Мины на снегу (Книга первая)

– Тот, что первым номером? – спросил Лазарев.

– Что задумали? – подоспел Владимир Стеклов.

– Да. Тот, что вместо дяди Фёдора.

– Вижу, – кивнул Лазарев.

– Он новичок. Волнуется. Надо бы его подстраховать, чтоб почувствовал плечо товарищей, но вместе с тем и дистанцию. Будь рядом, на рожон не лезь. Ясно?

– Ясно.

– Отвечаешь за него головой.

– Понял.

– Никаких окон или крыш… огня без команды. Смотришь только за ним. Он твоя ответственность.

– Так точно! – лицо Лазарева озарила счастливая улыбкой, он издал звук ржания лошади и вприпрыжку побежал в начало боевого порядка дозора.

– Ну блин, лось в натуре конь! – прошептал Стеклов, когда тот скрылся.

– Не соскучишься. И без пулеметчика не обойдёшься.

– Водопад, я Варяг, как обстановка? – снова заработала радиостанция.

– Нормальная, – ответил Бис.

– С праздником, и удачи.

– Спасибо, Варяг, – обрадовался Бис, фиксируя, как Васин подходит к свалке мусора: 'дядя Фёдор мусорщик! – вспомнилась ему насмешка ефрейтора Ерёмина. – …обожатель дерьма'.

Не успел Бис опомниться, как раздался негромкий хлопок. Это мог быть разрыв гранаты подствольного гранатомёта или что-то поменьше. И всё-таки это был подрыв. Облако дыма и взметнувшегося в вверх мусора окутало рядового Васина. Позабыв о ноге, Бис бросился вперед и через три-четыре-пять секунд оказался около него. Васин был растерян. Бис схватил его за рукав и развернул к себе, в эту секунду за спиной сапёра сухо щёлкнул взвод боевой пружины РПГ-18. Реактивная граната взвилась над головами и сдетонировала, окатив обоих тяжёлой ударной волной. Бис схватился за лицо руками, а Васин рухнул наземь. Бис оплыл наземь следом, в его ладони струйкой текла алая кровь. Крохотный осколок оболочки гранаты угодил старшему лейтенанту в переносицу между глаз. Бойцы группы прикрытия мгновенно подхватили и уволокли обоих на обочину, за груды сваленного мусора. Подлетел БТР и открыл заградительный огонь.

Егор впал в состояние физического и эмоционального оцепенения. В его ушах выл ветер, шум боя обжигал лицо. Он ощутил слабый, едва различимый толчок тревоги, не пугающей, а скорее волнующей, какую я едва успеваешь осознать, вслед за чем возникло чувство лёгкого дежавю. Он снова увидел рядом с собой Фёдорова. И он был мертв. Егору забинтовали половину лица и отпустили, он в одиночку подобрался к автобусной остановке, залёг с левого края, выглянул у самой земли, подумав, что теперь в белых бинтах он отличная мишень, и открыл огонь.

Бой был скоротечным. Может потому, что никакого боя не было. Противник привёл в действие фугас и скрылся. Вскоре Биса и Васина погрузили в машину и отправили в госпиталь. В тот самый, куда пять дней назад Бис отвёз Фёдорова. В госпитале 46-й бригады ему оказали помощь. Рана Егора оказалась пустячной – три шва и повязка. Про такие обычно говорят – царапина.

– Ты, главное, не хмурь брови, пока не затянется, – сказал хирург. – А то на месте рубца останется глубокий залом между бровями, который впоследствии трансформируется в глубокую борозду на переносице.

– А это плохо?

– Ещё как.

– Это ещё почему?

– Большая вертикальная морщина между бровями, которую часто называют 'морщиной гордецов', встречается у мужчин с характером и может рассказать свою собственную историю, но все истории о большом количестве жизненных неприятностей и угробленном здоровье. У гордецов есть сила воли и они не раз принимали тяжёлые решения, но таким людям дискомфортно в коллективе, они конфликтны, с ними трудно ужиться. Им сложно наладить даже собственную жизнь.

