Спаси меня

Playlist

FINNEAS – Heaven

Ameritz – Tributes – Can't Pretend

Natasha Blume – Black Sea

The Lone Wolf, Tommy Vext – Take Me to Church

Imagine Dragons – Natural

Guns N' Roses – Welcome To The Jungle

Justin Bieber, Ludacris – Baby

The Sea – HAEVN

2WEI, Edda Hayes – Survivor

Sina – Undone

Глава 1

Какое наслаждение – перейти все рубежи,

нарушить к чертям все правила,

поддаться порокам и отдаться во власть чувствам…

ТАЛИЯ

Какая она, жизнь обыкновенной девятнадцатилетней девушки?

Ну, судя по инстаграму моих бывших одноклассниц – это бесконечные селфи с латте и вечеринки, где все выглядят как модели из каталога Urban Outfitters. Это поцелуи с парнем на заднем сидении его седана и дни благодарения в тесном семейном кругу. В общем, глянцевый рай для тех, кто ещё не столкнулся с настоящей жизнью.

В большинстве европейских стран можно купить алкоголь в восемнадцать, а это значит, что вы легально становитесь взрослым. Но, конечно, я не живу в Европе, я живу в США, где официальный старт взрослой жизни наступает в двадцать один.

Но кто сказал, что я собираюсь ждать? Я уже давно покупаю всякое дерьмо, которое угробит моё здоровье раньше, чем Зак Галифианакис наконец решит воспользоваться Оземпиком. Не из бунтарства, а потому что это единственный способ хоть ненадолго заглушить голос в голове, который повторяет: «Ты ничего не стоишь»

Но даже это не делает мою жизнь похожей на жизнь обычной девятнадцатилетней девушки. Иногда мне кажется, что я вообще не живу. Я… существую. В параллельной вселенной.

В моей реальности я “повзрослела” в тот день, когда впервые спряталась под кроватью, потому что папа решил, что «воспитание» – это синоним «кулаков». В моей реальности норма – постоянное молчаливое напряжение за ужином, пока отец цедит сквозь зубы: «Ты позоришь семью». Моя реальность, наряды, достойные музея викторианской эпохи – уродливые пышные платья, будто сошедшие со съемок «Аббатства Даунтон». Я надевала их, чтобы сопровождать отца на званных вечерах и благотворительных приемах, а потом терпела похотливые взгляды его друзей, сексистские комментарии коллег, липкие намеки, от которых хотелось помыться. Моя реальность, это найти безжизненное тело матери в ванной с ледяной водой, увидеть ее перерезанные на запястьях руки. Услышать тишину, которая оглушала сильнее любого крика. И, наконец, моя реальность – это покинуть отцовский замок. Осмелиться сказать ему «нет», а потом два месяца восстанавливаться у друзей с переломами, потому что мое лицо слишком известно, чтобы ехать в больницу.

Определенно в те моменты я не жила, и не существовала, я мечтала сдохнуть.

Впрочем, не будем о грустном, потому что прямо сейчас я чувствовала себя по-настоящему счастливой, девятнадцатилетней девушкой.

Я лежу на песке, мои ноги ласкают волны Тихого океана. Солнце садится, раскрашивая океан в цвета, от которых захватывает дух: алый, розовый, оранжевый. Впервые за долгое время я чувствую себя… живой.

Я прилетела на остров Мауи три дня назад, продав последние сокровища – дизайнерские сумки и платья, которые никогда не носила. Мне не нужен был этот хлам, поскольку папа говорил: “Этот неудачный инвестиционный проект уже ничем не спасти”

Я оставила всех, просто чтобы побыть наедине с собой и океаном. Хотя в моей жизни было не так уж много людей, которые действительно волновались обо мне. Джулия да один друг, вот и весь список тех, кому я была небезразлична.

И вот я лежу на Каанапали‑бич – уставшая, но счастливая. Волны сегодня огромные, я несколько раз была на липе, и каждый раз сердце замирало от восторга. Серфинг делает меня счастливой. Вода на Гавайях холоднее, чем в Калифорнии, но я не жалуюсь. Наоборот, бодрящий контраст только усиливает ощущение жизни. Кажется, я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас.

Плевать, что у меня нет ни денег, ни плана, ни даже нормальной зубной щётки. Зато есть доска для сёрфинга и способность влипать в неприятности. Отличный набор для выживания!

