(Не) мой папа

— График общения? — смеется она. — Размечтался! Или, может, ты думаешь, что я стану таскаться с ним, пока ты своей личной жизнью заниматься будешь? Как бы ни так. Я не собираюсь все взваливать на свои плечи и облегчать тебе существование. Так что с собой заберешь. И сам будешь разбираться и с садиками этими сраными, и болезнями его вечными, и с капризами. А мне на хер все это не упало. Я жить хочу! Свободно и легко! А не барахтаться вот в этом всем, — широким жестом обводит комнату.

— Без проблем. Подавай свое заявление.

Я только за. Это лучший подарок, который она может мне сделать.

— Думаешь, не подам? — тут же заводится она. — Думаешь, так и буду терпеть твое пренебрежение и равнодушие?

— Не терпи.

— Тебе вообще на меня плевать! — из ее глаз катятся крупные слезы. Надо сказать, очень профессионально катятся, так чтобы тушь не смазать. — А я ведь тебя люблю!

— Угу, — киваю и выпроваживаю ее из комнаты, — спокойной ночи!

Сережка лежит в кровати, укутавшись одеялом до самого верха, только глазенки испуганно блестят.

— Пап, — шепчет он, когда я укладываюсь рядом с ним, — ты уйдешь, а меня оставишь здесь?

— Ты что, куда ж я без тебя? Пойдем вместе.

— Как же мама?

Маму бы лучше вообще изолировать, чтобы не пугала сына. Я даже представить не могу, что творится у него сейчас в голове и на душе. Как, должно быть, больно и страшно, когда самый важный человек в жизни ведет себя как последняя дрянь.

— Мама будет тебя навещать.

«Крайне редко», — добавляю про себя.

— А дедушка?

— И дедушка тоже.

От этого персонажа, к сожалению, никак не избавишься. Танин отец — Бойков Геннадий Александрович — человек при больших деньгах. Жесткий и беспринципный, с тяжелым характером и связями в структурах и бандитских кругах. Именно он мне тогда, пять лет назад, так яйца выкрутил, что пришлось жениться на его дорогой доченьке. Одно в нем радует — внука действительно любит.

— Где мы будем жить? — мужественно спрашивает сын. — На улице?

— Конечно, нет, Сереж, — усмехаюсь я, — у меня квартира есть.

— У меня будет своя комната? — этот вопрос волнует его больше всего.

— Будет. Большая, светлая. Мы купим тебе туда двухъярусную кровать с пиратским домом, большой шкаф для игрушек и шведскую стенку.

— Можно, я ребят в гости позову?

— Когда обустроимся — непременно позовешь.

— И Маришку?

— Конечно. Куда же без Маришки.

Я снова вспоминаю глаза этой девочки и снова колет куда-то в солнечное сплетение.

— Все, Сереж, спи. Завтра у нас с тобой много дел.

Он послушно закрывает глаза и отворачивается к стене, а я продолжаю таращиться в темноту, все еще не веря, что завтра жизнь начнет меняться.

Спустя полчаса, когда сын уже засыпает и меня самого клонит в сон, дверь в комнату резко открывается:

— Орлов! — во весь голос вопит жена . — Я заколебалась тебя ждать! Ты же сказал, что уложишь его и выйдешь!

Шиплю от злости, рывком подрываюсь с кровати и в два шага оказываюсь рядом:

— Что ты орешь?!

— Хочу и ору! — нагло вскидывается она.

Я принюхиваюсь:

— Ты что, пила?

— Да! Стресс запивала!

Капец, блин. Она как налижется, так вообще неадекватная становится. Хватаю ее под локоть и вытаскиваю из детской, тихо прикрыв за собой дверь.