– Не буду, – кивнул Егор и, не прощаясь, вышел из перевязочной.

В коридоре он столкнулся с майором, который принимал его и Васина. Он был облачен в военный бушлат поверх сиреневого медицинского костюма и от него пахло спиртом и табаком.

– Что с Васиным? – спросил Егор. – Его уже прооперировали? Как он?

– Он погиб мгновенно, – сказал майор. – Ты разве не знал?

Егор смотрел на него, сжав синие кулаки и совершенно утратив способность верить и осознавать, нащупал стену и, не глядя, опустился на стоящую рядом кушетку.

– Езжай в часть. Мы уже сообщили твоему начальству, – сказал майор напоследок. – И прими мои соболезнования.

Когда Егор вышел на улицу с неба сыпал снежок. Егор поднялся на броню и взял курс на базу, но по пути остановился у блокпоста милиции, что стоял у дороги недалеко от ротного опорного пункта второго батальона, и разругался с омоновцами за то, что те, как обычно, остались в стороне и не оказали огневой поддержки. Дело, едва не закончилось массовой дракой. Но вмешался майор Непеин со взводом лейтенанта Козлова, растащив сапёров и омоновцев в разные стороны.

– Трусы грёбаные! Только и можете, что воевать из-за спин восемнадцатилетних пацанов да футбольных фанатов палками пиздить.

– Егор, возвращайся на базу, – сказал Непеин.

– У меня боец погиб из-за этих… недосолдат.

– Возвращайся. Эти люди не причём.

– Как не причём? Хари себе отожрали, бороды отрастили, а яиц нет! Пацанов подрывают, пацанов расстреливают, а эти суки на блокпосте прячутся! Тьфу, – смачно плюнул Егор в их сторону.

После этого троица – Бис, Стеклов и Крутий – пешком направилась к крайней девятиэтажке и пропала из виду в одном из подъездов, оказавшись вскоре на крыше. Егор стоял на краю и разглядывал место подрыва. Небольшая воронка с разбросанной по сторонам землей напоминала чернильную кляксу на белом листе бумаги. Именно так поступали камикадзе, падая с неба огненным шаром и отмечая свой последний путь к земле чёрным хвостом кометы, ставя в конце жизни жирную точку. Красивая смерть того стоила.

– Если так будет дальше – мы все умрём… – сказал Егор. – Мы камикадзе, только пешие, – взглянул он на Владимира.

Это были его слова, но в этот раз Стеклов растерянно пожал плечами.

– Решено: разнесём эту улицу к чертям собачьим!

– Опять 'собачьим'? – устало возмутился Стеклов.

– Ничего личного, брат. Ничего личного.

– Больше меня не отсылайте, – сказал Лазарев Бису, когда тот спустился с крыши и повернул к БТРу. – Больше я ни с кем ходить не буду. Только при вас.

– Это ещё зачем? – закурил Бис.

– Так надо. Не волнуйтесь, с прапорщиком Крутием я улажу.

– Ещё раз спрашиваю: зачем?

– Я заметил, вы без броника, а у меня броник отличный. Буду вашим щитом.

Этим утром Егор действительно вышел на маршрут без бронежилета, решив, если выйдет в нём, не протянет и половины пути.

– Не нужен мне щит.

– Хорошо. А личный санитар?

– И санитар не нужен.

– Если б не был нужен, истекли бы кровью.

– Ты, что ли, перевязал? – Бис взглянул на Лазарева одним глазом.

– Первый раз – так точно.

– Я просил, приглядывать за Васиным, а не за мной.

– Когда я подоспел, Васин был уже мёртв. И моя помощь была ему не нужна. Я решил, что не могу потерять ещё и вас. А вас, совершенно точно, хотят ликвидировать.

– Это ещё что за словечко?

– Подумал, что слово 'убить' больше подходит для мухи. Было бы не приятно, скажи я так про вас. За то – 'ликвидировать муху', – не говорит никто.

