Проданная жена. Игрушка для бандита

Глава 5

Ночью я так и не смыкаю глаз, придремав лишь под утро. У все тревожные мысли, которые без конца крутились в голове по кругу, проецируются в сон.

Снова я слышу требование черноглазого мужчины отдать меня ему, и снова мой муж соглашается. Принимает это решение легко и с улыбкой. И как ни в чем не бывало оставляет меня одну, совершенно беззащитную перед пугающим мужчиной, при виде которого мне хочется только одного ─ бежать прочь без оглядки. Но я неподвижно стою на месте и смотрю в его дьявольские глаза, потому что точно знаю: от него не сбежать…

С шумным вздохом я подскакиваю с дивана и распахиваю глаза. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, и я чувствую какую-то неконтролируемую панику.

Это был всего лишь сон. И вовсе не кошмар с какими-то жуткими тварями, какие мне изредка снятся. Просто трансформированная проекция моей нынешней реальности в сновидение. То, что меня сейчас так волнует, стало моим самым жутким кошмаром.

Медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться и угомонить колотящееся сердце. Это всего лишь сон, и я не должна позволять ему влиять на мою реальность. Ни мой муж, ни тот мужчина, которому я теперь обещана, не сломают меня.

Я вынуждена сделать то, что от меня хотят. И пускай под Сашу мне пришлось прогнуться, потому что от него зависит теперь жизнь моего брата, но под Хасанова я ни за что не прогнусь. Я стану его помощницей, как он того и хочет, но сделаю все, чтобы он понял, что зря со мной связался.

Прикрываю глаза и проникаюсь своими собственными мыслями, готовая сделать следующий шаг. Сегодня мне нужно будет уехать отсюда? Прекрасно. Это совершенно не повод для волнения. Первая ступень к моей новой жизни и, надеюсь, гораздо более счастливой, чем прежде.

Встаю с дивана, поправляю подушки и иду готовить завтрак, как и всегда на двоих. Обычно люди устраивают прощальный ужин, а у нас с Сашей будет прощальный завтрак. Пусть навсегда запомнит, как готовила его жена. И что теперь нескоро он насладится домашней едой, если такой момент вообще настанет.

Пока в пароварке готовится омлет, а в тостере поджаривается ароматный хлеб, я иду в гардеробную и готовлю для Саши чистый костюм и рубашку. Он же вчера весь вспотел от нервов, бедненький.

Это не жест доброй воли, а еще один приятный момент, которого Саше будет не хватать в дальнейшем.

Вешаю костюм на ручку спальни, где все еще храпит Саша, и иду собираться. Делаю броский макияж, завиваю легкие локоны и надеваю платье ─ одно из наиболее вульгарных, что покупал для меня Саша.

Я его об этом не просила, у меня и так нарядов на выход достаточно. Но мужу мой выбор казался простым и неинтересным, совершенно неподходящим для светских вечеринок.

Эту похабщину я так ни разу и не надела и даже не собиралась забирать с собой, но… Как оказалось, все же бывает подходящий момент для подобного наряда. И этот момент настал.

Саша ведь не зря это выбрал для меня. Значит, ему такое нравится. Открытое декольте с острым вырезом чуть ли не до самого пупка, длина мини и вырез, полностью оголяющий бедро.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Это совершенно не я. Не нежная, добрая, хозяйственная и любящая девочка, а прожжённая стерва, которой плевать на всех.

Такой ты хотел меня видеть, Саша? Отлично. Вот и увидишь напоследок. Запомнишь навсегда. Раз ты с такой легкостью поставил меня на кон, значит, мою любовь и заботу так и не оценил. Что ж, оценишь стервозную красоту, которая теперь поедет к другому мужчине.

Поправляю прическу, убирая прядь за ухо, и слышу, как в спальню открывается дверь. Губы искажаются в злорадной ухмылке от ожидания реакции мужа. И я иду на кухню, предвкушая нашу прощальную встречу.

─ Алина, это что вообще такое? ─ раздается негодующий голос Саши за спиной, когда я вытаскиваю омлет из пароварки.

─ Это? Завтрак, ─ прикидываюсь дурочкой и принимаюсь раскладывать омлет по тарелкам, пряча ехидную ухмылку. ─ Мы такой омлет в Турции ели в прошлом году. Помнишь? Воздушный такой, без…

─ Какой нахрен омлет, Алин?! ─ бесится Саша, хватает меня за руку и резко разворачивает лицом к себе.

