Замуж не за того

Неужели еще один расчетливый мерзавец на мою многострадальную голову?!

Выхожу из-за кустов и, придерживая юбки, иду мимо парней. Мостки, где воду набирают, чуть подальше. Народ всегда купается ниже по течению. Трава высокая, переступаю аккуратно: что, Огнеяр, ошарашен, да?

Секунда. Две. Три. Он приходит в себя и натянуто улыбается. Парни со мной весело здороваются, всем скромно киваю. И бочком, бочком к мосткам.

Краем глаза вижу: Огнеяр выходит из воды и быстро шагает навстречу. Чуть замедляю шаг.

На красивом лице ммм… недовольство.

– Здравствуй, Светозара. Что, у вас вся вода в доме резко кончилась?

Так-так, глаза в землю и голосок поласковее.

– Здравствуй, милый. Сестры в поле ушли, не набрали, а мне нужно обед готовить.

– Красуешься перед парнями? – похоже, я неубедительно вру.

– Только о тебе и думаю…

Огнеяр, ни слова ни говоря, отбрасывает со лба челку, берет у меня ведро, а меня саму за руку и ведет к мостку.

Зло ведет, практически тащит, еле поспеваю за шагом. Так, чего доброго, наберет мне воды и до порога проводит. Если сестры не ушли, придется как-то выкручиваться. Да и воды в доме полно.

Играю дурочку:

– Правда, скоро нам жениться, а ты не навещаешь совсем…

Он смотрит… с неприязнью. Странный парень – красивый и… не понимаю. Чего разъярился? Я все-таки ошиблась, и он готовый домашний тиран и деспот?

Но ауры властности совсем нет. И сила как-то не заводит. Разглядываю сквозь ресницы его тугие загорелые мышцы, эффектные кубики пресса и… ничего во мне не колышется.

В мать, видимо, пошел. От старосты темные волосы, голубые глаза и… все. Может, губы еще.

А вот староста даже в рубахе… козел. Нафиг представлять.

– Скоро уже поженимся. Я тебе ведро наберу и до пригорка провожу. Иди домой и больше перед парнями не показывайся.

Ревнует? Парни, как на подбор, молодые, сильные и по пояс голые. Прям спортивная команда в мокрых… гм…

Да, тут шаг влево, шаг вправо – расстрел. Вдруг я уже опорочила доброе имя свое и семьи, выйдя к ним? Н-да.

Как раньше, на пляже, не пофлиртуешь. Размечталась, Светка.

Огнеяр набирает мне воду и ведет обратно другой дорожкой. Ведро, спасибо, сам держит. Девицы местные себя не берегут, носят тяжести, какие у нас только в багажнике машины возишь.

К этому можно попривыкнуть, мышцы подкачать, а вот что с женихом не так?

Вдруг он начинающий черный колдун, и ему для инициации во что бы то ни стало нужно провести со мной кошмарный ритуал? Староста потом все покроет: слаба была ваша Светозара, не выдержала тягот семейного быта.

И тут меня прошибает холодный пот. Велимир-то, наш староста, реально колдун. Память Светозары услужливо подсказала.

Только не травник, как Ясиня, а более практической направленности. Браки, например, именно он заключает. Себя поженить не может, надо куда-то ехать в храм, а подопечных – вполне.

И что он еще умеет, кроме административного колдовства, вопрос большой, но люди его потому и слушаются. Как любого другого старосту. Устройство мира такое.

Блииин. Он меня съест и не подавится. И не обвинишь, что проклятый маг, даже донос некуда послать… хотя читать и писать умею.

Кстати, а может, Светозара не просто так в бане «угорела», а намеренно? Не хотела на алтарь ложиться и решила, что от увечной колдуны откажутся. А мне теперь отдувайся.

Ничего, покажу им кузькину мать. Уж не знаю, как проверну, по обстоятельствам смотреть буду. Все-таки бежать куда-то «в лес», не имея ни знакомств, ни денег, ни магии в рукаве – дело совсем гиблое. Меня просто изнасилуют и прикопают под ближайшим кустом.

Подхватываю ведро и несу домой. Семья работает в поле и на огороде, а я от этих хлопот освобождена – нужно довышивать полотенца, скатерти и всякое белье оберегающими узорами.

***

Через неделю все подготовили. Я, как заведенная, перешила и перевышивала целую гору текстиля. Хорошо, хоть ткать его не пришлось.

Парни с Огнеяром во главе строили избу и построили.

Староста, не к ночи будь упомянут, забыл дорогу в наш дом.