– Обычно, про мух говорят: прихлопнуть. – Егор запустил вдаль окурок. – Но, спасибо за то, что подумал об этом. Ты очень внимательный солдат, Лазарев. – Протянув ему руку, офицер подождал, пока пулемётчик стянет перчатку с дырой на указательном пальце и пожал ладонь.

Двадцать второго января Грозный засыпало снегом. Егор курил у входа и не мог поверить собственным ушам, что в одно утро почти все сапёры проснулись суеверными.

– Снег, блин! Плохая примета, – произносили сапёры через одного.

Действительно, снег доставлял немало проблем. Но, так чтобы это превратилось в массовый психоз Егор не рассчитывал.

– Со времён Великой Отечественной войны у сапёров не было ни суеверий, ни примет. Сапёры не имели подобных предрассудков, – объявил Бис перед строем. – Так что выкиньте эту вашу блажь из головы…

– А во что тогда верят сапёры? – спросил ефрейтор Ерёмин, занявший место Фёдорова и Васина.

Егор внимательно посмотрел ему в глаза.

– Сапёры верят в военную науку, в свою выучку и выучку своих товарищей… и в то, что его ждут дома. Каждого из вас…

В десять часов три минуты на пересечении улиц Жуковского и Тухачевского произошёл подрыв фугаса. Радиоуправляемое взрывное устройство располагалось внутри железного контейнера для твёрдых бытовых отходов. Сапёр Жаров, четвёртый номер расчёта, замешкавшись на минуту, сделал несколько странных движений, будто почувствовал опасность, и не дошёл до железного ящика считанных метров, что вероятно и послужило для подрывника причиной привести фугас в действие раньше времени. Снова дозору Кривицкого невероятно повезло, и снова обошлось без потерь. После проверки маршрута, Геннадия Васильевича, чей авторитет и опыт росли с каждым новым подрывом, отправили встречать тыловую колонну из Ханкалы на Петропавловской, где он с дозором прождал почти до шестнадцати и вернулся в расположение позже Биса, что случалось довольно редко.

– Кажется, эту заразу я подцепил ни где-нибудь, а на твоём маршруте, – пожаловался Кривицкий. – До этого у меня как-то поспокойнее было. Ты бы видел – пиздец, как рвануло! От контейнера и следа не осталось, а соседний отлетел как башня танка после детонации боекомплекта – метров на пятьдесят! – между делом Геннадий большими глотками пил воду из носика чайника. – Заебись, обошлось без потерь… уж не знаю каким богам нынче молиться! Пацаны, конечно, молодцы. Не обнаружили, что, безусловно, плохо, но хоть успели съебаться – и это главное. А как успеешь? Контейнер просто разъебался в секунду… Я уже не припомню, когда мы вообще хоть что-то успевали – обнаружить или обезвредить. Хорошо ещё вышли без боя, – место для этого – пиздец, нехорошее…

– Это большая удача, – сказал Егор.

– Сам-то как? Отошёл после последнего?

– Даже не знаю, что сказать… Из боя я вышел – это, наверное, хорошо. Но как с этим жить?

– Я не был в таких переделках, не могу советовать.

– Комбригу доложил о подрыве? Что он сказал?

– У-у! Совсем забыл! – оторвался Геннадий от запрокинутого над головой чайника, напомнив Егору сказочного трубадура. – Комбриг вызывал тебя в штаб.

– С какой целью?

– Как обычно, единственной: господин назначил тебя любимой женой.

– Смешно, – буркнул Егор.

– Я серьёзно не знаю, – облизнулся Геннадий и обтёр рот рукавом. – Сказал, чтоб пришёл.

Полковник Слюнев сидел за столом с видом глубокой озабоченности. Старший лейтенант заглянул в дверь и спросил разрешение войти.

– Проходи. Садись, – предложил комбриг, заглянув в глаза старшему лейтенанту. – Скажи мне: что происходит?

– Что именно, товарищ полковник?

– Твои люди способны обезвредить хоть один фугас или нет?

– Так точно, способны.

– Тогда, почему не обезвредили? Взять хотя бы сегодняшний подрыв. Я разговаривал с Кривицким, он доложил: обезвредить не смогли… Что это значит?

