banner banner banner
Идеальные
Идеальные
Оценить:
 Рейтинг: 0

Идеальные

Завтра Луи должен был, как обычно, пойти на работу. А после мать Селесты согласилась посидеть с внучкой, чтобы они смогли поужинать с Алабамой и ее мужем. «Луи наверняка огорчится из-за того, что ему придется уйти с работы раньше, а Алабама обязательно расстроится из-за того, что мы опоздаем на ужин», – подумала про себя Селеста. А вслух произнесла:

– Да. Завтра в пять нас устроит.

Глава 5

Холли

Тремя месяцами ранее

Даллас, Техас

После пробежки с Робин Холли приняла душ. А потом – с еще влажными волосами – склонилась над кухонным столом, чтобы сделать снимок. Медленно передвигая телефон над запотевшим стеклом, она попыталась вместить в кадр углеводно-белковую смесь, чудодейственный напиток для быстрого восстановления мышц после любых физических нагрузок.

И с раздражением вспомнила слова матери, чье первое замечание о доме Холли затронуло освещение. «Здесь очень мало естественного света, не думаешь?» – сказала она (с недавнего времени мать Холли стала придавать своим пассивно-агрессивным комментариям форму вопросов). Холли проигнорировала это заявление и прошла в гостиную, где мать не преминула заметить, что светлое ковровое покрытие непременно быстро запятнается. «Разве нет?»

Худшим в воспоминании об этом стало то, что Холли вынуждена была признать: отчасти мать права. Ее кухне недоставало солнечного света: чтобы сделать достойную фотографию, Холли пришлось включить искусственный свет. А это повлекло за собой массу новых проблем, главная из которых заключалась в невозможности избежать тени от ее руки при съемке сверху, когда Холли держала телефон достаточно высоко. Обычно она – именно по этой причине – не снимала ничего в своей кухне. Но сейчас Холли проводила агитационную компанию для одной фирмы по производству здоровой пищи, а заключенный с ней договор требовал запостить в Инстаграме не менее пяти сторис, с наглядной демонстрацией того, как она принимает их волшебные напитки из серии «Суперпища».

И Холли продолжила вытягивать шею. Наконец, тень от руки перестала быть видимой. Поглядев на экран и удостоверившись, что угол сьемки правильный, Холли постаралась создать бумеранг и опубликовать его в сторис как можно скорее. По правде говоря, ей не терпелось завершить эту чертову рекламную компанию: уж больно надоели полезные смеси. Пахли они аппетитно и соблазнительно, но по консистенции ничем не отличались от песка. И хотя фирма хвасталась тем, что их продукты дарят людям красоту и здоровье, Холли вот уже неделю страдала от несвойственной ей угревой сыпи, проступившей на подбородке.

– Ах-ах-ах! Никакой омлет не сравнится с травкой на завтрак…

Холли посмотрела через плечо: в проеме кухонной двери возник ее муж. Ник ухмылялся, довольный собой.

– Я в прямом эфире! – вскричала Холли, взмахнув телефоном.

Самодовольная ухмылка слетела с лица Ника.

– О, черт, – пробормотал он растерянно.

Холли фыркнула:

– Расслабься. Я пошутила.

Муж жалобно вздохнул, и в этот вздох можно было бы поверить, не будь он притворным поводом для ее улыбки. Вот это и нравилось Холли в Нике. Она предпочла бы умереть дряхлой старухой, помешанной на разведении домашних растений, чем провести всю жизнь замужем за человеком, не способным посмеяться над собой.

Когда Ник вошел в кухню, Холли вернулась к своему занятию.

– Значит, ты все еще оздоровляешься с помощью травы? – спросил муж, так и не настроившись на серьезный лад.

– Это не трава, а ростки пшеницы, Ник. Я не потребляю в пищу траву.

– Ростки пшеницы, трава… какая разница?

Половина торса мужа исчезла за дверцей холодильника. Холли собралась было объяснить ему разницу между травой и ростками пшеницы, но тут же осознала, что в действительности не понимает ее сама. На вкус ростки пшеницы, наверное, не сильно разнились с пучком травы с их передней лужайки. Вместо объяснения Холли перевела взгляд на только что напечатанную фразу и задала Нику вопрос:

– Как, по-твоему, это звучит? «Что мне больше всего нравится в «СоулГринс», так это то, что их программа мотивирует меня придерживаться строгого утреннего распорядка».

– По мне, звучит хорошо. – Донесся из холодильника голос Ника.

– Эта фраза не создает впечатление, будто мне нравятся их смеси?

Ник выглянул из-за дверцы холодильника. Судя по выражению лица, он задумался над ответом. И это тоже нравилось Холли в муже – то, как серьезно он относился к ее карьере.

– По-моему, нет. Может, следует упомянуть, насколько они вкусные?

– А они не вкусные.

– Гм… – нахмурился Ник.

Но больше ничего не сказал, потому что уже давно отказался от попыток понять то, чем занималась Холли.

Муж не чинил ей никаких препятствий. Он всегда терпеливо ждал, пока за поздним завтраком Холли расставит и переставит тарелки, чтобы сделать нужную фотографию. Но сам никогда и ничего не снимал. Однажды они отправились в Брайс-Каньон. Но когда добрались до Брайс-Поинта, Ник попросту стоял и любовался видами, открывавшимися со смотровой площадки. Он даже не подумал достать из сумки фотоаппарат. Именно по этой причине люди неизменно удивлялись, узнавая, что его жена – контент-мейкер. «Ты же даже не зарегистрирован в Фейсбуке!» – восклицали они в таком недоумении, словно кто-то из супругов – или Холли, или Ник – их обманывал.

