Я молча спрятала пакетик в карман, сердито прожужжала застёгиваемая металлическая молния.
– Покажи то письмо, – опасливо попросила я, – которое ты прочла утром.
Лицо Лады побледнело, она сухо кивнула и исчезла за дверью. Дом снова наполнил стук её каблуков. Я последовала за подругой по длинному помещению, старательно оглядываясь по сторонам. Мебели в доме было крайне мало. Зато имелось множество столов, практически полностью заставленных лотками с зеленью. Над столами, несмотря на солнечный день, ярко сияли огромные лампы. Воздух был влажен и густо пах травой. Лицо моё мгновенно покрылось испариной. Я скинула куртку и пожалела, что не могу снять и кожаные брюки. По ногам катились капли пота, место пониже спины противно взмокло.
– Как здесь жарко! – пожаловалась я подруге.
Лада стояла перед закрытой дверью, лицо её лишь немного порозовело. Думаю, что мои щёки были краснее её помады. Подруга пожала плечами.
– Я привыкла, – бесцветным голосом ответила она. Рука Лады то касалась двери в кабинет, то безвольно повисала. Гонщица вздохнула, её расширенные глаза смотрели на меня с мольбой. – Я подожду тебя тут. Утром, когда я прочла то письмо…
Голос её стих, Лада резко отвернулась. Я сочувственно качнула головой и толкнула дверь, та беззвучно распахнулась. В лицо ударила волна прохладного воздуха. Я жадно вдохнула его и шагнула внутрь кабинета. Лада прикрыла за мной дверь. Я замерла, наслаждаясь вихрями, которые низвергал на меня с потолка шумный кондиционер. Сердце забилось, на затылок, казалось, вылили ведро ледяной воды. Разница температуры между кабинетом и остальной частью дома весьма значительная. Вскоре мои зубы мелко застучали: да здесь не выше десяти градусов! Интересно, как можно работать в таком холоде? Во всяком случае, без шубы.
Я судорожно обхватила себя руками и оглядела многочисленные шкафы, набитые пыльными книгами, склонилась над куцым ковриком, пытаясь отыскать чёрные щепки. Затем подошла к столу, заваленному книгами, бумагами, канцтоварами. Посреди всего этого беспорядка возвышался огромный монитор, из-за которого едва можно было увидеть высокую спинку кресла и кусочек белой накидки на нём. А вот и шуба!
Я обошла стол и замерла, как вкопанная.
– Лада! – сипло позвала я и, прокашлявшись, крикнула: – Иди сюда! Скорее!
Дверь хлопнула, загрохотали недовольством шаги.
– Чего тебе, Джо? А-а!
Я сжалась от дикого крика, который издала Лада. Стук падающего тела возвестил меня о том, что подруга в благополучном обмороке. Я завистливо сглотнула, жалея, что не подвержена подобным ухищрениям.
Глава 3
Я устало присела за домом. Там, где тень накрывает прямоугольной прохладой нецветущие клумбы, было тихо и безлюдно. Тяжело вздохнула, рука моя полезла в карман. Кожа брюк набухла от пота и противно скрипела. Куртка вообще валялась где-то в доме. Да плевать! В нос бил неприятный запах пота. Увы, он распространялся именно от меня. И я предпочла бы провалиться сквозь землю вместо того, чтобы подписывать протокол. Весьма симпатичный полицейский изо всех сил старался не морщиться, я же изо всех сил старалась не краснеть. Мы оба никудышные актёры…
Наконец удалось выудить телефон из брюк, пропищали кнопки набираемого номера.
– Андрей?
И тут же усмехнулась: вот дура! А кто же ещё может ответить по мобиле ангела?
– Мисс Евгения? – тем же тоном вторил парень.
Можно было бы подумать, что Андрей шутит. Но чувство юмора у парня отсутствовало напрочь, зато с лихвой компенсировалось тонким чутьём на грани магии. Я поймала себя на том, что молча тереблю трубку, размышляя о достоинствах нашего штатного ангела.
– Что-то случилось, мисс? – обеспокоенно спросил Андрей.
Я пожала плечами: чуйка его и на сей раз не подвела. Но как об этом сказать?
– Дашка нашлась, – тихо произнесла она. – Мёртвая.
– Совсем? – ахнул Андрей.
– Ать за ногу! Нет, конечно! Башка сдохла, а ноги бегают, – прокричала я и тут же жалобно простонала: – Прости, ангел! Сама не понимаю, что несу…
– Это вы простите, – потрясённо пробормотал Андрей. – Мне не нужно было задавать дурацких вопросов. Я сейчас же сообщу мисс Фёкле о трагедии.
– Нет, подожди, – торопливо проговорила я, пока тот не отключился. – Это не всё. Дашку я нашла в доме Антона, кошка была пришпилена двумя мечами к спинке кресла в кабинете агромага. Да, мечами. Но не было ни лампы, ни месяца…
Я услышала в трубке шаги и пыхтение Андрея. Молодчина! Он поднимался к Фёкле.