– Это значит, что сапёры не смогли подобраться к месту установки фугаса раньше, чем его привели в действие.

– По сути, это значит, что сапёры не способны обнаружить фугас как таковой?

– Не всегда, – пожал Бис плечами.

– То есть не каждый? И когда повезёт? Так, что ли? Как ты солдат готовишь? Ты их по маршруту в качестве кого водишь? Приманки? Пушечного мяса? 'Сегодня нам повезло', – это слова твоего бестолкового прапорщика между прочим! Вчера 'двухсотый', сегодня повезло, а завтра… Что будет завтра?

– Товарищ полковник, этот бестолковый старший прапорщик – как вам известно – бывший повар, который приказом по части зачислен в инженерно-сапёрную роту, и на инженерную разведку выходит вместо подполковника Виноградова, штатного начальника инженерной службы, на минуточку. Замените бестолкового старшего прапорщика на толкового начальника службы и, бог даст, проблема с подрывами разрешится. А ещё, если не хотите завтра получить очередного 'двухсотого' с маршрута инженерной разведки, организуйте ночью засаду на Хмельницкого силами нашей доблестной разведроты. А то, получается, паёк у них полуторный, а пользы – как от козла молока!

– Ты воевать меня вздумал учить, сопляк? Я ротой командовал, когда ты в полный рост под стол ходил и в колготки ссался!

– Тогда чего вы? Ротой командовали, а очевидного не замечаете? Нас на одних и тех же улицах подрывают. А где засады? Где разведывательно-поисковые мероприятия? Разведку вам жалко? А сапёров нет?

– Молчать!

– Мне сегодня, – полез Бис в карман, – во временном отделе Внутренних дел по Октябрьскому району Грозного дали сводку за пол января этого года, послушайте, что в ней написано:

1 января 2001 года – на перекрёстке улиц Плановая и Восьмое Марта Октябрьского района на радиоуправляемом фугасе произошёл подрыв автомобиля 'Нива'. В результате подрыва погиб сотрудник милиции;

снова 1 января – на улице Дербентской произошёл подрыв самодельного взрывного устройства. В результате подрыва получили ранения два сотрудника Октябрьского временного отдела Внутренних дел;

4 января – на перекрестке улиц Буйнакская и Асиновская совершён подрыв радиоуправляемого фугаса. В результате подрыва один сотрудник ОМОН УВД по Воронежской области погиб, трое получили ранения;

7 января, в Рождество – на улице Мурманская совершён подрыв автомашины 'УАЗ' Западно-Сибирского СОБРа на радиоуправляемом фугасе, два человека погибли;

10 января – рядом с домом номер 46 на проспекте Ленина Ленинского района совершен подрыв автомобиля, в котором следовали сотрудники Октябрьского временного отдела Внутренних дел. В результате подрыва четыре сотрудника милиции погибли;

13 января – при проведении специальных мероприятий в Октябрьском районе произошёл подрыв радиоуправляемого взрывного устройства. В результате подрыва пострадал сотрудник временного отдела Внутренних дел по Октябрьскому району, который от полученных ран скончался;

14 января – на улице Ханкальская на радиоуправляемом фугасе произошёл подрыв автомобиля 'Урал', принадлежавший ОМОН республики Тува. Погиб сотрудник милиции;

17 января – на улице Мусорова Октябрьского района совершён подрыв автомобиля с сотрудниками милиции МВД по Чеченской республике. Три сотрудника милиции погибли;

19 января – на перекрестке улиц Ставропольская и Краснофлотская произошёл подрыв на радиоуправляемом фугасе автобуса с сотрудниками ОМОН по Санкт-Петербургу. Ранения получили семнадцать сотрудников милиции;

20 января – на улице Асиновская Октябрьского района Грозного произошёл подрыв на радиоуправляемом фугасе БТР-80 ОМОН Краснодарского Края. Шесть сотрудников милиции получили ранения;

вчера, 21 января – на улице Михайлова в Октябрьском районе произошёл подрыв радиоуправляемого взрывного устройства, в результате которого получили ранения три сотрудника ГИБДД.

