История моего браузера

– Слыш!

Резкий голос вывел меня из раздумий. Я поискал источник, хотя догадывался откуда он. Голова в сдвинутой на макушку шапке выглядывала из-за синего пальто и хмурила переносицу. Я промолчал. Конфликтов в первый же день в городке не хотелось – они слишком усложнили бы работу по опросу жителей, для которых все еще очень близка и актуальна система «свой-чужой».

Отстанет сам. Ясное же дело – покрасоваться перед девушкой, публично обозначить свою территорию и все такое. Это я понимал, хотя и не уважал. Объяснять что-то и вступать в дискуссии в такой ситуации – совершенно бесполезное дело.

– Ты в другую сторону смотри, – посоветовал парень и угрожающе кивнул головой, вытянув шею. Его острый кадык смотрел прямо на меня.

– Костя, хватит, – тихо сказала девушка не оборачиваясь. Я ее едва расслышал, но понял, что против меня ничего личного она не имела. И скорее всего от демонстрации претензий на территорию порядком устала.

Ладно, это всего лишь подростки, к тому же еще и местные. А если не подростки, то недалеко ушли от них. Я отошел на пару шагов в сторону, снова сверил фотографию с открывающимся видом перед собой. Так даже точнее. И совершенно не подумав о последствиях, поднял телефон и сделал снимок.

– Ты че такое творишь? – парень вскочил со скамейки и размашистым шагом направился ко мне.

Вот теперь точно что-то объяснять и тем более бежать поздно. Я стоял на месте, сунув руки в карманы куртки. Но тут или бить или бежать, как подсказывал мне мозг. Он же понимал, что драться сейчас глупо и угрожать тоже – он просто набросится как собака на хищника не особо думая о последствиях, главное, чтобы не выглядеть слабым. И с такой же легкостью он будет бежать за мной до самой станции, перепрыгивая знакомые с детства ямы и кочки. Будь умнее, черт меня возьми! Можно, конечно, вбить этому тупому мудаку нос между глаз, чтобы торчал только кончик. Руки так и чесались, но чертов запущенный в голове квест показывал развитие событий: будет короткая драка в мою пользу, что не точно, потом звонок в офис с просьбой уладить все через адвоката, обещания участковому больше не появляться в городе, задушевные беседы, хрустящие новенькие банкноты в конверте и здоровенный положенный на приключение прибор. А приключение обещало быть легендарным. Будь умнее, идиот!

– Ты че там, девчонку мою фотографируешь. Телефон показал!

– Отойдите, молодой человек, мешаете следствию, – сказал я как можно громче и отстраненнее и снова сделал пару снимков, но уже другой части парка. – Не топчите тут, но не уходите далеко. Мне нужны будут понятые.

Я быстро набрал номер справочной службы, вальяжно попросил Александра Семеновича у несуществующего сонного и туповатого дежурного и сказал, что это срочно. Маскарада надолго не хватит, но время есть. Прижав телефон к уху, я медленно продвигался к выходу из парка, периодически спрашивая, где носит шефа.

Не слишком торопливо шел, чтобы не было похоже на бегство. Периодически оборачивался. Парень некоторое время смотрел мне вслед хмурясь, потом вернулся к лавке. Пытался поймать девушку в пальто за руки, но она спрятала из в карманы.

Что ж, результаты невелики. Пока удалось выяснить только то, что Тема был в этом парке. Как и я, и этот самый Костя с девушкой и тысячи других людей. И судя по местному этикету, университетами тут особо не пахнет. Задал ты мне задачку, друг!

***

Уже через час я познакомился с аксолотлем. Университет тут все же нашелся. Не каменная Сорбонна и не обтянутый плющом Принстон. Даже не родной технологический институт. Чудом открытый и по недоразумению оставленный жить филиал областного вуза в здании между аптекой и ремонтом обуви с деревянными окнами и крышей коньком. В окнах торчали поломанные глобусы, рулоны карт и плакатов, сложенные в стопки еще до моего рождения тетрадки и отданные на растерзание солнцу.