А я как бы невзначай заряжаю ему лопаткой для омлета прямо в нос.

─ Ой, прости, ─ виновато протягиваю я и размазываю кусочки омлета по его лицу. ─ Ты так резко меня развернул, что я даже не успела ничего сообразить.

─ Я спрашиваю, во что ты вырядилась? ─ цедит он сквозь зубы, и я вижу, как вены вздуваются на его лбу.

─ В платье, которое ты покупал для меня, ─ непринужденно отвечаю ему.

─ И нахрена ты его сейчас напялила? Пиздец просто, Алин!

─ А что не так-то? Не понимаю тебя, ─ качаю я головой и невинно хлопаю ресницами.

─ Что не так?! ─ нервно смеется он и трет переносицу. ─ Ты чем вообще думаешь? К Хасанову в таком виде решила заявиться?

─ Ну да. Ты ведь сам говорил, что на важных мероприятиях нужно выглядеть идеально, вот и решила основательно подготовиться. Я ведь для нашего же совместного блага стараюсь. Чтобы Хасанов не передумал и не забрал твою фирму вместо меня.

Но на самом-то деле это хорошее замечание. Я хотела только Сашу немного проучить, но никак не соблазнять Хасанова. Это мне точно нужно меньше всего.

Но Сашина реакция выходит даже лучше, чем я предполагала. Пусть ревнует, это прекрасно. Пускай с самого первого дня он начинает жалеть о том, что проиграл меня какому-то мерзавцу. Хотя я уже и не знаю, кто хуже: Хасанов, или все же мой муж.

─ Переоденься, живо. Если не хочешь спровоцировать Хасанова, ─ рычит Саша, больно впиваясь пальцами в мою руку, и внезапно в его взгляде будто просветление появляется. ─ Или ты этого и добиваешься? Хочешь, чтобы он тебя трахнул?!

─ Ты несешь бред, Саша, ─ произношу по слогам и отшатываюсь назад. ─ Сам заставил меня поехать туда, а теперь еще и обвиняешь непонятно в чем.

─ Да если ты вырядилась, как шлюха, ─ зло произносит он и окидывает меня взглядом с ног до головы.

─ То есть на твои идиотские приемы я могу ходить в таком виде, чтобы все пялились, а к Хасанову нет?

─ На приемах ты со мной рядом, и я могу быть спокоен за то, что к тебе никто не притронется. А тут…

Саша стискивает зубы до скрежета, и на его щеках белеют желваки.

─ Что? Продолжай, ─ веду я бровью и складываю руки.

─ Да я тебе уже все сказал. Переоденься немедленно. Ты в таком виде никуда не поедешь.

─ Ну и прекрасно. Раз не устраивает так, значит, никуда не поеду, ─ с победной ухмылкой отвечаю, разворачиваюсь и беру тарелки, чтобы отнести их на стол.

─ Сука, ─ хрипит Саша за моей спиной, а в следующий миг с силой дергает за платье, разрывая его. А у меня тарелки выпадают из рук и со звоном бьются о кафельный пол на осколки.

─ Что ты делаешь?! ─ вскрикиваю я в испуге, не ожидая такого безумия.

─ Если ты по-хорошему не понимаешь, ─ произносит он как-то растерянно, оценивая взглядом то, что только что наделал. ─ Прости, Алин. Не знаю, что нашло на меня. Просто…

─ Видеть тебя не хочу, ─ выплевываю я и убегаю из кухни в гардеробную.

Сейчас я не испытываю радости оттого, что мне удалось разозлить Сашу и заставить его ревновать. То, что он только что сделал, просто за гранью. И я в ужасе от осознания, что жила с этим человеком два года и не знала, на что он способен.

Но за последние сутки ему удалось показать себя в такой красе, что у меня в голове просто не укладывается. Похоже, после своего проигрыша он совсем съехал с катушек. И лучше мне его не провоцировать снова и поскорее убраться отсюда, пока не случилось еще чего-то более ужасного.

Глава 6

В шоковом состоянии я роюсь в гардеробной и пустым взглядом смотрю на висящую одежду, не особо понимая, что я вообще делаю.

Несколько минут в полном трансе, и я начинаю немного приходить в себя после выходки Саши. Вчера он фактически меня изнасиловал, сегодня разорвал одежду… Но что он еще способен?

Вытряхиваю из головы жуткие мысли и картинки, что невольно всплывают перед глазами, и приступаю к тому, для чего вообще сюда пришла. Нахожу старые джинсы с потертостями и черную блузку. Скидываю с себя рваную тряпку, которая совсем недавно была вульгарным платьем, и начинаю одеваться.

