгар, правда, шутил, что до оргазма, но, тем не менее, обещал на следующий день машину на работу выпустить. По этому поводу гордый Женька взял с собой на работу 14-летнего меня, решившего, что это прекрасный повод прогулять школу.

Мы сели в машину, Женька повернул ключ зажигания, посмотрел на меня, спросил: "Придумаешь имя этому агрегату?", и легонько нажал на педаль газа.

ЗиЛок рванулся вперед, и задергался в конвульсиях, то делая рывок, то замирая на месте. Позже выяснилось, что у него был забит какой-то гадостью бензонасос, но это происшествие определило имя скачущей машине. Кузнечик.

После Кузнечика мой брат какое-то время помыкался без работы, а потом устроился на самосвал-мусоровоз. Снова ЗиЛ-130. Эту его работу я обожал… После школы ехал на Богдашку, где Женька вечерами собирал мусор, запрыгивал к нему в кабину, и мы ехали по ночной трассе на свалку за Пашино. И это было так клево, так интересно, что мне казалось, что моя жизнь не так уж и плоха и пуста. Разве может быть плоха жизнь, в которой ты в кабине грузовика едешь на городскую свалку? Вот если в кузове – тогда, наверное, жизнь несколько не фонтан…

Легко догадаться, что этого ЗиЛа звали Хряком.

Хряк, Антихрист и Кузнечик давно уже, наверное, порезаны на металлолом, а желание давать имена автомобилям у меня так и осталось. По сему, когда моя близкая подруга обзавелась старенькой "Маздой" старшее нее самой, я дал ей благородное имя Сапфира. И знаете, имя прижилось, а Сапфира, кажется, стала даже реже ломаться.

Однажды автомобиль появится и у меня. Вообще я не отказался бы от УАЗа "Хантера". И я уже даже знаю, как нареку этого красавца. Агамемнон. Не в честь микенского царя, покорившего Трою, нет. В честь первого крейсера класса "Омега", которым командовал Джон Шеридан.

А вообще всем машинам я бы предпочел красную Plymouth Fury 1958 года выпуска. И это был бы тот случай, когда машине не нужно давать имя. Потому что оно уже есть!

14. Еврей

Я – продажник. Чаще, чем мы, продажники, со странными людьми сталкиваются, наверное, только таксисты. Благо, с большинством я по долгу службы общаюсь в основном по телефону. Но хватает и этого.

– Кирилл, а шредеры, которые подороже – они же подороже, да?

– Да.

– Спасибо.

Или:

– А вы ремонтируете принтеры с трупным окоченением?

– Мы вообще не ремонтируем принтеры.

Или:

– А вы могли бы на вашем шредере стереть надпись Jinpex и написать что это Fellowes?

– Чо, блин?

– Вы могли бы…

– Да я вас услышал, я осознать не могу! Вы же понимаете, что от этого он Феллоусом не станет? Понимаете, что это совершенно разные машины с разными характеристиками?

– Да, но вы могли бы…

– НАХРЕНА???

– Да мы просто тендер выиграли. Там по техзаданию – Fellows. А по цене мы не проходим. Хотим поставить ваш, потому что он дешевле.

– А зачем вы играли в тендер, если по цене не проходите?

– Ну, мы перепутали… Так вы могли бы…

– НЕТ!

– Тогда мы сами. Маркером подпишем…

Но Еврей переплюнул всех. Еврей имел полное право смотреть на всех остальных чудаковатых клиентов с презрением. Потому что Еврею не было равных в чудачествах и идиотизме!

Мы не просто так прозвали его Евреем. Не только за невообразимую скупость. Он действительно был евреем. Ходил в ермолке и талите, и наверняка носил бы сюртук, если бы у него были на него деньги. Но денег у Еврея не было никогда!

У него была своя типография, специализирующаяся на печати еврейской религиозной литературы. Расходные материалы он всегда покупал самые дешевые, и всегда клянчил скидку, взывая к жалости, сочувствию и чувству солидарности. Из-за чего, собственно, и покупал всегда по рознице, или процентов на 5 выше розницы. Потому что задолбал. Вел бы себя нормально – имел бы скидки.