Факультетов оказалось три и ни один из них никак не подходил к моему диплому. Впрочем, дополнительных указаний Артем не давал. Соврав про свою загадочную писательскую душу и тайную биографию, я получил своих заветных семьдесят два часа. Потом смотрел как поливает чахлые цветы на окнах задумчивая пожилая лаборантка. В ее движениях была угрюмая точность и тоска от необходимости делать это каждую неделю. Она взглянула на меня, прищурившись и перелила воды в гортензию. Потом выругалась через стекло. Что ж, с первым пунктом покончено. На удивление обошлось без серьезного мозгового штурма. Посмотрим, что ты припас дальше, сценарист моего отпуска.

Синее пальто. Мне следовало избегать его впредь, но в Старонавинске, насколько я узнал этот город за минувшие сутки, вообще сложно чего-либо избегать. Я понял вдруг, что в месте, где интернет – все еще технология будущего, мне катастрофически не хватает обычных блокнота и ручки. Девушка в пальто решила, что ей срочно нужны мятные конфеты. Я стоял позади нее и пытался, не слишком шумно вдыхая уловить запах духов. Чистое любопытство. Я слишком много общался с девушками в больших городах и совершенно забыл, что в маленьких они тоже бывают. У них явно есть духи, помада и какие-то представления о моде. По крайней мере это пальто очень неплохо выглядит и сидит на ней.

Девушка была ниже меня почти на голову. Она терпеливо ждала, пока полузнакомая уже продавщица перестанет копаться под прилавком. Я слышал, как она тихо сопит заложенным носом и постукивает ногтем по стеклянной витрине. В отражении она заметила меня, взглянула прямо в глаза. Я торопливо сунул руки в карманы и подул себе за воротник – принял скучающий вид, как я это себе представлял.

Получив наконец конфеты, она уступила мне место. Я выбрал самый толстый и самый страшный блокнот с какой-то областной достопримечательностью и дешевую ручку. Расплатившись, обернулся. Девушки уже не было.

– Без сдачи поищите, – попросила продавец.

На улице меня окликнул незнакомый и тихий голос. Не по имени, конечно. Просто лаконичным «простите». Я обернулся.

– Вы правда из полиции?

Слегка вздернутый нос, маленький подбородок, неаккуратно подведенные дешевой тушью ресницы. Она смотрела на меня слегка щурясь и ждала ответа, пряча руки в карманах синего пальто. В ее глазах искрились солнце и молодость, но еще там витала тень какой-то глубокой ледяной печали. Соврать ей сходу, как привык делать за свои прожитые четыре десятка, я не смог.

– Веду кое-какое расследование, – уклончиво ответил я.

– Если что – это не он. Не Костя.

Я невольно нахмурился.

– Рад за него. А вы о чем?

– Недавно разбили окно и прокололи колеса заезжей машине из области возле парка. Он ни при чем, он со мной был.

– Ясно, – серьезно кивнул я. – Но это не мое дело. Я тут по совершенно другому вопросу.

Она поджала губы, еще немного постояла молча, разглядывая меня.

– Простите, – наконец тихо сказала она, шмыгнув носом и побежала вниз по ступеням.

Я окликнул ее почти сразу, плохо представляя себе, что я делаю. Но в этом городе у меня не так много знакомых.

– Как вас зовут?

– Полина, – осторожно ответила она.

– Полина. Наверное, вы могли бы мне помочь. Только давайте отойдем с прохода куда-нибудь, – я едва не взял ее под локоть и вовремя спохватился – это было бы гигантской ошибкой. Особенно если учесть, что продавщица не сводила с нас глаз.

– Я не…

– Уверен, что ваш Костя тут ни при делах. Даже несмотря на его вспыльчивый нрав, – быстро добавил я.

Она покусала губу.

– Покажите удостоверение.

– У меня его нет. С собой по крайней мере.

– Хорошо. Идемте.

Я был готов снова идти в парк, и даже еще раз разыграть сцену с «Александром Семеновичем», но Полина нырнула в двери почты, слегка придержав дверь.

Внутри было просторно, пахло свежими газетами и недавно помытым полом. На большом стекле, отделяющем продавца от посетителей, сверкала всякая всячина от марок до жевательной резинки и батареек. Обложки глянцевых журналов наползали одна на другую. Пакетики с семенами и ядами от вредителей поблескивали на самых видных местах.

– Можно кофе? – неожиданно спросила Полина, слегка нагнувшись к окошку. Женщина по ту сторону сняла очки, мельком глянула на меня и кивнув скрылась в подсобке.

– Тут кофе продают? – уточнил я. Полина промолчала. Через минуту горячий пластиковый стаканчик просунулся в окошко. В нем медленно растворялись комочки кофейного порошка и сухие сливки.