Признаюсь честно: ждала. Он не приходил, я сначала злилась, а потом расстраивалась.

Лучше, когда колдун на виду, а не замышляет что-то где-то. То есть на его мысли я никак не могу повлиять, конечно, но спокойнее, если хотя бы вижу в глазах доброе или злое отношение.

А на самом деле я немного надеялась: вдруг он еще раз меня увидит, и ему станет меня такую хорошую-пригожую жалко? И передумает мучить.

Самый трындец, что мне дико хотелось… За неделю «воздержания» постоянно ловила себя на неуместном желании ему отдаться.

Это Светозаре по неопытности пофиг на секс, а вот мне – совсем иначе. Ворочалась ночами без сна, а потом себя одергивала.

Что касается Огнеяра, на меня будто отупение нашло. Чем ближе к свадьбе, тем меньше думала о том, как лечь с ним в постель.

Дичь полная и несусветная. А не лечь нельзя – обычай наутро вывешивать простыню со следами крови.

Интересно, откуда их взять, если мужчина умелый, а девушка возбуждена до крайности? У многих тогда чуть покапает и все. А часто совсем не кровит.

Хммм, свинью не зарезать, курица не в тему… хоть себя саму режь, ну, там бедро осторожно, и мажь…

Почему-то в другой мир я поверила и в загробную жизнь легко, а вот с нелюбимым и нежеланным спать – словно и не про меня.

Огнеяр за неделю тоже ни разу не не показался, кроме дня, когда принес ритуальные подарки. Не мне лично принес, а моему дяде вручил при всей семье.

Опять красивый, любезный весь, речи гладко толкал, а в мою сторону не смотрел почти.

Может, все же не колдун, а девушка любимая у него?

Так или иначе, день свадьбы наступил.

Заранее мы наготовили еды на всю деревню, и старостины дочки помогали, а сегодня с утра меня принялись парить в бане, одевать, украшать и напутствовать.

Брачная ночь, мол, случится после пира и в присутствии старосты. Именно он должен проверить, что я девственна и окончательно закрепить брак каким-то колдовством.

Я как это услышала, так ноги и подкосились. Он это как проверит-то? Будет свечку держать или прямо потрогает?

Хотя что я – если только смотреть, ему простынки хватит, как всем.

Похоже, меня ждет… даже не представляю, как это обозвать!

Нет, это разве нормально, когда один левый мужик шпилит девушку, другой за этим удовлетворенно наблюдает, а родственники только за? Может, кому и нормально, особенно всяким исследователям народных обычаев, но уж точно не мне.

И плевать на фантазии о старосте. Они на то и фантазии, что хороши, пока не воплотились.

А он, извращенец, значит, не против был посмотреть, как перед ним кончу? Хренушки. Кто-то вообще может кончить в таких условиях?

Или – аж подскакиваю, и тетка Чеслава, вплетающая украшения мне в косу, недовольно бурчит – он на то и колдун, чтобы ну это… помагичить там и вызвать у девушки искусственный экстаз? Изощренное магическое изнасилование.

И вообще… нет, это не ревность, а банальное любопытство: он, аки местный порнограф, наблюдает за буквально каждой парой? Получается, так…

Не выдерживаю:

– Тетушка Чеслава, отошли ненадолго сестер… У меня вопрос стыдный.

Когда девушки выходят, а старостины дочки с явным подозрением переглядываются – вылитый папочка – продолжаю:

– Староста все время при нас будет, когда с мужем лягу? Мы должны прямо при нем стать супругами?

Вопрос достаточно дурной и точно для наивной девушки подходящий.

Тетка причмокивает и говорит:

– Нет, Светозарушка. Он в соседней комнате сидит. Ждет, когда муж с простыней к нему выйдет, принимает простыню, заходит и закрепляет обряд. Не бойся, он тебя не обидит.

– А потом что с простыней?

– Вывесит староста ее во дворе молодой семьи. В вашем. Тогда и гости поутру увидят.

– Спасибо, тетушка. Это все, что я спросить хотела.

Боже, какое облегчение!

Огнеяр меня не хочет, значит, можно попробовать с ним договориться. Порежу в самом деле бедро, или он, такой благородный, порежется, попачкаем ткань, а спать вообще не будем.

Никто же больше не проверит, что у меня под юбкой, а далеко не все пары в первый раз зачинают. Скорее, наоборот, ничтожное исключение.

В идеале уговорить бы его совсем не заниматься сексом.

Пока меня признают бесплодной, пройдет минимум год, а за год я уже думаю как-нибудь свалить из этого теплого местечка. Хотя бы опять погадать на зеркалах. Авось, повезет.

