Ой, я что, сказала это вслух?
– Он впитал всю вашу энергию, – пояснил Данте, разыскивающий что-то в недрах выдвижного ящика стола. – Из-за природной глупости Спайка в нем завелся один мерзкий и ехидный… артефакт.
Зуб даю, некромант хотел сказать слово «паразит», но в последний момент бросил быстрый взгляд на сердито сопящего дракончика и смягчился.
– Ну зачем! – разочарованно взвыл тот, глядя на хозяина с таким укором, точно тот вырвал у бедолаги, уже повязавшего на шею салфетку, кусок сырой голени.
Громко хлопнул ящик стола, зашуршала кипа листочков, бряцнула связка с ключами.
– Думаю, что боевым магам требуется срочное заселение.
Думаю, что меня таким образом решили наказать.
В итоге на чердак к своим я возвращалась уже под утро, озолотившее хмурый горизонт, звеня связкой ключей, как какой-то закоренелый завхоз, с пачкой объяснительных в одной руке, знанием нашего нового места дислокации и нервным тиком правого века.
Обитатели башни, на чей счет выпала на редкость буйная ночка, решили поспать часок-другой и затихли. И если есть на свете комната с огромной кроватью, под которой прячутся все детские кошмары Поляриса, то она точно потерялась где-то в пыльной утробе башни некромантов.
Ворчали трубы отопления, тихонько подвывали сквозняки, что-то досадливо скрипело несмазанными частями…
А потом на ступеньках появились кровавые следы.
ГЛАВА 4. Бледный Глен
Я присела, пытаясь понять, в чем дело.
Человек поднимался. Кровь отпечатала след от правого ботинка – не то подросток, не то девушка, и мысок левого. Ранение с правой стороны.
Будь ранена рука, рядом присутствовали еще и брызги капель, а так остается гадать – живот, бедренная аорта, блин, что?
Безумная часть меня тут же ударилась в панику. Троих ранили, Бендер так сказал. Ранили троих, точнее, в лазарет поползло только трое, но какое точно число раненых? И сколько среди этих раненых первостатейных идиотов, которые молча стиснут зубы, лишь бы никто не заподозрил в них нежную фиалку? А если это Решка? Она ведь не боевой маг и могла пострадать…
Разумная часть дала этой истеричке оплеуху и обратила внимание, что следы светятся. Да, едва заметно, но обычная кровь такого эффекта не дает. И вообще, почему так холодно?
Сквозняки в башне некромантов были так же естественны и привычны, как рассвет, но не минусовые же температуры. Вон и перила начали покрываться тоненьким кружевом инея.
Я зябко поежилась, чувствуя, как нечто, затаившееся наверху, медленно тянет тепло, встала и поняла, что зашевелились волоски на руках. Нет, так дело не пойдет.
Позволила внутреннему огню залить теплом руки и тут же ощутила его – порыв ледяного воздуха, рванувший навстречу. Воздух еле слышно трещал, леденели ступени, и, что прискорбнее, ледени мои внутренности.
И вот тогда я услышала его.
Звук.
Чье-то незримое дыхание…
Это была имитация дыхания, словно этот неизвестный заново вспоминал, каково это – дышать. Дышать и быть живым.
Ырка побери этих некромантов!
Не могли обезопасить башню от призраков? Амулетики там на лестницу положить, солью углы присыпать… И с какого перепугу у них такой сильный и разожравшийся призрак шляется неприкаянным?
В баночку его надо было посадить и вывешивать вместо фонарика ночью.
Ну все, Кейт, кажется, ты созрела до фразы:
– Данте, не хочу критиковать ваш стиль руководства, но с удовольствием сделаю это…
Драколич бы одобрил.
Порыв холодного воздуха ударил в лицо, заставив зажмуриться. Увы, но тьма под веками дала такую волю перепуганному воображению, что я поспешила увидеть реальность. И увидела.
Он стоял на пару ступенек выше. Потусторонний свет и холод из другого мира окружали его худую и невысокую фигуру. Разглядеть лицо не получалось, только узкие плечи подростка и печальный наклон головы.
– Нет чести… – прошептал призрак, спускаясь на три ступеньки и протягивая мне свою окровавленную руку.
Холод на лестнице стал нестерпимым. Зловеще жег кожу и холодил легкие. Стискивал мысли в призрачном захвате. Поговаривали, что попавший в такие тиски терял волю и начинал испытывать ощущение полнейшей безысходности. Мышцы наливались свинцом, жертва теряла возможность спастись бегством, становилась неспособной сопротивляться. Тогда призрак подбирался ближе, протягивал руки и…
Я стряхнула с себя оцепенение и попятилась. Едва снова не улетела кубарем вниз и быстро спустилась до лестничной площадки. Потусторонняя сущность медленно плыла следом.
Да, отличное средство борьбы с призраками – железо, соль, бомбочки из магния, вспыхивающего на воздухе, и опилок железа. Ну, или некромант.
Да, ничего из этого списка под рукой не было. В самом деле, не просить же призрака прерваться на пару минут, чтобы я могла сбегать наверх и притащить шпагу с чердака. Или сгонять на кухню за солью. Или заглянуть к Данте и разграбить его коллекцию. Или сложить ручки рупором и заголосить: «Господа некроманты! Ау!!!»
Да, боевой маг не был способен изгнать или уничтожить призрака – не для этого мы учились и на тренировках потели. Зато боевой маг всегда мог за себя постоять.
Опустившись в стойку, я резко выдохнула и пустила в призрака двумя сгустками пламени. Тот дождался, пока снаряды приблизятся, разделился на две части, пропуская огненный шар по центру, и соединился в целое.
– Нет похорон… – прошептал призрак, наступая.
Во засранец!
Ладно, тогда пробуем вот так.
Я подняла руки, формируя перед собой стену голубого пламени, и мягко подтолкнула ее к призраку. На лбу выступил пот, мышцы закряхтели от натуги, но я таки сумела поднять еще один барьер (уже обычное пламя) наверху площадки, за спиной призрака.
Мысленно треснула себя по лбу.
Он же призрак! Сейчас нырнет в ступеньки или стену и привет! Ищи свищи его потом по всей башне.
– Похорон не обещаю, но огоньку поддать могу, – закричала я, помещая призрака в огненную клетку и полностью отрезая от внешнего мира.
Призрачная сущность взревела и в последней отчаянной попытке добраться до противника бросилась вперед.
Воздух взорвался от столкновения жара и мертвенного холода.
Я едва успела отвернуться, когда во все стороны от барьера полетели капли горящей эктоплазмы. Парочка угодила в рукав куртки и с сердитым шипением принялась прогрызать себе путь глубже.
Тварь билась, выла и понимала всю безысходность ситуации, как раненый зверь в капкане охотника. Я радостно осклабилась и усилила натиск, вымещая на призраке все скопившееся раздражение. Всю ненависть к этим проклятым некромантским стенам. Все презрение, что испытывала к мрачным ублюдкам.