Знание, что, во-первых, «я» – действительно Светозара. Живу на попечении у тетки Чеславы, потому что родителей и братьев с сестрами унесла ужасная болезнь. Не задарма живу, по хозяйству помогаю, черную работу делаю, но тетка всяко безумно хочет сплавить в какую-нибудь семью замуж. Правда, эта голубая мечта практически неосуществима – особого приданого у «меня» нет.
Когда староста вдруг просватал «меня» за своего сына Огнеяра, тетка чуть с ума от радости не сошла. Староста сказал, приданое ему не нужно, а сыну «я» давно приглянулась.
Самое странное, что «я» – то бишь Светозара, а не Света Игнатенко – никаких влюбленных взглядов со стороны этого красивого парня не замечала. А вот оценивающие со стороны его отца – да.
Светозара тогда вытягивалась в струнку и замирала, авось староста закончит страшно глядеть и отпустит. Он так и делал.
Я бы точно неладное заподозрила, в смысле какой-то интерес личный, но Светозара считала эти смущающие гляделки просто обычаем – невестку всегда родители присматривают.
А потом случилось несчастье. Она пошла в баню, не уследила за печью, ну и вот.
М-да…
Жирнющие тараканы завелись в моей голове…
И самое страшное, что голова-то взаправду… не моя. И тело… чужое. Получается… жуть, что получается.
Свечу, падающую на белую тряпку – помню. Нечто в зеркале – помню.
Если предположить худшее – я, Игнатенко Светлана Васильевна… сгорела в собственноручно устроенном пожаре.
А горемычную душу затянуло в открывшийся зеркальный портал. В тело некой Светозары Батьковны, которая по несчастливой случайности чуть не умерла в бане. А может, и умерла, вот я и смотрю на мир ее глазами…
Жееесть.
Хорошенькие пироги, только как мне отсюда выбираться?
Если и тела моего настоящего уже нет, и дома нет, и портал схлопнулся… В интернете зеркальный коридор именно порталом называют.
По идее, можно попробовать опять погадать, но, кажись, это и вправду плачевно заканчивается. Не пожаром, так риском попасть на костер за колдовство. Мало ли, как тут принято…
А значит… надо знакомиться с женихом. Вернее, узнавать его получше.
Кстати, что-то припоминаю про угоревших: говорят, в тяжелых случаях они частично память теряют. Выходит, обстоятельства даже сложились удачно, и меня никто не разоблачит…
Непрошеные слезы застилают глаза.
Плачу обо всех своих родных, о том, что не случилось… хотя с замужеством теперь явно сложится.
Где наша не пропадала!
***
Когда я вдоволь наревелась, в избе, как по волшебству, появляется тетка Чеслава с новой порцией целебного отвара.
– Не плачь, Светозара. Всем им на том свете хорошо, боги милостивы. А у тебя нос распух, краса ненаглядная. Выпей, на.
Как объяснить ей, что сначала я вспомнила родню, а потом… Глупо же обольщаться, что люди тут много путешествуют. Быть может, на ярмарку в соседнюю деревню ездят, и то не каждый день.
Интернет, шопинг, кино, посиделки в кафешках, катания на машине по ночному городу и… ай, лучше не травить душу. Все придется забыть. Привычного тут нет и никогда уже не будет.
Хотя, раз меня забросило именно сюда, значит, здесь мое счастье. Запрещаю себе думать иначе.
Тем более, в зеркале я вижу девушку лет на десять, а то и пятнадцать младше себя настоящей. Пышногрудую, крутобокую – местный эталон.
– Цела красота. Давай-ка полежи денек и принимайся за работу. Приданое не дошила.
Чудная больничка, даже отлежаться не дают. А с другой стороны, чего лежать, если напиток Ясини творит чудеса.
Судя по воспоминаниям Светозары, она – суперкрутая травница и «настоящая колдунья». А за колдовство тут, к счастью, никого не жгут, не топят и не сажают. Если колдовать в угоду местным богам, разумеется.
А еще, прямо скажем, не особо приятно лежать беспомощной, когда незнакомый мужик заходит к тебе полуголой, как к себе домой.
Вдовец. Дочери хозяйство ведут, а он по жене тоскует. И на меня, то есть на Светозару, пялится.
Ладно, чем думать о каком-то беспардонном мужике, думаю… где носит моего жениха?! Я уже и проснулась, и поспала, и опять проснулась, и поспала, а его все нет и нет. И тут явно не какие-то восточные порядки, что ему нельзя… или они самые?
К сожалению, память Светозары не суперкомпьютер. Что-то я помню хорошо, а что-то теряется в дымке.
Нет, Огнеяр красивый, конечно, но у мужика не это главное достоинство. Лучше бы наглость была, как у старосты. Мне и так осточертели равнодушные сволочи, для которых переставала существовать, стоило только серьезно заболеть!
Может, ну ее, свадьбу? Встану на ноги и куда-нибудь сбегу?
С другой стороны, убежать можно и замужней, прихватив старостины богатства.
***
Семья тетки – это ее муж, три сына и пара дочерей. Два сына женились уже, третий собирается, а дочкам еще рано.
Нехитрым путем выясняю, что Светозару и раньше считали замкнутой, а после гибели семьи она совсем ушла в себя. Так что, хотя голос ко мне вернулся, молчание никого не удивляет.
Все привыкли, что работаю себе в уголочке. Вышиваю и при каждом стежке представляю, что это не полотенчико, а пятая точка жениха.
Дома я, разумеется, не вышивала. Даже иглу не держала после уроков труда ни разу. А руки Светозары помнят, как продевать, как втыкать, ладненько так и гладко в обтянутую портками упругую «Огнеярову задницу».
Оказывается, визиты до свадьбы не очень приветствуются. Мол, потом намилуетесь вволю. Хотя если жених очень хочет – может.
Мой что, кардинально против женитьбы, или ему папаша новости докладывает?
Неведение – худшая пытка.
Вдруг понимаю, что стало подозрительно тихо. А ведь я не одна сижу – обе сестры вышивали свое рядом и болтали. И еще странно темно. Поднимаю глаза… трындец!
Староста прямо надо мной нависает и сверлит жутким взглядом, а лицо непроницаемо суровое. В голове сразу каша, только соображаю, что глаза у него ярко-голубые, как ой… укололась!
Сестры тихо сидят, в пол смотрят. По ходу все местные юные девицы старосту опасаются.
Бывают такие мужчины: им даже орать на тебя не надо, или руками размахивать, или там пригвождать к стенке, доказывая свое право сильного. Им достаточно просто посмотреть, и ты понимаешь, что… все сделаешь, как он скажет, пойдешь на край света за ним и… ну нафиг!