Потянувшись, провожу ладонью по шершавой поверхности песка. Глубокий вздох и легкие наполняются свежим морским воздухом, густым от соли и запаха прибоя. На мгновение закрываю глаза, впитывая тепло солнца и размеренный шум океана.

Когда открываю их снова, взгляд цепляется за поистине захватывающее зрелище: мощная волна «Банзай» набирает обороты в трехстах метрах от берега. Она растёт, наливается силой, словно живое существо, готовое показать свою мощь. В Сан‑Диего редко встречаются такие волны. Если бы не сгущающиеся сумерки и явные предвестники шторма, я бы однозначно попробовала оседлать эту красотку.

–Какого… – Я резко подскакиваю на ноги, щурюсь, пытаясь разглядеть то, что нарушило гармонию картины.

Что‑то красное мелькает в воде. Потом зелёное. Одна волна за другой накрывает неясный силуэт, размывая очертания. Я напрягаю зрение, прикрывая глаза от слепящего солнца. Что бы это ни было, оно попало в месиво.

Нет. Не может быть.

Это человек.

Сначала я надеюсь, что ошиблась. Может, это просто потерянная доска? Буй или шлюпка? Но нет, я отчётливо вижу голову, а потом и руки. Следом всплывает доска, привязанная к лодыжке.

Оглядываюсь по сторонам в отчаянной надежде увидеть спасателей. Но вокруг только зловещие двойные красные флажки, а это небольшой, нет, вычеркните, – это огромный намек на то, что в воду заходить опасно. Ярко‑алые полотнища рвутся на ветру и будто кричат: «Не входи в воду! Не пытайся! Ты не справишься!»

Кто бы там не был – он либо тупой, либо самоубийца.

Голова вновь появляется, и я зачем-то машу человеку руками, чтобы он двигался в мою сторону, хотя это не сработает. Он не выберется. Погибнет.

Я кручу головой, спасательная вышка метрах в пятистах. Слишком далеко. Я не успею добежать, не успею позвать на помощь.

– Боже, помоги. – Шепчу я, но фраза растворяется в шуме океана и ветра.

И тогда я принимаю самое безрассудное, самое смелое, самое Талиевское решение в моей жизни, которое все изменит.

Я забегаю в воду, на ходу натягиваю гидрокостюм, который сняла до пояса, оставшись в купальнике. Подмышкой зажимаю доску. Всё это сложно, особенно когда двухметровые волны сбивают с ног, а я никогда не отличалась многозадачностью.

Красная точка то появляется, то пропадает. Я решаю держать ориентир на зеленой доске – она заметнее.

Закончив с гидрокостюмом, бросаю доску, ложусь сверху и начинаю грести. Волны подкидывают меня вверх и вниз. Я уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что не выберусь отсюда живой. Но продолжаю перебирать руками.

Зеленая доска мелькает чуть левее. Я не свожу с нее глаз, гребу энергичнее. Силы уходят быстрее, чем хотелось бы. Лёгкие горят, и я мысленно обещаю Богу бросить курить, если выживу.

Волна накрывает. Я группируюсь, обхватив доску руками и ногами, словно мартышка на дереве, жду, пока закончится это водяное месиво.

Как только вода немного успокаивается, меня выносит на поверхность. Делаю глубокий вздох, оглядываюсь. В океане, во время больших волн, всё искажается. Я плыла на юго‑восток, но человека могло отнести в противоположную сторону.

Пока очередная волна не начала набирать обороты, я кручу головой, теряя драгоценные секунды. И тут, прямо передо мной, в нескольких метрах, появляется зеленая доска.

– Есть! – выкрикиваю я и бросаюсь к ней.

Гребу изо всех сил. Руки забиваются, вода попадает в нос и глаза, я кашляю, но не останавливаюсь. Добираюсь до доски, тянусь к ней всем телом, перелезаю. Начинаю грести к берегу, надеясь, что лиф всё ещё пристегнут к лодыжке этого самоубийцы.

Моя собственная доска тащится сзади, топорщится, создавая помеху. Но главная помеха – я сама. Мой рост, мой вес. Я слишком медлительна.

Оглянувшись через плечо, вижу, как острая волна берет свое начало. Это будет больно.

