Водоворот судьбы. Платон и Дарья

Романов прекрасно понимал, что это же читает русский народ и что ложь на многие годы вперед станет правдой. Но, испытывая сильные мучения, Николай Александрович надеялся, что со временем шелуха лжи отвалится и останется только сущая правда. Вместе с этим государь переживал и о будущем России. Его волновала судьба русского народа и армии. Он часто делился своими впечатлениями о событиях в стране со своими приближенными, и они разделяли с ним эту боль.

В конце марта Александр Федорович снова навестил Царское Село. После приветствия и дежурных слов Керенский сразу же перешел к делу.

– Люди требуют, чтобы мы посадили вас в Петропавловскую крепость.

Ники вскинул на Керенского удивительно синие глаза и по его лицу промелькнула черная тень. Еще никогда он не чувствовал себя беспомощным. Романов почувствовал, что почва начала уходить из-под ног.

– Кто требует? Какая глупость! Мне кажется, что Романовы делают все, чтобы успокоить ситуацию в стране.

В обширной комнате воцарилась тяжелая минута молчания.

Заметив в глазах Романова удивление и растерянность, Керенский, испытывав удовольствие, торжествующим тоном продолжил:

– Николай Александрович, не переживайте особо по этому поводу, Временное правительство делает все, чтобы не допустить этого, но вы в свою очередь должны жить с женой раздельно. Вы сможете встречаться с супругой только во время богослужений, совместных обедов, чаепития и под пристальным наблюдением караульного офицера.

Романов горько усмехнулся и на его лице отобразилось искреннее сожаление:

– Мы сделаем все, о чем вы нас попросите.

Отсвет улыбки ненадолго задержался на лице Керенского.

– Моя просьба не создаст вам больших трудностей, Николай Александрович.

Романов, немного поколебавшись, качнул головой.

– Разве дело только в нас, Александр Федорович? Подумайте лучше о том, чтобы страна не оказалась на краю пропасти, и чтобы в стране не дай Бог, не разразилась гражданская война. Если будет нужна помощь, вы всегда можете рассчитывать на Романовых. Мы хорошо понимаем жизнь государства.

Он сказал то, что скорее чувствовал, чем раздумывал над этим. Романов не обладал даром предвидения, об этом ясно говорило выражение его лица.

– Я постараюсь запомнить это, – ответил Керенский и покраснел, сам не зная от чего.

– Даже не сомневайтесь, – обезоруживающе улыбнулся Ники. – Я в полном вашем распоряжении.

– Иного я себе и представить не могу.

После того как Керенский покинул Александровский дворец, Ники поведал Аликс о просьбе министра юстиции.

– И это после того, как ты отказался от престола? Как они смеют так поступать с тобой! – резко возмутилась Аликс, почувствовав в душе необоримый гнев.

Романовой хотелось сказать в адрес Керенского оскорбительные слова, однако хорошие манеры в воспитании взяли верх над ее эмоциями. И она, крепясь, смолчала и до хруста сжала маленькие кулачки.

В следующий приезд Керенский захотел встретиться с государыней, но она в это время была занята туалетом, и пока он ожидал приема, доктор Евгений Сергеевич Боткин, пользуясь удобным моментом, спросил Керенского:

– Дети Романовых очень больны, поэтому разрешите им выехать для лечения за границу или в Крым. Теплый климат поможет быстро восстановить их здоровье.

Керенский отделался от Боткина неопределенным ответом:

– Мне трудно сейчас дать вам ответ, поэтому я попробую решить ваш вопрос на правительственном заседании.

Когда лакей пригласил Керенского пройти к Романовой, то он резко подскочил как на пружинах и проследовал за ним. Войдя в комнату, министр юстиции заметил, что государыня, потрудившись над туалетом, выглядела изящно.

Керенский рассыпался в комплиментах:

– Хорошо выглядите, Александра Федоровна. Любо-дорого на вас смотреть!

Романова, чуть вспыхнув, мягким жестом указала министру на кресло.

– Спасибо, Александр Федорович.

И как только Керенский вальяжно развалился в кресле, его лицо приняло строгое выражение.

– У меня имеется к вам несколько вопросов. Скажите, какую роль вы играли в политической жизни страны и в назначении людей на министерские должности.

В глазах Аликс потемнело, но она смогла удержать себя от резких слов.

– Я поняла, что вы имеете в виду, задавая мне этот вопрос, но я могу вам сказать, что это все досужие домыслы. Я разочарую вас, ответив, что между мной и мужем отношения всегда были открытыми. Мы ничего не скрывали друг от друга, поэтому, когда мой муж отсутствовал в столице, я иногда вынуждена была выполнять его мелкие поручения, но не более того, Александр Федорович.

Государыня ответила с такой твердостью, что Керенский сильно удивился. Беззвучно покивав головой, он взглянул в лицо государыни, пытаясь понять, что таилось в необычном блеске ее глаз.