─ Алина, солнце мое, ─ в гардеробную врывается Саша, когда я уже застегиваю блузку. ─ Извини меня. Я идиот и зря на тебя сорвался. Ты ни в чем не виновата.

Что за эмоциональные качели? Только что он готов был размазать меня по стенке, а теперь извиняется.

─ Выйди и оставь меня одну, ─ прошу я, хлюпая носом. ─ Не в настроении сейчас разговаривать.

Хочется послать Сашу на три буквы, но я стараюсь вести себя сдержанно, чтобы вновь не спровоцировать его на агрессию. Если раньше реакция мужа на мои слова и действия была предсказуемой, то теперь я вообще не понимаю, что от него можно ожидать. Но самое худшее я, кажется, уже испытала на себе. Или это была только вершина того айсберга, что еще не успел на меня свалиться?

─ Малыш, пожалуйста, ─ неожиданно Саша становится на колени и ползет ко мне. ─ Маленькая моя, хорошая, любимая. Прости дурака. Нервы расшатались после вчерашнего. Но это не оправдание, знаю. И я клянусь, что такого больше не повторится.

Но как-то мне уже не верится в искренность его слов.

─ Прощаю. Доволен? ─ произношу я лишь для того, чтобы он отстал от меня. ─ А теперь дай мне спокойно переодеться. Лучше пойти и убери на кухне.

Убери на кухне… И зачем я вообще об этом сейчас думаю? Переживаю, что завтрак испорчен и на полу валяются осколки. Мне вообще теперь должно быть плевать на это. Пусть хоть синим пламенем все горит!

─ Конечно, сейчас же уберу. Тебе сварить кофе? Бутерброд сделать? ─ спрашивает Саша, войдя в роль покладистого и заботливого мужа. ─ А хочешь, я в кондитерскую сейчас схожу и куплю тебе что-нибудь?

─ Кофе уже сварен. Поджаренный хлеб в тостере, бекон в холодильнике. Можешь сам садиться и есть, а у меня нет аппетита.

─ Спасибо тебе за заботу. Ты у меня самая лучшая, ─ мягко произносит Саша, поднимается с колен и целует меня в плечо, отчего тело невольно передергивает. ─ Но тебе тоже нужно поесть. Приходи, как оденешься. А я пока уберу с пола и накрою на стол.

И с этими словами он, наконец, уходит, оставляя меня одну.

Да уж, я самая лучшая. Настолько хороша, что меня можно поставить на кон, как самый ценный трофей.

Какой же лицемер мой муж, аж тошно. И очень надеюсь, что он скоро станет бывшим мужем…

Вот только к чему вообще эти извинения? Зачем ходить за мной на цыпочках после лютого зверства? Неужели он рассчитывает на то, что после всего этого дерьма мы останемся вместе, забудем обо всем и будем жить счастливо? Или просто опасается, что я откажусь ехать к Хасанову?

Не знаю, что на самом деле думает Саша, но так как он поступает сейчас, можно делать только с женщиной, в которой уже не видишь ту, с которой собираешься и дальше быть вместе. Или я чего-то не знаю, и он и так хотел со мной развестись, но не успел сказать об этом?

Какое-то время еще сижу на полу, не желая никуда выходить. Но потом голод все же берет свое, и я привожу в порядок макияж, а затем иду на кухню. Это я Саше сказала, что есть не хочу, но у самой от голода желудок сводит. Со вчерашнего завтрака ничего не ела, готовилась же к приему и рассчитывала поужинать там. А накормили меня лишь предательством.

Пол на кухне уже чистый, но обещанного завтрака на столе нет, как и самого Саши. Ну и прекрасно, поем быстренько, пока его нет, и запрусь в комнате, чтобы избежать его общества.

Делаю себе бутерброд, наливаю остывший кофе из кофейника и сажусь завтракать без всякого удовольствия. Кажется, я даже вкуса еды не чувствую, и даже мой любимый терпкий кофе без сахара сейчас кажется пресной водой.

Запихиваю в себя последний кусочек бутерброда и уже собираюсь смыться с кухни, как появляется Саша.

─ Малыш, ты готова? ─ растерянно спрашивает он и добавляет: ─ За тобой приехали. От Хасанова.

Губы расплываются в горькой усмешке:

─ Да какая разница, готова я, или нет? Мне же все равно надо ехать, так?