– Ладно, – говорю я вслух. – Либо мы выживем, либо станем героями местного фольклора: «Легенда о девушке, которая пыталась спасти идиота».

Я должна выдержать, иначе, какой тогда во всем этом смысл?

Спрыгиваю в воду, дотягиваюсь до лифа от зелёной доски, наполняю воздухом грудную клетку и ныряю. Меня крутит в водовороте, лёгкие горят, кругом темнота. Но я со всей силы сжимаю трос и вслепую, перебирая руками, двигаюсь в противоположную от доски сторону.

Время тянется мучительно медленно. Я уже начинаю думать, что всё бессмысленно, когда чувствую лодыжку.

Кислород заканчивается. Я пытаюсь вырваться на поверхность, но чужое тело неподвижно и тянет меня ко дну.

Не открывая глаз, передвигаюсь по телу человека, нахожу запястье и делаю резкий рывок вверх. Получилось.

На поверхности делаю глубокий вздох, кручу головой, пытаясь сориентироваться. Хорошая новость: у меня есть несколько минут, пока не возьмёт своё начало новая волна. Плохая новость: нас откинуло от берега.

Тянусь к набедренной кобуре, достаю нож. Набираю как можно больше воздуха в лёгкие и снова ныряю. Пока я мысленно благодарю своего лучшего друга Кира за то, что приучил меня носить с собой нож, нахожу лиф тонущего человека и перерезаю его.

Чужая доска только тормозила меня – переживёт. Тянуть за собой в воде только тело гораздо проще.

Выныриваю, подплываю к собственной доске. Кое‑как затаскиваю крупное тело на доску лицом вниз и наваливаюсь сверху, давая себе несколько секунд отдыха. Затем начинаю грести.

Ближе к берегу нас снова накрывает волна. На этот раз я прижимаюсь всем телом к человеку – это мужчина, и он такой широкий, что мне удаётся только крепко держаться за него, но не дотянуться до доски руками с обеих сторон.

К счастью, доску с нашими телами волна только омывает, но не переворачивает.

У меня больше нет сил, а до берега еще грести и грести. Я чувствую, что это конец. Лёгкие горят, а мужчина на хвосте всё усложняет. То, что мы ещё на доске и нас не скинуло, даёт примерно один процент на выживание. И я должна использовать его.

Перестаю двигаться, глубоко дышу. Руки медленно перестают гудеть. Океан сам выносит нас на лайнап.

У меня появляется план. Это либо спасёт нас, либо сделает инвалидами. Ну, или убьёт.

Итак, левая волна берёт своё начало. Я двигаю мужчину в центр, чтобы поймать баланс. Встаю на четвереньки, снимаю лиф и защелкиваю на лодыжке мужчины. Выпрямляюсь в полный рост над телом, оставляя его между своих ног.

Волна небольшая, но, если всё получится, она даст необходимый толчок и мы доберемся до берега. Возможно, даже живыми.

Волна пологая – это хороший знак. Она быстро возводит нас на пик. Единственное, что я делаю – согнув колени, маневрирую на месте так, чтобы вес оставался в центре.

Волна начинает спадать. Я приседаю ещё ниже, чтобы удержать одной рукой тело мужчины.

– Вот так! – визжу я, пока мы медленно подплываем на пенке к берегу.

Вытаскиваю ублюдка на песок и заваливаюсь рядом. Сердце бешено стучит, лёгкие горят, руки забились, и я, кажется, не чувствую ног.

Поворачиваю голову и вижу синие губы.

– Чёрт возьми!

Да уж, на этом всё не закончилось.

– Ты не умрёшь, придурок! Я не для этого спасала тебя!

Устраиваюсь рядом с ним, начинаю делать массаж сердца. Слава богу, я знаю, как это делать, в серф‑школе мы ежемесячно сдаем нормативы по оказанию первой помощи на воде.

– Дыши! Дыши!

Я нажимаю на его грудную клетку сильнее и чаще. Ничего. Зажимаю его нос пальцами, прижимаюсь своими губами к его, делаю искусственное дыхание – чередуя вдохи с массажем.

– Давай! Давай! Ты не умрёшь, ублюдок! Давай!

И вот, к моему счастью, он начинает кашлять. Я переворачиваю его на бок и из него выливается несколько литров воды.