Тетка зовет девушек обратно, и продолжается свистопляска. Меня одевают в три особенные длинные белые рубахи друг поверх друга, раскрашенные алыми узорами. Сверху ало-золотой сарафан с поясом, а на голову вместо платка что-то наподобие венца. Шею унизывают диким количеством бус, а на запястья браслеты.

Хотя и смотрюсь, как новогодняя елка, но довольно симпатично.

Лицо тоже раскрашивают. Реснички, бровки, губки, щечки. Как Огнеяр меня такую увидит, у него совсем опадет.

Хотя, вероятно, ошибаюсь, и раскрас нужен во время общественной церемонии, а потом меня как-нибудь умоют. Иначе бедный жених. Не Огнеяр, конечно, а так, гипотетически.

У Огнеяра хорошо бы совсем опал с концами, тогда меня еще и законно разведут. Да, пожалуй, чудесный исход событий!

До сих пор не верится, что это все это происходит сейчас, со мной и взаправду.

Слышу шум со двора. Жених явился и ожидает. Пора выходить.

Сестры выходят раньше. Я так понимаю, им надо «сопротивляться» дружкам Огнеяра и требовать за меня выкуп. А когда они договорятся, он войдет, возьмет меня за руку и выведет на улицу перед всей честной толпой.

И прикосновение будет холодным и жестким, словно меня робот схватил и потащил.

По идее тут должен быть староста, но его нет.

Староста как колдун ожидает около священного дерева, которое растет вдали у реки. Я там, кстати, ни разу не была, ну и не положено туда просто так заявляться.

К дереву мы едем на «свадебном поезде». Огнеяр на коне, а я в саночках. Семья и гости – кто в санях, кто на конях. Не прямо едем, а петляем немного по улочкам, чтобы «нечисть обмануть».

А дальше выходим и пешком.

Опять эта рука Терминатора, ей-богу!

Мужик, я понимаю, что ты не тренировался меня водить, но можно хоть чуть нежнее?

И вообще, где мое чудо? Я вроде как в сказку попала, но пока, если бы не мой здоровый пофигизм и практическая сметка, не выжила бы.

А люди вокруг довольные, идут и песни распевают. Разные, не прям чтоб веселые. Хорошо, что я ничего не обязана петь, так как якобы тоскую по смерти в старом роду, но не должна гневить новый род.

Посему можно насладиться чудесной прогулкой – если бы медведь тащил, и то наверняка мягче волок бы.

Плюс один: все расстояния в деревне маленькие, так что удовольствие быстро заканчивается.

Мое наваждение и несостоявшийся сообщник стоит на площадке с какими-то идолами. Рядом с ним нечто вроде столика, а на нем чаша и еще что-то, что издалека не разглядеть.

Ну вот на что я рассчитывала? Он типа остановит обряд и всем скажет, что сам меня любит?

В месте, где дочку за деньги продают? Никто даже не поинтересовался, люблю ли я Огнеяра. Да какая разница? Главное, он богатый, работящий и «выгодный», вот и не дури девка.

А потому моя задача не хлопнуться в обморок, не разреветься позорно и не превратить свой боевой раскрас невесты в раскрас папуасского людоеда.

С другой стороны, мне-то чего плакать? Я замуж не выхожу. Выходит Светозара. Я просто играю ее роль в местном поселковом театре, потому и страдать не о чем. Что бы колдуны ни творили, главное, чтобы не били и оставили мне мою девственность.

И я буду счастлива, очень-очень счастлива.

Огнеяр подводит меня к старосте… хорош, поганец. Не Огнеяр, хотя Огнеяр разодет, как петух, и объективно модельной внешности. Староста проще… но вместе с тем и благороднее. Без слащавости.

И кажется ли мне, но я вижу в его глазах плохо скрываемую радость.

Что, сцапал-таки лис курочку?

Он что-то говорит на незнакомом языке – видимо, специальном обрядовом, а затем произносит:

– Дайте мне руки.

Огнеяр протягивает ему ладонь, и я с опаской делаю то же самое.

Сынок – помесь медведя с Терминатором, а староста мне сейчас все пальцы переломает…

Или… я вообще ничего не понимаю!

Он вроде как меня держит. Даже ведет к идолам под какой-то речитатив… но ощущение, что захоти я сплясать, спокойно смогла бы! А он бы держал, не отпуская, точно опора в суетном мире. Точно дом… и крепость… Точно бесконечная воплощенная уверенность, что в любой момент он меня защитит…

Всего лишь касание на моей недосвадьбе… но какое…

А пока я пребываю в шоке, староста доводит нас до идолов. Под пение кланяемся им в пояс, и гости тоже кланяются.

