Удинаас застонал.
Чудовище в женском обличье втолкнуло его член себе в лоно.
Вся кровь Удинааса вспыхнула огнем. Чресла отозвались нестерпимой болью. Придерживая летерийца за плечи одной рукой, она все запихивала и запихивала в себя его член… пока он не излил семя.
Пальцы разжались. Удинаас, весь дрожа, повалился на землю.
Он не слышал, как исчезло чудовище. Он не слышал ничего, кроме стука двух сердец, бьющихся внутри. Они бились все громче и громче.
Рядом с ним кто-то опустился на корточки:
– Должник.
«Кто-то непременно заплатит», – вспомнил Удинаас и едва не засмеялся.
Ему на плечо легла чья-то рука.
– Удинаас, где мы?
– Не знаю.
Он повернул голову и увидел испуганные глаза Ведьминого Перышка.
– А что тебе говорят гадательные черепки?
– У меня нет при себе черепков.
– Тогда представь их. Мысленно сделай расклад.
– Что тебе известно о подобных вещах, Удинаас?
Он медленно сел. Боль прошла. На теле – ни единой царапины. В пепле вокруг – ни одного следа.
Молодой человек потянулся за одеждой, прикрыв обнаженную промежность.
– Ты и без гадания знаешь, что случилось, – сказала Ведьмино Перышко.
– Да, – горько улыбнулся он. – Менандора. Дочь Зари, которую тисте эдур боятся сильнее остальных дочерей Отца-Тени. Она была здесь.
– Боги тисте эдур не навещают летерийцев.
– А вот я удостоился. – Удинаас отвел глаза. – Она попользовалась мною.
Ведьмино Перышко встала:
– В тебе говорит кровь вивала. Ты отравлен видениями, должник. Безумием. Тебе кажется, что ты видишь недоступное другим.
– Тогда взгляни на тела вокруг нас. Это Дочь Зари их исполосовала.
– Они уже давным-давно мертвы.
– Но даже мертвые, они шли. А один из них схватил меня и долго волок. Видишь, какую борозду прочертил я в пепле? А вот этих потоптали копыта коня Менандоры. Посмотри сама!
Но Ведьмино Перышко смотрела лишь на него.
– Это мир, порожденный твоим воображением, Удинаас, – сказала она. – Твой разум переполнен видениями.
– Раскинь свои черепки.
– Нет. Это мертвое место.
– Зато кровь ящера живая. Понимаешь, Ведьмино Перышко? Именно она связывает нас с тисте эдур.
– Такое невозможно. Вивалы – порождения элейнтов. Дикие полукровки, с которыми и самим драконам не справиться. Их принадлежность к Обители Драконов еще ни о чем не говорит.
– В ту ночь я увидел на берегу белую ворону. И со всех ног побежал в сарай. Надеялся успеть раньше, чем ты начнешь гадание. Я пытался прогнать птицу, но она только посмеялась надо мной. Когда на тебя напали, я решил, что это Белая Ворона. Неужели ты не понимаешь? У Менандоры – Дочери Зари – бледное лицо. Как раз об этом Опорные черепки и пытались нам поведать.
– Должник, я не желаю, чтобы твое безумие поглотило и меня тоже.
– Ты просила меня солгать Уруте и другим тисте эдур. Я исполнил твою просьбу, Ведьмино Перышко.
– Но теперь тобою овладел вивал. Вскоре он убьет тебя, и даже тисте эдур не сумеют ему помешать. Едва только хозяева поймут, что ты отравлен, как сами вырвут твое сердце.
– Ты боишься, что я тоже стану ящером? Думаешь, это моя судьба?
Девушка покачала головой:
– Пойми, Удинаас: это не просто поцелуй, что ты получил от одиночника. Это болезнь, которая угрожает твоему мозгу. Она отравляет чистое течение твоих мыслей.
– А где мы с тобой сейчас, Ведьмино Перышко? Неужели здесь, в моем сне?
От этого вопроса тоненькая фигура юной ведьмы вдруг стала прозрачной, задрожала и исчезла, как будто ее и не было.
Удинаас снова был один.
«Неужели я никогда не проснусь?» – вдруг подумал он.
А затем краешком глаза уловил какое-то движение в небе и повернул голову.
Драконы. Их было не менее двух десятков. Они летели высоко, несомые невидимыми потоками воздуха. А вокруг, словно комары, вились вивалы.
И вдруг Удинаас понял.
Драконы летели на войну.
Труп бенедского воина был густо покрыт голубыми листьями морока. Через несколько дней листья начнут гнить, придавая янтарному воску синеватый оттенок. И тогда возникнет ощущение, будто тело помещено внутрь ледяной глыбы. Еще один панцирь в дополнение к первому, из медных монет.
Бенедский воин получит вечную тень. Пристанище для скитающихся духов, которые наверняка поселятся внутри выдолбленного ствола.