Наконец‑то я могу нормально дышать. Откидываюсь на песок и закрываю глаза.

Я жива. Я выжила, чёрт возьми! И я спасла человека.

Улыбка расползается по лицу, а затем истеричный, нервный смех срывается с губ.

Эй, господь, ты видел? Почему бы тебе не сделать мне поблажку в будущем за такое рыцарство?

Мое тело трясет. Я всё ещё не чувствую нижнюю часть тела, солнце село, отчего стало заметно прохладнее. Дыхание потихоньку восстанавливается. Я чувствую себя живой. Счастливой.

Внезапно что‑то, или точнее, кто‑то – дёргает меня за плечо. Я распахиваю глаза.

Ублюдок сидит на песке. Его лицо бледное, волосы прилипли ко лбу, а грудь вздымается и опускается от частых вздохов. Но вот его глаза… Они голубые, как его губы минуту назад. Тёмно‑синее лимбальное кольцо обводит более светлую радужку. Он смотрит на меня с отвращением, будто я съела его собаку, а не спасла жизнь.

А потом он открывает рот и говорит хриплым, неблагодарным голосом.

– Зачем ты это сделала?

Глава 2

ХАНТЕР

Когда волны уносят, можно почувствовать освобождение, лёгкость, особую связь с природой. Стать частью стихии.

Вода. Она везде. Обхватывает ноги и руки, сдавливает грудь, заполняет лёгкие, пробирается сквозь нос, уши и рот. Мозг подает сигналы что‑то делать, спасаться. Но затем…

Тишина. Умиротворяющая тишина.

Это моя свобода. Быть поглощенным стихией – мое истинное освобождение.

Речь не о самоубийстве и не о смерти. Просто я зависим. Зависим от боли, от острых ощущений, от сладкого вкуса безысходности и неизвестности. Словно наркоман, не способный обойтись без очередной дозы.

Я по‑настоящему живу лишь в те мгновения, когда кровь бурлит под кожей, пульс гулко стучит в висках, сердце пропускает по три удара за раз. Обожаю, когда адреналин, подобно вулкану, извергающему огненную лаву и сметающую всё на своём пути, вырывается наружу.

В этот раз всё сложилось иначе.

После звонка сестры, сообщившей мне последние новости, я вышел из пляжного домика, взял доску и отправился к океану. Мне нужно было очистить голову от навязчивых мыслей.

Я – опытный серфер. Оранжевые флаги, предупреждающие о сильном волнении или подводном течении, меня не остановили. Покорив несколько рифбрейков и проведя в воде около получаса, я отплыл ближе к берегу, лег на спину и закрыл глаза. Слова Элли вновь и вновь прокручивались в сознании, разъедая мозг изнутри.

Моя сестра жила в Англии вместе с родителями. Она оставалась единственным человеком, с кем я продолжал поддерживать связь, поэтому все новости доходили до меня через неё. Даже если я вовсе не жаждал их узнавать.

Полностью погрузившись в свои мысли, пытаясь понять и заглушить эмоции от новой информации, я не заметил, как меня прилично унесло от берега. Видимо, в тот же момент оранжевые флаги сменились на двойные красные и начался шторм. Но осознал я это слишком поздно.

Волна накрыла меня. Я попал в замес: тело пронеслось в нескольких дюймах от острого рифа. Верным решением было бы приложить усилия, постараться выбраться из течения, спастись. Но не для меня.

Я почувствовал вкус чистого кайфа, когда пульс подскочил до максимума, а вода заполнила уши, нос и рот.

Инстинкты вопили, требовали что‑то сделать, но я проигнорировал призывы здравого смысла и расслабил тело.

Отлично. Это то, что мне было нужно.

В тот миг я мгновенно забыл обо всем.

Ещё один жёсткий переворот под водой. Я все еще держал глаза открытыми, хотя их жгло от соли. На несколько секунд тело выкинуло на поверхность и я неосознанно сделал быстрый вздох. Если бы мог, то и этому бы сопротивлялся.

Вновь волна и последнее, что я вижу, – цветной риф, в который врезается мое тело.

И вот она – тишина.

Забвение. Беспамятство. Никаких мыслей. Никаких чувств. Никаких эмоций.

То, чего мне так не хватало. Моего наркотика.