Затем староста нас разворачивает и ведет к реке. Оставляет у самой кромки воды, наклоняется, зачерпывает двумя ладонями и с заклинаниями брызгает сначала в Огнеяра, а потом в меня.

Затем без вопросов берет наши руки – вновь краткий миг блаженства! – и соединяет – о, привет, медведь.

Ну что, Огнеяр теперь мой муж или все еще нет?

В сопровождении старосты подходим к ритуальному столику. Оказывается, там лежат цветочные венки.

Медведушка надевает мне венок на венчик, я украшаю его. Лицо у него постное и приличествующее случаю. Ни тени улыбки. Староста тоже хмур.

Теперь ритуальная чаша. Что там в ней, не знаю. Какой-то отвар, и мы должны его испить. Ну, пью.

А дальше начинается гроза.

Сразу поднимается шум, гам, паника и крики:

– Как же священное дерево?

Голос старосты, низкий и звучный, перекрывает их все.

– Боги благословили свадьбу своим знаком. Поклонимся и уходим.

Все, кто только что бесновался, ошарашенно смотрел друг на друга и заламывал руки, как по команде кланяются идолам в пояс.

Я, разумеется, тоже. Не знаю, что это за боги, но после случившейся со мной магии как-то не хочется с ними ссориться. А то, глядишь, испепелят за то, что влезла в чужое тело и за чужого жениха выхожу.

Он тут как тут – быстро ведет к саням, и да, хватка все та же ужасная, а дождь льет на нас, на народ, на площадку с идолами – на улице уже не попируешь и не попразднуешь.

Ничего, в доме столы накроем, в новой избе, пока все еще окончательно не вымокли. Ловко, споро, быстро – хвала небольшим расстояниям – «свадебный поезд» мчится домой.

Там тепло, сухо, а здесь сверкают молнии, гремит гром, и теплые капли смывают краску с лица, сарафан липнет к телу, я закрываюсь от дождя… и, похоже, нам грозит небольшое переодевание… неважно, зато в дом Огнеяр вносит меня впопыхах, и никто не осыпает нас ритуальными зернами – слишком сыро.

Изба скроена на совесть – просторная, для большой семьи. Так сказать, статусная. Места хватает на всех приглашенных.

От печи идет жар, да и на улице парко – на мокрую одежду никто особого внимания не обращает, а я в общей кутерьме не успеваю отслеживать, где староста. Он, как будто, одновременно всюду и распоряжается праздником.

Сижу на почетном месте, Огнеяр рядом, а у меня зуб на зуб не попадает.

Скоро споют положенные песни, вынесут каравай, потом гуся, а затем и куриный пирог. Можно будет отщипнуть от него чуток, воды выпить и идти… в баню.

Именно в бане по всяким хитрым правилам подготовлено ложе.

Блин, как бы незаметно стянуть нож со стола? Шпилек-то в волосах нет, чем бедро царапать?

Видимо, никак не стянуть. Карманов у меня даже не предусмотрено, за браслет нож не заложишь, да и провожать нас будут всей толпой…

Точно заметят. Тот же староста заметит и «сдаст».

Ловлю его взгляд.

Настороженный, внимательный. Спешно отвожу глаза.

Из-за тебя, мужик, мне придется в бане говорить с Огнеяром шепотом. А что в это время будешь делать ты, вопрос… Мужчина, у которого давно никого нет, когда за стенкой как бы явно секс. Прям загадка, чем же ты можешь заниматься.

Начинается пир. Гости едят, пьют, а мы с Огнеяром сидим истуканчиками, «сил набираемся».

У меня в голове шум: не слышу, о чем поют, не соображаю, что говорят. Староста со своего почетного места тоже что-то говорит.

Соберись, Света. Впереди решающий шаг.

А мне уже и голодно, и страшно, и пить хочется… хотя немного дождевой воды попила.

Приходит время куриного пирога. Отламываю, не разбирая вкуса, проглатываю.

Огнеяр тоже ест, а как заканчивает, ему подают ступку с пестиком. В ступке что-то налито, и он должен это, гм, потолочь на виду у всех. А я – выпить.

Фу, гадость, какая. Этак дальше каждому понятно, что будет.

Как неживая, под частушки встаю, подаю Огнеяру руку.