Истины ради следует отметить, что люди так же удивлялись, узнавая при знакомстве с Холли, чем она занималась.

Неясно, чего именно они от нее ожидали. Возможно, они и сами этого не понимали. Обычно Холли воспринимала это как комплимент, даже если он исходил от человека не слишком доброжелательного. Холли знала, что люди думали об инфлюенсерах. И, уж если начистоту, они не всегда бывали не правы. Инфлюенсинг, как и некоторые иные профессии, привлекал людей вялых, предпочитавших вести предсказуемый образ жизни под предлогом ее гармонизации. И Холли нравилось считать, будто людей удивляло выбранное ей занятие, потому что они сознавали контраст между этим стереотипом и той Холли, которую, как им казалось, они знали.

Но чего не понимало большинство людей, так это того, что ее «карьерный рост» в социальной сети обуславливался не только хорошими ракурсами и верно заданными стратегическими фильтрами. Успех инфлюенсера определял более глубокий подход – понимание человеческой психологии. Люди жаждали просматривать посты Холли и видеть на ее снимках себя – такими, какими могли бы стать, но пока еще – или уже – не стали. Немногим блогерам удавалось находить столь тонкий баланс, и мало у кого получалось так, как у Холли. Потому что, несмотря на все стереотипы и ярлыки, она была не глупой пустышкой (к огромной досаде троллей). В колледже Холли числилась в списке лучших учащихся. В средней школе ей, как самой успевающей ученице выпускного класса, доверили произнести прощальную речь. «Я не знала, что ты одна из самых умных», – сказала девочке мать перед окончанием восьмого класса. Мать Холли многого не замечала в своей дочери, пока та подрастала, но даже она разглядела ее незаурядные умственные способности.

– А я думал, ты сегодня утром встречаешься с Мэл, – бросил через плечо Ник, приступивший к решению умеренно сложной задачи: приготовлению своего кофе во френч-прессе, который они приобрели предыдущей зимой после окончательного издыхания их «Кьюрига».

– Мэл вынуждена была отказаться от встречи. Опять «облом из-за Фионы».

Это словосочетание – «облом из-за Фионы» – обычно подразумевавшее недомогание, сопровождавшееся выделением физиологической жидкости любого рода, ввела в оборот сама Мэллори. Справедливости ради, ее дочка Фиона становилась причиной «обломов» не чаще любого другого двухлетнего малыша. А в общем и целом она была достаточно «бесхлопотным» ребенком. Мэллори иногда шутила, что ее дочь произошла из матки со значительно выработанным усталостным ресурсом, с чем большинство женщин сталкиваются лишь в пожилом возрасте.

– Что за облом на этот раз? – Ник, развернувшись, прислонился к столу.

Холли пожала плечами:

– Точно не знаю. Что-то, вызывающее у детей жидкий стул.

Ник улыбнулся, и морщинки в уголках его глаз углубились. Эти морщинки были у мужа всегда, сколько Холли его знала – со дня их знакомства в колледже на третьем году обучения. Временами Холли даже сетовала на то, что морщинки Ника придавали ему мальчишеский вид, тогда как ее «гусиные лапки» делали Холли похожей на миссис Даутфайр. Впрочем, при знакомстве с Ником эта мысль ей в голову не пришла. А глядя на мужа теперь, Холли только дивилась: неужели можно испытывать влюбленность с первого взгляда на протяжении десяти с лишним лет?

– Похоже на правду, – сказал Ник, снова повернувшись к кофе. – Ты знаешь, какашки – главная причина, по которой я доволен тем, что у нас пока нет детей.

Ник произнес это совершенно бездумно – как люди говорят о вещах, не имеющих никакого значения. Но у Холли вдруг похолодело в груди. Она заставила себя потупить взгляд на телефон, только глаза ничего не различили на экране.

Ник сказал что-то еще, что-то насчет того, как долго он намеревался пробыть в офисе. Увы, Холли не расслышала слов мужа. Ее насторожило ощущение зудящего покалывания под кожей. А к тому моменту, как она осознала, что именно вызвало это покалывание, Ник уже вернулся в спальню, а экран мобильника погас.

Виной всему было слово «пока». «У нас пока нет детей», – сказал муж таким тоном, каким обычно человек заявляет, что пока еще не поужинал. Как будто Ник нисколько не сомневался, что когда-нибудь они появятся.

И конечно же он так думал. Ведь таков был план: работа, дом, дети – естественный ход жизни. Это был естественный ход жизни большинства людей, и их пары в особенности. Они условились об этом в первый же год по окончании колледжа. Когда думали, что уже стали взрослыми (в чем их убеждали большие – как у взрослых! – задолженности по студенческим кредитам). Сначала работа, затем дом и только потом дети.

Но тогда Ник с Холли обсуждали не только это. Они говорили о Париже, о том, как было бы здорово провести там их медовый месяц. Ник мечтал посетить Лувр. Холли заливисто смеялась, воображая его в берете.

В конечном счете, в Париж они не полетели. Вместо Франции они отправились в Таиланд (им было всего двадцать три, и поездку оплатили родители Ника).

Они все еще могли поехать в Париж, если бы пожелали. Но пока что Холли не была уверена, хотелось ей этого или нет. В мире было так много более интересных мест, достойных посещения – Мачу-Пикчу, Кейптаун, Япония. Тетя Холли, Джоан, недавно вернулась из Марокко. В подарок племяннице она привезла маленькую жестяную коробочку чая с мятой и печенье.