***

Соленая вода дерет горло, легкие горят, глаза щиплет. Но даже это приятно ощущать. Если бы не одно «но»…

Я на суше. Кто‑то вытащил меня.

Голова плохо соображала, но и дураку понятно: самостоятельно я бы не выбрался. Волны были огромными. Если бы я не умер от нехватки воздуха, меня бы убило об рифы.

Когда из меня вылилось несколько литров воды, я сделал глубокий вдох и провел ладонью по лицу. Сердцебиение постепенно пришло в норму, я осмотрелся.

Рядом лежала рыжая девушка. Она нервно смеялась, не замечая ничего вокруг.

Неужели это она? Испортила мне всё веселье и одновременно спасла от смерти?

Мой взгляд невольно пробежался по ее фигуре. Длинные худые ноги, небольшая грудь, обтянутая мокрым гидрокостюмом. Рыжие волосы – спутанные и перепачканные песком, спадали на плечи неровными прядями. Веснушчатый нос, полные губы, которые только начали возвращать розовый оттенок после пережитого.

Она выглядела слишком юной. Слишком хрупкой. Абсолютно не похожей на человека, способного вытащить из водного замеса мужчину восьмидесяти семи килограмм. Но вокруг ни души. Только мы двое на этом пустынном берегу. Значит, это действительно была она.

Я протянул руку и коснулся плеча девушки. Улыбка тут же сползла с её лица. Она повернула голову и широко раскрыла глаза цвета свежей травы после дождя. Такие зеленые, почти нефритовые.

– Зачем ты сделала это? – спросил я, не отводя взгляда.

Зачем полезла в воду за незнакомцем, вместо того чтобы позвать спасателей? Зачем подвергла себя опасности в таком юном возрасте ради адреналинового наркомана, который вряд ли будет благодарен за содеянное?

Ее глаза стали еще ярче, а выражение лица изменилось с удивленного на свирепое.

– Вообще‑то, я спасла тебя, – произнесла она твердо, почти чеканя слова. – Обычно люди говорят «спасибо».

– Я не просил тебя об этом.

Она резко встала, и я вновь прошелся взглядом по ее телу, теперь с нового ракурса. Грудь оказалась пышнее, чем показалось сначала, ноги действительно длинные, а их насыщенный загар неожиданно контрастировал с ее типом внешности.

В памяти всплыл одноклассник с рыжими волосами и веснушками, он вечно мазался кремом от загара, потому что умудрялся сгорать даже в дождливой Англии. Вероятно, ее волосы крашенные. Но все же… она красивая.

Прекрасна, как сирена, которая должна была затащить меня на глубину, а не спасти.

– И как ты планировал выбраться, придурок? – бросила она, резко разворачиваясь. Брызги с ее длинных мокрых волос полетели в моё лицо. – Неважно. Я ухожу.

Девушка подхватила голубую доску и пошла прочь, слегка пошатываясь. Было видно, что после пережитого ее координация слегка нарушена.

Я смотрел, как она удаляется. Ноющее чувство вины и чего‑то еще, такого непонятно и неуловимого, тонкой нитью пробралось в грудь. Я прикрыл глаза, пытаясь заглушить эмоции.

Нет. Я не хочу этого. Не хочу чувствовать, что бы это ни было.

Но все же я встал на ноги. Потребовалось несколько секунд, чтобы голова перестала кружиться, и я последовал за ней. Может, дело в том, что меня давно никто не называл придурком? Тем более незнакомцы. Тем более незнакомки, спасшие меня от смерти.

– Постой! – крикнул я ей в спину.

Без ответа.

Она продолжила идти, полностью игнорируя меня. Ее бедра покачивались из стороны в сторону в каком‑то соблазнительном танце, приковывая мой взгляд. Я ускорился, подстраиваясь под её темп.

– Чего тебе? – ответила она, плотно сжав губы, глядя прямо перед собой.

Очевидно, она сердилась. Несмотря на то, что я сам не испытывал никаких эмоций, читать чужие умел отлично.

– Как тебя зовут?

Она резко остановилась. По инерции я сделал еще несколько шагов вперед, затем вернулся и встал напротив нее. Мое внимание приковали влажные волосы, прилипшие к румяным щекам и лбу. Острое желание убрать их покалывало кончики пальцев.

Что это? Почему мне так хочется прикоснуться?