─ Алюсь, ну мы же все уже с тобой обсудили, ─ раздосадовано протягивает Саша, всплеснув руками. ─ Ну не расстраивайся ты так из-за этого. Считай это рабочей командировкой на месяц. Я буду тебе все время звонить. А когда вернешься, мы махнем куда-нибудь. Куда ты хочешь: Мальдивы, Бали, Тай?

Вот это он запел. Уже и путевки в экзотические страны пошли в ход, лишь бы я согласилась. А раньше он даже не спрашивал, чего я хочу. Поездка в Турцию была пределом того, что он мог мне предложить.

─ Я хочу лишь обеспечить лечение своему брату. Большего мне не нужно от тебя, ─ сухо произношу я и иду в спальню за чемоданами.

Стою в коридоре со своими пожитками в шубе и надеваю угги, которые Саша терпеть просто не может. Зато они очень удобные и теплые.

─ Я помогу тебе с чемоданами, ─ внезапно спохватывается он и набрасывает пальто. ─ Кстати, а зачем ты столько вещей берешь?

─ А я должна весь месяц ходить в одних джинсах и блузке? ─ хмыкаю я. ─ А еще там мой фен, банные принадлежности…

─ Все-все, понял, ─ торопливо перебивает меня он. ─ Прости, ты права.

Конечно, если бы я на самом деле брала вещи только на месяц, то их было бы гораздо меньше. Но не говорить же сейчас Саше, что я не собираюсь к нему возвращаться?

─ Иди ко мне, ─ муж притягивает меня к себе, крепко обнимает и крепко целует в губы. ─ Я буду очень скучать по тебе, малыш. Еще раз прости, что все так вышло.

─ Ага, ─ лишь выдавливаю из себя и спешно отстраняюсь.

Сейчас я совсем ничего не чувствую при мысли, что больше не вернусь к мужу. Хочу лишь поскорее уехать от него куда угодно, лишь бы не оставаться рядом.

Саша грузит чемоданы в багажник черной тонированной иномарки и останавливает меня, когда я собираюсь сесть в машину.

─ Подожди, пожалуйста, минутку, ─ тараторит он и сам садится в авто, захлопнув дверь.

Мнусь с ноги на ногу возле машины, как идиотка, и задаюсь вопросом: что я вообще делаю? А вдруг все окажется не так, как рассказал Саша?

Может, нужно отказаться от всего этого, пока не поздно? А деньги для лечения Вовы постараюсь найти другим способом. Не знаю, каким, но что-нибудь же можно придумать…

Я уже на грани забрать свои чемоданы из багажника и уйти прочь, как из авто вылезает Саша, притягивает меня за руку и сажает в машину:

─ Люблю тебя. Обязательно звони, если что-то будет не так.

И он тут же захлопывает дверь, не дав мне возможности ничего ответить. Хотя мне и так нечего было сказать.

─ Здравствуй, Алина, ─ звучит знакомый насмешливый голос с хрипотцой, от которого у меня по телу тут же мурашки пробегают и хочется немедленно все прекратить, убежать.

Но тут же в салоне раздается щелчок блокировки дверей. И я понимаю, что уйти мне теперь точно не позволят…

Глава 7

От одного лишь голоса Хасанова внутри все холодеет, а кожа покрывается мурашками. Но когда я вижу его дьявольский взгляд в зеркале заднего вида, мне совсем становится не по себе.

Не понимаю, откуда во мне такой страх перед незнакомым мужчиной? Он ведь мне не причинил никакого вреда, в отличие от того же мужа.

Но опасность будто в воздухе витает и пропитывает собой каждую клеточку моего тела. Это что-то на уровне животного инстинкта, когда разум еще не находит объективной причины для страха, но нутро чувствует что-то неладное.

Ох, Алина, на что же ты подписалась?

─ С тобой хозяин поздоровался, ─ грубо отзывается водитель, намекая на то, что я ничего не ответила.

─ Алеша, не будь таким грубый с девочкой, ─ снисходительно произносит Хасанов, но почему-то меня это пугает еще сильнее. ─ Она моя гостья. Будь с ней вежлив, если не научился отращивать новые конечности.

─ Прости, Хасан, ─ в испуге выпаливает Алексей.

У меня даже нет сомнения, что испуг его вполне искренний. И видимо, я не зря так боюсь Хасанова. Он точно опасный человек, раз даже свои его так боятся.