И вчера же – на улице Богдана Хмельницкого в Ленинском районе при подрыве радиоуправляемого взрывного устройства погиб рядовой Васин Илья Игоревич, сапёр инженерно-сапёрной роты, – Егор, успокоившись, замолчал.

– Закончил? – сказал комбриг. – У нас по войскам сводка не меньше! Если не больше!

– Так вы закройте глаза, и представьте масштаб трагедии. Думаете, во всём этом виноват какой-то вшивый старший лейтенант Бис и ему подобные? Вам не кажется, что вы не на тех переложили ответственность?

– Пошёл вон отсюда. Еще раз услышу, что фугас обнаружить не смог – домой отправлю.

– Да пожалуйста. Меня домом не испугаешь, – Егор вышел из штаба, аккуратно сложил сводку в карман и побежал, словно на него спустили собак, которые норовили цапнуть выше ботинок. Пулей влетел в палатку, красный от злости и, казалось, вот-вот лопнет от бешенства.

– Ну, ты чего? Что стряслось? Рассказывай, чего комбриг вызывал? – закидал Кривицкий вопросами.

– Да, как всегда, – отмахнулся Егор, приходя в чувства. – Руки себе чуть не выкрутил, рассказывая, как командовал Московским легионом, в составе четырёх гренадерских батальонов пехоты, четырех эскадронов карабинеров, двух эскадронов гусар, казачьей сотней, егерями и артиллерией, пока я пешком под стол ходил.

У Кривицкого отвисла челюсть.

– Что? Был такой легион? – удивился он.

– Был, да сплыл. Комбриг задрал. Примотать бы к его жопе фугас и отправить на Марс…

– Хочешь анекдот расскажу?

– Не хочу.

– Да ладно тебе, остынь, – успокоил его Геннадий. – Слушай анекдот, Виноградов сегодня в штабе рассказал: короче, два сапёра обезвреживали фугас, что-то у них пошло не так, и он бомбанул. У первого – одна нога в одну сторону, другая – в другую, рука – в третью… Второй, короче, бегает, собирает конечности и говорит: Ты не волнуйся, сейчас по-быстрому зацепим как-нибудь, а домой приедем – там уже конкретно на проволоку прикрутим.

– Ген, ты совсем дурак, или как? У нас вчера солдат погиб… Сапёров скоро не останется. Ради чего подрываемся, спрашивается? Бойцы на пределе, а ты анекдоты травишь! Это что, так весело по-твоему?

– Мне теперь и пукнуть нельзя? Может завтра я погибну?

– Ну тебя к чёрту!

– Харэ параноить. Всё равно ничего не добьешься, – сказал Генка. – Штаб больше интересуется утренней очередью в умывальник, а не тем, что происходит в городе.

– Роман Панин и говорит: второй месяц на заставу никто носа не кажет, хоть бы кто из штаба заявился. Сам уже просит! Одичал. Я вчера Васина в морг отвёз, вернулся, поднялся в штаб, а на встречу заспанный подполковник Ткаченко вышел с полотенцем, шампунем и зубной щеткой. Каждый вечер, когда я протыкаю в карманном календаре прожитый день, эта гнида прибавляет очередные девятьсот пятьдесят рублей к предыдущим…

– Товарищ старший лейтенант, к вам посыльный пришёл из разведроты, – доложил дежурный.

На пороге возник щуплый солдат с озорными глазами и детским лицом. Он осмотрелся, будто явился сюда не с сообщением или депешей, а разнюхать – что здесь и как.

– Чего хотел? – спросил командир роты.

– Старший помощник начальника разведки вас к себе вызывает, – доложил рядовой.

– Вызывают проституток, демонов и духов! – в пренебрежительном тоне заявил Бис, но тут же смутился и изменил тональность. – Что случилось?

– Не могу знать. Мне сказали: вызвать… – запнулся он. – А как сказать по-другому?

– Просит… приглашает… требует или приказывает – по ситуации.

– Майор Степнов просил вас к нему подойти, – сообразил посыльный.

– Хорошо. Передай, что иду.