– Какая разница? – её голос хриплый, но мелодичный, будто далекий звон морского колокольчика.

– Хочу поблагодарить за спасение, – ответил я, не отводя взгляда.

Она подняла одну бровь, явно стараясь выглядеть незаинтересованной. Эта напускная холодность могла бы вызвать у меня ухмылку. Могла бы… но не вызвала.

Молчание затянулось. Ветер шевелил ее мокрые пряди, и одна из них снова упала на лицо. Я невольно сделал полшага вперед.

Девушка выглядела… мило. И очень молодо. В ее облике было что‑то неуловимо хрупкое, почти детское, но в то же время я ощутил несгибаемую силу.

– Ты болен, да? У тебя биполярное расстройство или ты сильно ударился головой? Ты только что сказал, что не хотел быть спасенным.

– И все же ты сделала это, – ответил я, выдерживая ее взгляд. – Итак, твоё имя?

Она отвела глаза, будто взвешивая все «за» и «против», раздумывала, стоит ли открываться незнакомцу, который вел себя так противоречиво.

– Талия, – все же произнесла она.

– Талия, – медленно повторил я, пробуя имя на вкус. Оно звучало мягко и идеально ей подходило.

– Это всё? – ее голос сочился сарказмом. – Когда наступит момент с благодарностью? Или ты решил ограничиться одним словом?

– Завтра. В это же время. В этом же месте. В семь.

Она громко фыркнула, закатив глаза.

– Еще чего?

Господи, она действительно только что фыркнула прямо мне в лицо? И почему‑то это вызвало не раздражение, а… интерес.

– На этом все, Талия. Увидимся завтра. В семь. И не опаздывай, мне это не нравится.

Я развернулся и ушел в противоположную сторону. Но через несколько шагов не выдержал и обернулся.

Талия все еще стояла на месте, спиной ко мне. Ветер играл ее рыжими волосами.

– Кстати, я Хантер, – бросил я через плечо.

Она резко развернулась. Лицо скривилось в раздражении.

– Мне плевать, Хантеееер, – мое имя слетело с ее губ искаженным, грубым тоном.

Затем она отвернулась и ушла. Быстро, решительно, будто хотела поскорее стереть меня из памяти.

Что с ней не так? Чокнутая какая‑то.

Подумал я, наблюдая, как ее фигура растворяется в закатном мареве.

Но тут же усмехнулся. Не мне судить. Моих тараканов очень сложно переплюнуть. И все же… ее дерзкий рот, ее непокорный взгляд, ее упрямая готовность спасать, даже когда ее об этом не просят – все это заинтересовало.

Почему‑то я точно знал: завтра в семь она будет здесь.

И я буду ждать.

***

Когда я в очередной раз проверил время на часах – стрелки показывали половину восьмого. Но именно в этот момент, наконец, на горизонте появилась рыжеволосая сирена. Уверен, она специально заставила меня ждать.

Хорошо. Очень хорошо, Талия.

В какой‑то момент я всерьез подумывал развернуться и уйти. Найти местный бар, возможно, познакомиться с кем‑то на ночь. Все как обычно. Но что‑то остановило меня. Что‑то неуловимое, настойчивое, будто тихий голос внутри. Дождись, Хантер. Дождись.

Осмотрев приближающуюся девушку, я невольно кивнул сам себе. Не зря ждал.

На ней был белый сарафан на тонких бретельках и серые (видимо, когда‑то белые) конверсы. Просто, но эффектно. Она словно воплощение летнего вечера: лёгкая, свободная, немного небрежная, но от этого еще более притягательная.

Ее пушистые волнистые волосы развивались от лёгкого вечернего ветра. Пряди то и дело выбивались, легонько, словно целуя, били по лицу. Она машинально убрала их, но ветер тут же вернул их на место.

– Ты ещё здесь? – произнесла девушка скучающим тоном, разглядывая свои ногти так, будто там есть, что-то важнее, чем мое присутствие.

Но я заметил: пальцы чуть подрагивали. И в голосе, несмотря на равнодушие, уловил легкую нотку волнения.

– Ты хотела, чтобы меня здесь не было?

– Я надеялась, – ответила она, так и не взглянув на меня.

– Рад разочаровать тебя, красавица.

Её лицо мгновенно изменилось. Незаинтересованность сменилась насмешливой гримасой, брови поползли вверх.