На улице так и поливает и погромыхивает. Староста идет к бане первый, открывает дверь, за ним мы, а за нами быстренько все гости, распевая непристойности. Весело им, ничего не скажешь.

А мое сердце отбивает чечетку и вот-вот уйдет в неровный ритм.

Нас доводят до ложа, оставляют кучу жутких в бесстыдстве напутствий… господи, да даже мне стыдно, староста делает знак, и все выходят. Он идет провожать.

Смотрю, гости ему еду в баню захватили со стола, голодным не остается, пока будет нас караулить. Ну, хоть отвлечется.

И… сейчас или никогда… пока старосты нет…

Я поворачиваюсь к Огнеяру, открываю рот… и закрываю. Жутко, насколько его взгляд полон черной злобы и ненависти!

Делаю шаг назад, другой, еще один… пячусь спиной и …врезаюсь в вернувшегося старосту.

Блииин! Почему я, дура дурная, не учила айкидо?! Глядишь, и в теле Светозары бы что-то вспомнила… а то они же меня сейчас…

Не успеваю даже пикнуть, как староста неуловимо быстро задвигает меня себе за спину.

Словно рыба, ошарашенно открываю рот… дыхание перехватывает.

Староста говорит:

– Помнишь наш уговор, Огнеяр? Пей.

– Но…

Велимир слегка наклоняет голову. Я из-за спины не вижу, как он смотрит на сына, но тот, как послушная марионетка, подходит к ложу, вытаскивает из-под перины какую-то фляжку, открывает и выпивает, запрокинув голову. До донышка.

Следом медленно раздевается до штанов, ложится на кровать, укутывается одеялом и… замирает.

Все в жуткой, ужасающей тишине. Стены бани толстые, снаружи никого нет, никакого праздника не слышно… да и люди точно в доме под таким-то дождищем! Не подслушивают у стенки.

Миг, другой.... с кровати вдруг доносится… храп.

Огнеяр самым натуральным образом спит!

А, значит, я со старостой, считай, один на один… мамочки…

Сейчас он и мне прикажет что-то выпить, а потом… хотя не, вряд ли прикажет. С крикливой бандитам всегда «интереснее».

Резко, как будто только что не стоял ко мне спиной, староста оказывается ко мне лицом к лицу, и взгляд его ярко-голубых глаз впивается прямо в душу.

– Ну, здравствуй, женщина иного мира.

Ааап. Я не рыба. Рыба не я.

Староста… ну, то есть в такой обстановке он мне явно не староста… усмехается.

– Стой. Лавку принесу, поговорим.

Внос лавки занимает считанные мгновения. Я стою столбом и даже представить не могу, как теперь с Велимиром общаться.

– Садись, иномирянка. Как тебя звали у себя?

– С-с-вета…

А вот попробуй не ответь… Послушно сажусь, как кукла, как загипнотизированная, в полной прострации. Правда, и Велимир сидит спокойно на краю лавки и никаких поползновений в мою сторону не делает… вроде.

– Хорошо… Света… удобно… – и голосом как гладит.

Никогда мое имя не произносили так опасно… чувственно. Не расслабляйся, Игнатенко.

– Ты хорошая лицедейка… боги очень милостивы ко мне…

– Эээ… и что же вы… гм… замышляете?

Сижу поскромнее, сложив руки на коленях, как примерная ученица. На всякий.

– Есть земли, где женщины сходятся с мужчинами без одобрения богов. По-твоему, без свадьбы. Живут так целую жизнь, и все их устраивает. Я попросил у богов привести мне такую женщину.

Мгм… это что, он меня оскорбляет?! Или это «безоценочное суждение», ни жарко ему, ни холодно? Меня-то уже потряхивает.

– Ааа… простите, зачем?

Велимир кивает, словно своим мыслям.

– Мой сын не мужчина. Жена, когда узнала об этом, умерла от тоски. Но прежде вымолила у меня обещание заботиться об Огнеяре. Я прогнал его, но волей богов решил женить Огнеяра на такой иномирной женщине.

Угу, на «такой». Он меня за гулящую считает?! Из последних сил сдерживаюсь:

– Как женить, если он не мужчина? – импотент что ли…

– С благословения богов я провел обряд – все уверены, что свадебный. В их глазах ты теперь жена Огнеяра.

Опасливо отодвигаюсь, чую, Велимир еще не все рассказал… приберег вишенку на торте.

– Я не стану с ним ложиться!

– Конечно, не станешь. В каждой семье должны быть дети, а Огнеяр не способен их зачать. Поэтому ты родишь от меня.

Задвижка на двери закрывается сама собой.