– Здесь полиция, они странно себя ведут… Точнее, они стали подозрительно себя вести сразу после обследования кабинета магоследом. Наверняка что-то обнаружили, но молчат. Нас с Ладой допросили, меня попросили задержаться. Говорят, что скоро прибудет сам старший следователь Магсквера! Мне намекнули, что тот захочет поговорить с нашей ведьмой. Думаю, к доктору я сегодня не успеваю…
– Успеваешь, – услышала я сухой голос старушки.
Ать за ногу! Ангел включил громкую связь. А я её ведьмой назвала. Я невольно хмыкнула, представляя покрасневшего Андрея, который держал трубку около уха Фёклы.
– Сразу как освободишься, лети к Петру, – строго продолжила мисс. – Говори ему, что хочешь, но сделай так, чтобы док пришёл ко мне на встречу!
– Слушаю и повинуюсь, – кисло буркнула я.
– А обо мне не беспокойся! – Я вдруг услышала кашляющий смех Фёклы. – Я буду только рада пообщаться с Климом… Если, конечно, он успеет приехать до восьми.
Мой рот скривился в язвительной усмешке, пискнул отключённый телефон. Заявись к Фёкле хоть вся полиция Магсквера, никто не пробьётся к мисс после двадцати ноль ноль. Даже те, кто сумеет продраться сквозь орду кошек, намертво зависнут под новой звуконепроницаемой дверью.
Улыбка моя растаяла, а сердце глухо ударило о рёбра. Я оперлась спиной о разгорячённый камень стены. Бедная Дашка! Милое, безвредное, ласковое создание. Иногда я просыпалась от тяжести на теле. Это Дашка приходила ко мне и укладывалась спать то на искалеченной коленке, то на раздробленных локтях, а то и на голове. Она лечила меня, боль уходила, и сон из рваного переходил в глубокий.
А теперь я буду содрогаться от воспоминания белой шерстки, пронзённой окровавленными мечами. Клумбы перед глазами потеряли очертания, по щеке скользнула противная влага. Я хлюпнула носом и нахмурилась.
– Мисс? – Из окна высунулся молоденький полицейский, взгляд его приковался к моему покрасневшему носу. – Вас ожидает старший следователь Клим!
Я кивнула и поспешно отвернулась. В горле запершило, глаза защипало. Как бы прогнать эти непрошеные слёзы? Ать за ногу! Да я же кошек всегда терпеть не могла. Но сейчас мне безумно жаль этот комок белой шерсти. Пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я подняла лицо и глубоко вдохнула. По синему небу текли облака, шаловливо перетекая высокими лентами и клубясь низкими барашками. Словно белоснежные кошечки играют с нитками мисс Фёклы…
– Мисс? – в распахнутом окне вновь появилась розовощёкая физиономия полицейского.
– Да иду я, иду! – недовольно буркнула я
Сунула мобилу в задний карман брюк и вытерла испарину со лба. Затем подхватила подол лонгслива и помахала им, груди стало немного прохладнее, но запах, увы, не улетучился. В дом я возвращалась медленно, неохотно переступая порог.
Полицейские распахнули все окна и включили кондиционеры. Лада пыталась протестовать, она обвиняла полицейских в том, что они уничтожают годы работы агромага, называла их солдафонами и убийцами, но те не реагировали. Впрочем, даже после всех манипуляций находиться в доме было крайне неприятно. Одежда быстро становилась сырой, да и дышать было весьма затруднительно. Терпкий аромат растений доводил присутствующих до одури. Люди часто выходили на воздух. Но зато травы маскировали жуткий запах пота.
Я ещё больше замедлила шаг и хмуро покосилась на закрытую дверь кабинета. Лучше бы поговорить с Климом здесь, чем смотреть, как очередной полицейский пытается не морщить нос. Парень в форме у двери галантно распахнул дверь, пришлось пройти. За спиной щёлкнул замок, у меня нехорошо засосало под ложечкой. За столом, рядом с креслом, небрежно прикрытым окровавленной занавеской, на деревянном стуле восседал грузный джентльмен лет шестидесяти.
Он что-то размашисто записывал поверх убористого мелкого почерка подчинённого, рыжеватые усы его по-кошачьи подрагивали, желтоватая кожа на гладко-выбритой голове блестела.
– Присаживайтесь, – пробурчал он.
Я растерянно покосилась на единственное кресло, где под занавеской висел трупик Дашки, и сипло ответила:
– Спасибо, я постою.
Он вскинул на меня заплывшие жирком пронзительно-умные глаза и неожиданно усмехнулся. Лицо Клима сразу преобразилось, на щеках заиграли ямочки, усы вскинулись, словно крылья неведомой птицы, высокий лоб покрылся лесенкой морщин. Я невольно улыбнулась в ответ.
– Простите, мисс, – благодушно пророкотал он. – Привычка.