Мы присели за синий столик у окна, на котором обычно заполняли бланки, извещения и конверты. Нас никто не прогнал. За окном проехала машина и снова стало тихо.

– Я кое-кого ищу в вашем городе, – спохватился я. – Вот этого человека.

Тема на фотографии выглядел по-дурацки, но зато не подозрительно. Полина долго вглядывалась в экран моего телефона, перегнувшись через столик. Взять в руки и посмотреть ближе не решилась.

– Обычный парень. Если и был у нас проездом, то вел себя хорошо. Костя с компанией против него явно ничего не имели.

– Они докладывают, что ли? – усмехнулся я. Но Полина даже не улыбнулась. Только пожала плечами и отвернулась к окну. Я понял, что она сейчас допьет кофе и уйдет.

– Вы мне помогли, – сказал я.

– Правда? Чем же?

– Теперь я знаю, где его точно не нужно искать – в травматологии и в морге.

Полина нахмурилась, а потом медленно кивнула и облизнула губы.

– А, шутите.

Разговор не клеился. Я оглядывался вокруг в поисках того, о чем можно спросить, но почта – не музей потерянных тем для разговоров. Правда, тут почему-то продают кофе.

– Не цепляйтесь к нему, ладно? Он просто глупый. У него старший брат такой же, а Костя повторяет все за ним. Всегда повторял. Я скажу ему, что вы правда полицейский, хотя удостоверение ваше не видела. Но вы тоже постарайтесь ночью в парке не гулять. Тут так не принято.

– Всем не принято?

– Не нашим. Тем, кто из области. Вы же из области?

– Я из столицы.

Последнее я ляпнул не подумав. В моей голове это звучало как-то вроде: «Я с Каллисто – спутника Юпитера», но получилось пафосно и глупо. А чего я ждал? Восхищенных глаз и вопроса бывал ли я в Кремле?

– Приехал учиться, остался работать в конторе, купил однушку в кредит на самой окраине промзоны – два часа до центра. Кроссовки – китайский Сен Лоран и в душе лимита, зато отличаю капкейк от маффина.

Она наконец улыбнулась. Совсем слегка. Но по крайней мере – хороший знак.

– Вы врете. Я сразу чувствую тех, у кого есть деньги и тех, кто врет.

– И кто же я из них?

– Оба.

– И я правда ищу своего друга, – добавил я. – Лучшего друга.

– Он точно не приходил в клуб, – сказала Полина. – Там любой приезжий сразу бросается в глаза. А вообще, – она допила кофе и кинула стаканчик в ведро для пустой упаковки, – вам нужно уезжать. Не задерживайтесь у нас надолго.

– Это из-за Кости и его компании?

– Не только.

Я ждал продолжения фразы, но Полина натянула шапку и начала подниматься из-за столика. Аудиенция окончена.

– Постойте! – наверное я слишком громко это сказал – Полина вздрогнула и покосилась на женщину за стойкой. Но я не заметил раньше развешенных на стене детских рисунков. Полупрозрачная акварель на искореженной от влаги белой бумаге, прицепленной к стенду старыми кнопками. Широкие мазки кисти оставили рисунки домов с большими окнами, какой-то памятник, флаги в узнаваемом по воротам парке, грустные глаза неизвестных женщин и строгие мужские лица. Аккуратно распечатанный листок сообщал о конкурсе детского рисунка за позапрошлый год. Победитель красовался на самом верху стенда и намекал ровными линиями на помощь со стороны взрослой руки, но он меня не интересовал. Любопытнее был рисунок в самом низу. Два низких дома из красного кирпича с колоннами на фасаде. А над ними темная громада водонапорной башни. Она была нарисована так точно и естественно, словно ребенок рисовал с натуры.

– Что это?

Полина коснулась пальцами желтеющего рисунка.

– Каланча Цапа – детская страшилка. Не слышали? Наверное, такое только у наших есть.

– Она существует? – спросил я.

Полина округлила глаза и повторила медленно как идиоту.

– Детская страшилка. Не думала, что в них еще верят и даже рисуют.

Я хотел оторвать рисунок от стены, но заметил, что женщина наблюдает за нами и аккуратно сфотографировал его. Полина не стала ждать. Я нашел ее на крыльце уже снаружи.

– Спасибо вам еще раз, – сказал я.