В это время с прогулки величавой походкой вернулся Романов. В тот день он выглядел подтянутым и радушным. Впрочем, государь выглядел так всегда, и он не хотел меняться в связи с новыми обстоятельствами в его жизни. Романов взглянул на Керенского приветливыми глазами и протянул ему руку, чтобы поздороваться. Александр Федорович на несколько секунд задержал ладонь государя в своей руке.

– Николай Александрович, по вашему делу ведется следствие, поэтому я должен у вас изъять все документы, которые могут понадобиться для следственной комиссии, – вежливо обратился Керенский к Романову.

Государь посмотрел на министра очень серьезно и испытующе.

– Вы можете взять себе все что хотите, – с решимостью в голосе отозвался Романов.

– Я уже поручил Кобылинскому, чтобы он забрал у вас нужные бумаги.

После ухода Керенского, Коровинский с Кобылинским пришли в рабочий кабинет Романова. Ники подвел их к огромному ящику с документами и стал помогать разбирать аккуратно сложенные бумаги. В какой-то момент он взял сверху конверт и сказал, что это письмо частного характера. Романов хотел бросить его обратно в ящик, но Коровинский вдруг цепко ухватился за конверт рукой. И получилось так, что каждый потянул его к себе.

Рассердившись, Романов выпустил бумагу из рук.

– В таком случае, я иду гулять в сад!

Вскоре наступили теплые дни, и весеннее солнце испепелило на полях темный снег. Земля проснулась, зацвела верба, фиалки и лютики. Всполошившиеся птицы начали вить гнезда на деревьях.

Всего Керенский побывал в Александровском дворце около десятка раз. И все его помыслы вращались вокруг того, чтобы у царской семьи не осталось ни одного шанса выжить. Министр юстиции хотел, как можно скорее избавиться от царской семьи. Все остальное для него было, между прочим. Он держал заключенных Александровского дворца в полном неведении их возможного освобождения или отъезда куда-нибудь. Но узники поняли, что Керенский зачастил во дворец в связи с их дальнейшей судьбой.

– Он славный человек – с ним можно разговаривать, – ошиблась однажды Аликс.

Находясь в заточении, Ники все время ждал в гости бывших членов свиты или друзей, но день проходил за днем, и никто не приезжал. У царской семьи потянулись бесконечные дни в золотой тюрьме. Арестованные без предъявления каких-либо обвинений они страдали, как вольные птицы в крепкой клетке. Но, чувствуя себя скверно, Романовы никого не осуждали за то, что с ними случилось. Они находили причину всех бед в своей судьбе. Романовы продолжали смотреть на мир с большой надеждой. Они верили, что плохое пройдет и настанет светлое будущее. Что ж иногда бывает, что мечты сбываются вопреки всему. Но немалое значение имеет и судьба.

Матвей все время незримо присутствовал с Романовыми. За это время у царской семьи произошло много чего плохого. Их угнетала бездеятельная пустота и оторванность от стремительных водоворотов жизни. Она стала у них замысловатой и с неожиданными поворотами. При этом счастливых дней почти не осталось. Каждый час Романовы сносили унижения и оскорбления, поэтому они с тоской вспоминали прошлый мир полный радости и счастья. Но наряду с этим они усиленно пытались выкинуть из памяти и прошлое, и настоящее. Придет время и жизнь сама все расставит по местам.

Глава 7

Проходили дни, недели, но отъезд царской семьи из дворца все время откладывался. Романовых охватила глубокая тревога, неизвестность будущего их угнетала. Семью мучила борьба между злом и добром. Однако зерно уже проросло и от них уже ничего не зависело. Еще никогда царская семья не испытывала такой беспомощности перед судьбой. В ожиданиях прошло много дней и ничего не менялось. Питая слабые надежды, Романовы все чаще стали обращать свой взор в сторону Крыма или западной границы. Помимо своей воли они заглядывали вовнутрь себя, и им становилось неуютно на душе. В последнее время они перенесли много разочарований.

– Господи, помоги! – молилась Аликс.

– Король Георг V мой двоюродный брат и друг. Если мы не сумеем перебраться в Крым, то может быть, нам удастся отправиться в Англию, – успокаивал ее Ники. – Мы должны проявлять больше смелости и упорства, чтобы добиться успеха.

Хорошо известно, что Николай II и Георг V приходились друг другу двоюродными братьями, и они были настолько похожими, что их можно было легко спутать. И это было не удивительно, потому что их матери были родными сестрами. Схожесть Николая и Георга была во всем: в фигурах, в форме лица, размерах ушей и даже в цвете волос. Однажды Георг V приехал в Петроград и прогулялся вдоль набережной Невы. Король сильно изумился, когда народ принял его за русского императора.

Хотя у царской семьи в Европе находилось много близких родственников, но никто из них не оказал им помощи. Не нашлось места Романовым и в любимой Левадии. Против приезда в Крым августейшей семьи неожиданно выступил адмирал Колчак, что вызвало огорчение у Романова.