Еврей был велик. Вроде так посмотришь – не такой уж он и большой. Рост – около 180 сантиметров. Пузо внушительное, но видал я пузаны и побольше. Но, тем не менее, Еврей был велик. Его было много, чрезвычайно много. Войдя в любое помещение он просто заполнял его собой! Он всегда становился центром внимания, всегда был громогласен, даже когда говорил шепотом. И всегда наслаждался произведенным эффектом, украдкой оглядываясь по сторонам и проверяя реакцию публики на его эффектный выход. Или уход. Да, уходить Еврей умел эффектно, но об этом чуть позже.

Впервые я увидел его примерно через месяц работы в "Реалисте". В офис ворвалось нечто большое и стремительное. Гулко промчавшись мимо полок с товаром, оно устремилось в кабинет директора, где приветствовало нашу милую руководительницу тоном, который бы сделал честь даже самому гостеприимному кавказскому горцу!

– Елена! Дорогая! Как же я рад тебя видеть! Ты знаешь, вот проходил мимо, и решил…

– Долг занести?

Нашу Лену не так-то просто было сбить с толку.

– Ну, и долг тоже… А вообще мне надо…

– 4800.

– Елена, ну что же вы сразу о деньгах? Я вообще термоклея купить хотел… Ну ежели вы настаиваете… Вот, пожалуйста, все до последней копейки! Обратите внимание, до пос-лед-ней! Больше у меня денег нет, домой буду добираться на общественном транспорте! Так вот, мне бы два кило клея. Я гроши завтра занесу. Когда мимо буду ехать…

– Константин, эти 4800 вы должны нам четыре месяца.

– Елена, но в силу связавших меня обстоятельств…

– Пре-до-пла-та! А сейчас – идите вон туда. Это – ваш новый менеджер. Кирилл. Кирилл, ты слышал? Пре-до-пла-та!

Так Еврей потерял не только скидки, но и рассрочки.

Уходя, Еврей всегда оставлял о себе долгую память в виде мощного аромата немытого тела. Видимо на мыле он тоже активно экономил. Или на воде…

Еврей был эпичен. Начать стоить с того, что мы видели его только в двух состояниях: пьян, или с бодуна. С бодуна он особенно активно просил скидки и напоминал о тяжелой доле его детей. И да, пах он с бодуна тоже более активно. Доля его детей, да и вообще всех его родственников и сотрудников была неимоверно тяжела. Мы как то пытались нарисовать словесный портрет женщины, которая смогла ему отдаться, да еще и как минимум два раза (потому что говоря о детях Еврей всегда использовал множественное число), но в конце концов решили, что об этом лучше не говорить. Потому что все м-м-м-материализуется!

Где-то через год к нам за товаром пришел его сын. Здоровый лось годов так 16-ти. Посмотрел на протянутые ему две пачки скобы, презрительно скривил губы и сказал: "До машины мне это донесите!"

Кладовщик Серега засучил рукава, и доходчиво, но с использованием просторечивых выражений, объяснил сыну Еврея, куда он вставит ему эти скобы, и каким образом доставит и его, и скобы до машины! После чего сделал шаг вперед.

Мелкий Еврей телепортировался обратно домой.

– До машины ему донести! – бурчал Серега, рассказывая эту историю. – Мало мне папаши его, который купив пачку скоб просит пакет! Он, зараза, как будто специально за халявными пакетами к нам ездит! Перебьется! В карман положит!

– Не положит, – ответил я, – у него там хлеб.

Однажды Еврей покупал у меня что-то и оплачивал это не наличкой, а банковским переводом.

– Кирилл, я к вам заскочу сегодня, заберу, а завтра…

– Константин, ничто так не укрепляет веру в человека, как предоплата!

– Но кредит укрепляет взаимоотношения между людьми! Взять хотя бы словосочетание кредит доверия…

– У вас уже был кредит доверия. Вы его исчерпали. Пре-до-пла-та!

– Хорошо, я приду с платежкой.

Пришел. Естественно пьяный. Зима, Еврей в дубленке, и в своей неизменной ермолке.

– Здравствуйте, Кирилл! Я за товаром.

– Платежку, пожалуйста!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.