Я перестала слушать после фразы “тоже с Земли”. В ушах зашумело, и мне пришлось сесть в кресло.
– В этом мире есть еще кто-то с Земли, Хавьер?
– Ну я же и говорю – сестра Альмиры, Альбина, кажется, ее зовут… Не помню уж точно, я ее видел всего один раз. Да и ее королевство не так далеко, если позволит, то можешь как-нибудь нанести визит.
У меня перед глазами все поплыло, а потом я восторженно вскрикнула. Создатель, помоги мне познакомиться с этой Альбиной! Не верю своим ушам! Девушка с Земли, да еще и кто – королева!
Я визжала от радости, закрыв рот ладонями, а дворецкий испуганно прижался к полкам.
– Все в порядке? – спросил он, осторожно оглядываясь, словно ища пути к отступлению.
– Ты даже не представляешь, как я рада! Хавьер, я не одна в этом вашем долбаном мире!
– Чего это он долбаный-то…
– Ой, прости, – хохотнула я. – Просто мечтой всей моей жизни было стать знаменитым журналистом, а не умереть в двадцать восемь и оказаться черт знает где. Но сейчас я ни капли не жалею, что все так случилось. Я не попала в ад, это уже хорошо, и совсем прекрасно осознавать, что совсем рядом есть кто-то такой же, как я!
– Я понимаю твою радость, но давай вернемся к проблемам. Если не разберемся с ними, то остаток жизни проведешь в тюрьме.
Слова Хавьера меня отрезвили, и я нырнула в документы. Так, портер Ларины – десять тысяч золотых!
– Хавьер, нам надо продать кому-то эту Ларину! Мы сразу покроем долг по налогам за один год, может тогда герцог увидит, что дело движется.
– Портреты особо спросом не пользуются, но давай попробуем. Возьмем его, несколько картин и бутылку вина урожая сто пятого года. Марья ее хранила лет пятьдесят, и все жалела выпить. Смотрела на бутылку, любовалась, даже пыль протирала, но на этом все.
Первым делом мы решили зайти в винный погреб, а потом уже пройти по бальной зале и собрать картины. С одной стороны мне было жаль распродавать имущество бабули, но с другой… С другой у меня было разваленное графство и маячащая на горизонте королевская тюрьма.
ГЛАВА 6
Тяжелую железную дверь пришлось открывать вдвоем. Я поворачивала ключ в замочной скважине, а Хавьер со всей силы приподнимал ее, потому что стену каким-то образом перекосило, всего на несколько миллиметров, но этого хватило, чтобы замок сместился.
– Почему вход в туннель, который ведет через все королевство, защищен меньше винного погреба? – вопрос был риторическим, поэтому дворецкий только усмехнулся.
В погребе оказалось темно, благо Хавьер взял с собой свечи, и их света хватало на то, чтобы осветить несколько стеллажей.
– Самые дорогие вина находятся в конце помещения, идем вон туда, – мужчина мягко подтолкнул меня влево и пошел позади, чтобы освещать путь.
Впереди, среди нескольких пузатых бочек, показался небольшой деревянный стеллаж и на его полках пылились двадцать бутылок из темного стекла.
– Так, вот как раз та, что нам нужна, – Хавьер передал мне бутылку без этикетки, на горлышке оказалась привязана бечевка, на конце которой болтался картонный квадратик. Я внимательно присмотрелась и витиеватые буквы на нем сложились в надпись – “Хордон, Юг, 105 год”.
– Сейчас семьсот одиннадцатый год, этому вину… шестьсот шесть лет?
– Верно. Эту бутылку подарили графу Де Монпас в то время, когда он покупал дом на побережье. У Его сиятельства сложились прекрасные отношения с королем Понтары, чего нельзя сказать о Марье…
– Неудивительно, – я еще раз посмотрела на бутылку. Моих познаний в алкоголе не хватало для того, чтобы понять, можно ли вообще пить вино, которому больше половины тысячи лет? Мне кажется, это ну слишком большая выдержка. Передержка, я бы сказала.
– Есть еще одна, урожай так же собранный в Хордоне но в четыреста двадцатом году.
– А сколько стоят они обе?
– Та, что у тебя в руках – не знаю, но вот эту графиня купила у местного коллекционера за восемь тысяч, смею предположить, что вино сто пятого года можно продать тысяч за двадцать.
Я крепче стиснула пальцы на бутылке. Двадцать тысяч! И десять – картина, и восемь – вторая бутылка… Создатель! Я обернулась и окинула взглядом весь винный погреб. Здесь, если посчитать, наверняка окажется не одна сотня бутылок, правда, не таких дорогих, но в любом случае ни одна из них мне не нужна. Разве что, оставить несколько для гостей. Я фыркнула на этой мысли. Каких гостей? Судя по всему, деревенские ко мне на чай ходить не будут. И тут я задумалась – если графиня была такой недружелюбной, то как она поддерживала отношения с другими графами, герцогами… королем? И поддерживала ли вообще?
– Алина?
Я вынырнула из раздумий, а Хавьер уже тащил меня под локоть на выход.
– А у бабули были друзья?
– Есть одна подруга, которая живет в доме на побережье.
– И все?
– Все.
– Она хотя бы поддерживала отношения, например, с тем же графом Де Вирго, к чьему сыну мы сейчас поедем?
– О-о-о, – развеселившись, протянул дворецкий. – С графом Марья не дружила, а вот с его сыном… Виконт Лонд – любимый собутыльник твоей бабули.
– Да что она за человек такой, эта бабка, – ворчала я, со всей силы прижимая к себе бутылку. На долю секунды показалось, что она сейчас выскользнет и разобьются двадцать тысяч на моих глазах, и мне сделалось дурно.
– Своеобразный. Честно говоря, я думал, что характер Марьи – особенность мира, из которого она прибыла, но, узнав получше тебя, начинаю подозревать, что дело вовсе не в том мире.
– Это точно, на Земле полно таких экземпляров как она.
– Ты не чувствуешь к ней родственных чувств?
– Я никогда ее не видела, даже на фотографиях. Мама тоже о ней не рассказывала, она знала лишь имя и то, что Марья умерла во время родов. А бабуля упоминала когда-то моего деда? Его я тоже не знаю, думаю, что он и не был в курсе того, что Марья была беременна.
– Нет, никогда. Твоя бабка не особо любит вспоминать Землю, особенно после того, как все попытки вернуться обратно провалились.
– А что она для этого делала?
Хавьер прыснул в кулак.
– Прыгала в озеро как ненормальная по несколько раз на дню, а после сидела на берегу и плакала.
– В озеро?
– Да, она очутилась в нем, прибыв в наш мир. Едва не утонула, граф Де Монпас лично выловил ее и, пораженный красотой, решил оставить в замке. Он тогда не собирался жениться вообще когда-либо, но твоя бабуля его покорила настолько, что они обвенчались уже через полгода.
– Бабушка была красива? – я вспомнила старческое лицо в морщинах, выцветшие голубые глаза и искривленные в презрении тонкие губы.
– Безумно! Об одном ее взгляде мечтал каждый мужчина в этом королевстве, ну ровно до того, как она открывала рот. Она считала всех недостойными ее внимания, чувствовала себя едва ли не королевой.
– Стерва, в общем, та еще, – я цокнула языком. Знаю я таких, училась со мной в универе подобная мадам.