Романовы в Царском Селе пережили много тяжелых дней. Матвей будто наяву видел, как офицеры то не отвечали на приветствия государя, то вели непозволительные разговоры с государыней, то вдруг воткнули штык в колесо велосипеда, проезжавшего мимо государя. После этого происшествия семья отказалась от прогулок на велосипедах.

Затем как-то ворвались во дворец и потребовали объяснений кому члены семьи посылают сигналы из окна комнаты, потом изъяли винтовку-игрушку у цесаревича, посчитав, что это представляет для них серьезную опасность. Много чего солдаты и офицеры натворили за эти дни, что сильно удивляет. Разве они позволили это себе, если бы Романов оставался императором? Кажется, что в любой ситуации нужно оставаться человеком. Матвею это было не по душе.

Однако со временем отношение многих солдат к царской семье стало изменяться в лучшую сторону. Они поняли, что Романовы совсем не такие, какими их рисуют. Караульные в одиночку или целыми группами пробирались на верхний этаж, чтобы поговорить с государем или государыней, общались с великими княжнами на прогулках или навещали из-за добрых побуждений больного мальчика.

Романовы в ответ дарили им подарки или свои фотографии с автографами. Но вскоре в судьбе царской семьи наступила крутая перемена. В середине июля Временное правительство на секретном заседании приняло опасное решение, ставшее трагическим для Романовых. Керенский по личным соображениям и из-за страха, что его могут обвинить в предательстве революции, решил отправить царскую семью в Сибирь.

В те дни у Романовых в душе, сквозь щемящее чувство тревоги, постоянно билась слабая надежда на чудесное избавление от дальнейших оскорблений и унижений. Царская семья все время ждала, что кто-нибудь освободит их из золотой клетки, но судьба навсегда изменила им.

После принятия решения о высылке Романовых Временное правительство направило в Сибирь комиссаров Вершинина и Макарова, чтобы они разведали место предполагаемой ссылки Романовых. Вернувшись из Тобольска, комиссары доложили, что лучшего места для царской семьи не сыскать. С этого дня события вокруг Романовых стали развиваться со скоростью.

Последние дни июля выдались такими сухими и теплыми, что даже земля потрескалась. В первых числах пыльного и жгучего августа Керенский вновь посетил Романовых. Взаимные улыбки, дружеское пожатие рук и вдруг улыбка на лице Керенского истаяла, и он объявил Романову окончательное решение Временного правительства.

– Николай Александрович, ради вашей безопасности и семьи правительство решило вывезти вас из Петрограда, – пряча глаза, сказал Керенский.

На лице Ники отобразилась крайняя озабоченность.

– И куда вы решили нас отправить?

Керенский посмотрел на Романова с таинственным видом и уклонился от прямого ответа.

– Пока я не могу вам этого сообщить.

– Почему? – растерянно спросил Ники.

Керенский натянуто улыбнулся и в его взгляде загорелось строгое выражение.

– Об этом пока говорить преждевременно.

Романов вскинул на главу правительства взволнованные глаза.

– Но мы хотели бы в Крым или на худой конец в Англию.

– Вы мне уже говорили об этом, – холодно ответил Керенский и снова отвел глаза в сторону. – Николай Александрович, выезд вашей семьи в Англию не состоится, потому что британское правительство отказалось принять вас.

– Почему же в Крым нельзя?

– Вывезти вас в Крым у нас нет возможности, поэтому вам нужно собираться в дорогу. Вы можете взять с собой в дорогу все что угодно и кого угодно.

Слова Керенского об ответе Англии потрясли Романова. Его сердце болезненно сжалось. Как король Георг V мог бросить своего двоюродного брата? Это сообщение никак не укладывалось в голове Ники. Ответ Англии сильно взволновал государя. Он весь день не знал, что делать. То закурит папиросу, то пройдет по дворцу, то присядет в кресло.

“А может, обманул меня Керенский?” – невольно закралась мысль в голову бывшего царя и он, заложив руки за спину, отошел к окну.

Так до сумерек и пролетело время и только ночь принесла небольшое облегчение.

За два дня до отъезда Романовых в Сибирь, Керенский прибыл в Царскосельскую комендатуру, где его уже ждали полковник Кобылинский, председатель солдатского комитета прапорщик Ефимов, офицеры местного гарнизона и члены городского Совета.

– Прежде чем, что-то сказать вам я хочу взять с вас слово, что все сказанное мною здесь останется в секрете, – таинственно потребовал Керенский.

Присутствующие твердо заверили Александра Федоровича, ставшему к этому времени уже главой правительства, что сохранят доверенную тайну.

Керенский пробежал радостными глазами по напряженным лицам собравшихся людей и, по-наполеоновски скрестив руки на груди, сделал важное сообщение:

– Совет Министров принял решение вывезти семью Романовых из Царского Села. Сопровождать в ссылку семью Романовых поедет полковник Кобылинский. И он же назначается начальником поездов, в которых отправятся царская семья и охрана. Отвечать за экспедицию будут комиссары В.А. Вершинин и П. М. Макаров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.