– Не за что. Удачи вам с поисками, – она поправляла шапку и следила за тем, как я увеличиваю и рассматриваю фотографию рисунка в телефоне. – Вам правда интересно? Каланча Цапа – дом без окон и без дверей, больше внутри, чем снаружи. Там только лестницы, говорящая плесень и пустые люди в темных комнатах. Оттуда нельзя выбраться. Туда нельзя попасть. Если только не открыть окно, в которое стучат в три часа ночи и одну минуту. И тогда окно откроется прямо туда, внутрь Каланчи Цапы. Суставчатые руки затянут тебя и закроют за тобой окно.

Она все это говорила без улыбки и по памяти, словно вспоминаемый стишок из детства. Я подумал о том, как много вечеров обсуждали это под фонарями покрытые мурашками от вечерней прохлады и страха дети и как много ночей они просыпались от шорохов и молили, чтобы часы не показывали одну минуту четвертого. И Полина не была исключением.

– Я же говорю, вы мне очень помогли.

– Детской страшилкой? – с сомнением покосилась на меня Полина.

– Важно все. Даже это единственное место в городе, где продают кофе.

Полина покусала губу.

– Вам возможно не продадут.

– Потому что я из столицы и кроссовки у меня поддельные?

Она не улыбалась. Смотрела на приоткрытую дверь почты.

– Нет, не поэтому. Она моя мама, – торопливо сказала Полина и добавила. – Только мы не общаемся. Рада, что смогла вам помочь.

И она ушла. Синее пальто еще некоторое время мелькало между стволами деревьев в парке, затем исчезло совсем. Я вернулся в отделение почты. Нашел рисунок и аккуратно перевернул его, стараясь не повредить. Даниил Максимов – значилось на обороте. Школа имени Горького, второй «А».

2

Ближе к обеду, состоявшему из несъедобных, обещавших изжогу круассанов, я вспомнил про лекцию. До нее оставалось четыре часа, а я заранее ненавидел свою группу, надеялся, что никто не придет и понимал, что не знаю ни слова по теме и вряд ли узнаю хоть что-то за оставшееся время. Непедагогично, но так и я не педагог. Через две недели забуду все это как страшный сон и попрошу Артема делать квесты попроще. Совсем отказаться не могу – это как мерзкий горький крепкий кофе, который ненавидишь, н пьешь по утрам, потому что привык.

– Ладно, что там? – сказал я сам себе вслух. Стены с блеклыми обоями ответили глухим эхом. – Литературное мастерство. Писатели хреновы. Наверное, нужно что-то про литературу.

В голове промелькнули кучерявый Пушкин, Гоголь с лоснящимся каре и несколько других бомжеватых классиков с неопрятными бородами. Что я вообще про них знаю? Стишок Маяковского про тучки помню. Может с него и начать? А дальше что? Два часа позора с перерывом на уединенный самопозор.

В университет я отправился с паршивым настроением и уже полузабытым ощущением неудобного беспокойства где-то в районе желудка. Здание встретило меня тишиной и запахом недавно помытого линолеума. Основные занятия давно закончились. По коридорам изредка слонялись запоздавшие лаборанты, гремя ключами и флегматичные заочники. Техничка прошла мимо меня пыхтя и тяжело волоча ведро. Под ее неодобрительным взглядом я прижался ближе к стене и там нашел расписание. Что ж, минут пять на поиск кабинета и столько же на знакомство. Дальше что?

Я поймал себя на мысли, что уж слишком сильно беспокоюсь о работе, которую через две недели с радостью заброшу и укачу обратно в столицу. Можно пропустить еще минутку, делая вид, что перепроверяю номер кабинета. Сто второй – значит первый этаж и, к сожалению, не далеко. Взгляд сполз с расписания на стенд, на котором желтели старые фотографии города, чьи-то серьезные лица с прической на бочок и ссохшиеся как осенние листья от времени приказы.

Ах ты же чертов засранец! На самом верху над списком давно отчисленных и нашедших себе работу студентов контрастно чернела открытка с городом времен моего рождения. На монохромной карточке все те же низкие дома за парком, а над ними Каланча Цапа! Она же старая водонапорная башня, снесенная видимо по чьему-то указанию уже давно, еще в красно-социалистические дни до самого фундамента. Сейчас на этом месте наверняка пустырь и туалет для приблудных собак, но тут еще целехонькая будущая звезда детских страшилок стремилась к небу, как пузатая ракета. Вот что я должен был тут увидеть! Артем хитрец. Но рано торопиться с выводами. Его квесты обычно куда сложнее чем кажутся. Оглядевшись по сторонам, я снял открытку со старомодной железной кнопки и сунул в карман.