Старший помощник начальника разведки майор Степнов и временно исполняющий обязанности командира разведывательной роты майор Буланов сидели за столом и мирно пили чай. Однако, вид обоих был загадочно-воинственным.

– Проходи, присаживайся, – предложил Буланов, – рассказывай… Как дела? Что нового?

Егор стушевался, соображая с чего ему начать.

– Ладно. Сами знаем, – сказал Степнов. – Ты наливай себе чаю – разговор есть. Вчера хотели зайти, обсудить кое-что, не успели, времени не хватает – прыгаем из ночных в ночные – поэтому пригласили тебя сегодня…

'Зайти? Вчера? Зачем?' – закувыркались в голове Биса вопросы, на которые, как на зло, у него не было ни одной догадки, не то чтоб ответа.

– Ты, наверное, уже в курсе, что мы со вчерашнего вечера работаем на Богдана Хмельницкого. Неспокойная у тебя там обстановка.

Буланов передал Егору чашку с сахаром и сухарями.

– Знаем, что вчера бойца потерял. Прими наши искренние соболезнования. Ты только не загоняйся по этому поводу, понятно, это всегда трагедия. Но это не твоя вина. На войне, как на войне – делай своё дело, и будь что будет. А мы, бог даст, тебе в этом деле подсобим. Дай нам только пару-тройку дней и мы немного причешем твою улицу.

Егор промолчал, одновременно чувствуя радость и неудобство. Как, так вышло, что ему не сказали об этом? Он отхлебнул из чашки.

– И ещё, – с завтрашнего дня в твоих интересах по маршруту будет работать наша снайперская пара. Во сколько твой выход?

– В шесть тридцать.

– Отлично. В шесть двадцать они будут ждать тебя на площадке инструктажа.

– Хорошо, – горячо выдохнул Егор.

– Их основная задача – это наблюдение и сопровождение разведки, ну и, в случае контакта, огневая поддержка боя. Парни смышлёные, быстро и хорошо ориентируются на местности, поэтому не переживай, если они будут проявлять значительную самостоятельность при решении своих задач. Разберёшься сам, как построить с ними работу?

– Ещё бы!

– И последнее, – заговорил Буланов. – То, ради чего мы тебя собственно и выманили из твоей норы? Прими от коллектива разведывательной роты, от нас, от Линыча, самые тёплые пожелания по случаю дня Инженерных Войск: стойкости духа, решительности и отваги, и троекратной удачи… а также презент для тебя и твоих парней. Хотели поздравить вчера, но день, сам знаешь, выдался не самый хороший – поэтому навязываться не стали. Ну и каждую ночь у нас мероприятия – зайти, сам понимаешь, времени нет, – Буланов поднялся, выглянул в дверь и позвал дневального.

– Вызывали? – влетел знакомый Бису посыльный. – По вашему приказанию прибыл!

– Неси два торта для бра тишек.

– Торты? В Грозном? – не ожидал Бис увидеть два огромных изысканных десерта. – Откуда?

– Места надо знать, – подмигнул Степнов. – Принимай!

– Спасибо! Очень приятно!

– Передай всем своим от нас поздравление и самые наилучшие пожелания.

– Обязательно передам!

– А ты помоги командиру сапёрной роты доставить до подразделения сладости в целости и сохранности.

– Есть, – ответил рядовой.

Егор вышел на улицу с улыбкой на губах, какой не было на его лице долгие месяцы. Он потоптался у входа, переминаясь с ноги на ногу, словно привыкая к земному притяжению и равновесию, но в реальности ему просто хотелось бежать со всех ног от счастья и радости.

– Ну что? – подмигнул он рядовому-разведчику. – Чую, мы теперь здесь развернёмся!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Торт поделили поровну, на всех, – сапёры, мехводы БТРов, экскаваторов, крана, полковой землеройной машины, путепрокладчика, операторы дизельных электростанций или установки добычи воды, – все получили свой кусок пирога.

– Скажи, ротный – чёткий мужик? – сказал Котов, алюминиевой ложкой поедая из крышки