─ Не передо мной извиняйся, перед Алиной, ─ равнодушно отзывается Хасанов. ─ И если она примет твои извинения, то и я подумаю над тем, чтобы простить тебя.

─ Алина… Не знаю, как вас по отчеству, ─ тараторит водитель. ─ Простите меня за грубость. Бес попутал.

Это неискренние изменения, а вынужденные, и мне не хочется ничего отвечать. Но если от этого может зависеть безопасность, или даже жизнь этого нахала, то я молчать не стану. Не прощу себе, если из-за такой ерунды пострадает человек.

─ Я не обиделась. Все в порядке, ─ хрипло отзываюсь я и прочищаю горло.

─ А что так робко? ─ усмехается Хасанов. ─ Вчера ты была более раскованной и дерзкой.

─ Так вышло, ─ нехотя отвечаю я.

─ И что же послужило поводом твоей дерзости?

Молчу, не желая это обсуждать и делиться своими переживаниями с тем, кто стал поводом для них.

─ Ну же, отвечай. Я хочу знать, ─ настойчиво требует Хасанов.

─ И зачем вам это знать? Какое это имеет значение?

─ Если я спрашиваю, то ты отвечаешь, а не задаешь лишние вопросы, ─ резко произносит он, кардинально меняя тон беседы.

Хочется крепче вжаться в сидение и провалиться сквозь него, лишь бы не находиться больше рядом с этим человеком.

─ Меня выбила из равновесия ситуация, которая сложилась вчера, ─ стараюсь говорить твердо и не показывать свой страх, но голос предательски дрожит.

─ Что за ситуация?

Зачем он задает эти глупые вопросы? Будто сам не понимает, о чем речь.

Но дерзить с ним лучше не стоит. Я-то уж точно новые конечности отращивать не умею. А потому собираю все свое терпение и выдержку в кулак и отвечаю:

─ Муж проиграл почти все имущество. А потом и меня.

─ Вполне обычная ситуация, ─ непринужденно отвечает Хасанов. ─ Имущество ведь его, я правильно понимаю? Зачем тогда волноваться? Тебя эти проблемы не касаются.

─ Вы совершенно правы, ─ поддакиваю я. ─ Со своим имуществом он может делать все, что хочет. А вот со мной нет. Я не принадлежу ему, и он не вправе распоряжаться моей жизнью.

─ Конечно, не вправе, ─ кивает он. ─ Потому что теперь ты ─ моя собственность. И твоя жизнь в моих руках.

От досады и злобы я до боли прикусываю внутреннюю сторону щек, лишь бы не ляпнуть ничего в ответ этому сумасшедшему с синдромом бога.

Прокручиваю в голове последние слова Хасанова снова и снова, злюсь все сильнее и сильнее и не могу больше сдерживаться.

─ Это всего лишь на месяц. Но я не вещь, чтобы стать вашей, или чьей бы то ни было собственностью. Я отдельная и независимая личность. И лишь исполняю обязанности по контракту, который вы заключили с моим мужем.

─ Независимая личность. Слышал? ─ усмехается Хасанов, толкая в бок Алексея, и тот начинает смеяться. ─ Ты говорливая птичка, Алина. Берешь на себя слишком много. Но ничего, я исправлю эту ситуацию. Сделаю из тебя настоящую женщину.

─ И что же меня отличает от настоящей женщины? ─ тихо спрашиваю я, глотая обиду.

─ А ты знаешь, в чем сила настоящей женщины? ─ задает наводящий вопрос и сам же на него отвечает: ─ Она заключается в ее слабости, молчаливости и покорности. И такие женщины не оказываются в ситуациях, подобных твоей.

─ То есть проблема во мне? Не в моем муже, и даже не в вас? ─ нервно усмехаюсь я.

─ Если бы ты вела себя подобающе со своим мужем, то он ценил бы тебя и никогда не пошел на такой шаг, ─ с пренебрежением хмыкает Хасанов. ─ Хотя знаешь, я не могу тебя винить. Твой муж ─ размазня и не мужик, раз не смог тебя хорошо воспитать. Но не расстраивайся, теперь я займусь твоим воспитанием.

Меня будто окунули в чан с помоями. Обида душит, и хочется столько всего сказать, защитить себя, оправдать. То, что говорит Хасанов ─ это же полный бред! Саша не мой родитель, чтобы воспитывать меня. Я такая, какая есть. И взял он меня в жены именно такой. Значит, его во мне все устраивало. И вина за его поступок лежит только на нем, а не на мне.