Сто второй действительно был на первом этаже. Но все оказалось несколько сложнее. В большой, хоть и старомодный кабинет со столами полукругом вела узкая незаметная дверь между туалетом и кладовкой. Номера на ней также не оказалось. За дверью слышались приглушенные разговоры и дребезжание телефона. Я вошел и голоса стихли. На меня уставились шесть пар глаз.

– Добрый вечер, – дежурно сказал я, подумав с сожалением, что не захватил даже стопочки черновиков для приличия. С пустыми руками и в застегнутой куртке я выглядел глупо. На всякий случай подождал, пока мои студенты поднимутся. Но никто не шелохнулся. Они тихо сидели на выставленных перед моим столом стульях, держа в руках блокноты и с любопытством и подозрением смотрели на меня.

Шесть. Негусто. Хотя я предпочел бы вообще никого.

– Это все? – уточнил я.

– Крылова опаздывает, – сообщил упитанный студент в белом свитере с такими же белыми мелкими локонами на голове.

– Хорошо. Точнее плохо. Плохо что опаздывает, но хорошо, что ты в курсе. Будешь старостой.

– Я не…

– Не можешь поверить счастью – я понял. Как зовут?

– Илья. Штерн.

Я вспомнил про купленный утром блокнот, извлек его из кармана, тут же получив бонусы к солидности и протянул Штерну.

– Накидай мне список. Всех. А крестиком пометь тех, кто пришел.

Штерн, внутренне негодуя и сопя принялся царапать карандашом мой блокнот. Что ж, начало неплохое. Минут пятнадцать убил.

Кроме недовольного Штерна на меня пялились еще пятеро. Справа девушка с длинными, напрашивающимися на ножницы парикмахера волосами. В списке Штерна она значилась как Лиза. Фамилию прочесть не смог. Рядом с ней сидела то ли Лена то ли Лера – новоиспеченный староста имел неоднозначный почерк. Черное как у Гоголя каре, колючий взгляд ослепительно-белый воротничок под депрессивно-темным жакетом. Я быстро отвел взгляд. Следующий стул оказался пуст, а сразу за ним, вытянув ноги в белых брюках таращился в телефон умудрившийся прилечь на стуле умник. Умника звали Егор. Фамилия мне была не интересна. Высокий парень в свитере с узким горлом был пятым в списке. Он натянул ворот до самого носа и так и сидел, рисуя что-то в блокноте. На свою фамилию Сыч он только отсалютовал кончиками пальцев, по-голливудски мелькнув ими возле виска. Последним был одетый в костюм тройку и очки Леша Окунев. Ниже очков Леши зеленела медицинская маска, а под ней торчал острый кадык.

Зоопарк. Я пробежал глазами по списку еще раз. Слишком быстро завершил перекличку. Подбиралось неизбежное время стишка про тучки, но я его, как запоздало подсказала память, знал очень посредственно.

– Простите, – девушка в синем пальто скользнула в аудиторию и заняла свое место на пустом стуле. Полина, кажется. И чему я удивляюсь? В этом городке не миллионы живут. Полина смотрела на меня без интереса поверх приготовленной тетради. Не узнала или делала вид, что не узнала.

– Что вы вообще знаете о литературе? – спросил я, хлопнув блокнотом.

– А вы? – неожиданно спросил Штерн. Я ожидал вопроса с подвохом от мажора, лежащего на стуле, но тот даже не пошевелился. Зато Лиза испуганно округлила глаза, а Сыч усмехнулся в свитер.

– Ну, что-то да знаю, – скрипнул зубами я и взглянул на часы. Быстро припомнил все, чего успел начитаться по дороге от гостиницы с экрана телефона. – Начнем с базы. Всю литературу можно разделить на три категории: лирика, драма и эпос. Но не та драма, которая в одном ряду с комедией и трагедией…

– Мы это знаем, – мягко перебил Штерн. – Это основы литературы. Нам бы другое услышать.

– Эй, наверное, перед тем, что вы называете «другое», неплохо бы повторить базу? – я закипал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.