Между прочим, отцу Рапая удалось попасть на тот исторический концерт, который проходил в ДК «Фархад». Не по доброй воле, билеты по разнарядке выдали на работе. Высоцкий ему не понравился, «уж больно громко стучит по гитаре».
А с Самой случилось вот что. Через пару дней после разговора на крыше с Рапаем, когда он заявился в училище, «ПТУшные фраера» снова стали «быковать». И Сама один, сокурсники не подержали, буром попёр на обидчиков. Совсем как у Высоцкого:
Они стояли дружно в ряд, их было восемь.
Саму жестоко избили, но он тоже успел кого-то пырнуть сварочным электродом.
Со мною нож, решил я – что ж,
меня так просто не возьмешь,
Держитесь гады, держитесь гады.
К чему задаром пропадать,
ударил первым я тогда,
Так было надо.
Окровавленного Саму увезли в реанимацию.
Где восемь бед – один ответ,
В тюрьме есть тоже лазарет,
Я там валялся.
Врач резал вдоль и поперек,
Он мне сказал: «Держись браток!»
И я держался.
Потом Рапай долго не видел Саму.
Разлука мигом пронеслась,
Она меня не дождалась…
Эх гитара, моя, гитара!..
Честь Незнакомки
1
Жебу с Костой жили через дом от Рапая в "палубной" пятиэтажке. "Палубной" она называлась потому, что квартиры в доме, как камеры в тюрьме, располагались вдоль длинного палубного балкона-коридора, объединенного лишь двумя крайними подъездами. Но счастливые обитатели первого этажа имели свои крошечные полубалкончики с выходом на свои маленькие земельные участочки, которые, как правило, засаживались яблоневыми деревьями.
Рапай, Жебу и Коста сидели, словно куры на насесте, на обшарпанных перилах полуоткрытого подъезда и кудахтали о последних школьных новостях. Последняя новость была страшной, и связана она была с их одноклассником Сивым. Хотя Сивого в 8 "Б" никто за своего одноклассника не принимал. Малого того, что Сивый был второгодником, его еще в конце учебного года перевели в обычную школу прямиком из детской колонии. За что он туда угодил, сам он не распространялся, да никто его об этом и не спрашивал.
С колонистом вообще старались поменьше якшаться. Уже сам вид Сивого отталкивал: короткая арестантская стрижка, лошадиная ухмылка на плоской сильно вытянутой физе, блатная манера говорить, сильно коверкая и растягивая слова… Вел себя Сивый нагло и вызывающе. Дерзил учителям, докапывался до ребят, особенно тех, кто был послабее и не мог дать отпор. Доставалось и девчонкам. Любимый прикол залетного шпанёнка был таким. На переменах он сидел в школьном коридоре на подоконнике, лузгал семечки и хищно щуря свои и без того маленькие серые глазки, высматривал подходящую жертву. Сивый останавливал какую-нибудь беззащитную девчушку и нарочито участливым голосом предлагал:
– Хочешь семечками угощу?
Та, лишь только для того, чтобы поскорее отделаться от неприятного собеседника, отвечала:
– Хочу.
– На вот, сама возьми в кармане, а то у меня руки в шелухе. – Сивый сползал на пол, подставляя свой оттопыренный карман.
Ничего не подозревающая девчонка опускала свою чистую невинную ручку в шаровары Сивого, рука куда-то глубоко проваливалась – в кармане была огромная дыра – и натыкалась на его… непотребство.
Жертва подлого обмана резко одергивала руку:
– Дурак!!! – и покрываясь красными пятнами стыда и позора, в слезах убегала прочь.
– Гы-гы-гы! – как заправский мерин, гоготал и радовался удавшейся мерзости Сивый.
Однажды, прямо на уроке, долговязый дебил довязался до Настьки Лановой, маленькой, но бойкой девчонки. Рапай, как и другие пацаны, влюблялся поочередно во всех своих симпатичных одноклассниц, от Танчи Азотовой до Василисы Жженовой. Лановая не была исключением, мало кто мог устоять перед ее тугой русой косой… В шестом классе на 23 февраля она подарила Рапаю весьма занимательную книжку "Чудак из 6Б"(была такая традиция в советской школе, когда в "мужские" и "женские" дни мальчики и девочки делали друг другу персональные подарки).
Уже много лет спустя, когда Рапай работал на Всесоюзной комсомольской стройке "Днепр-Донбасс", он вдруг, вспомнив шестой класс, сделал Лановой обратный подарок. Откуда-то прознав, что она училась в Томском политехническом институте, отправил на ее адрес огромный по тем временам денежный перевод (шальные деньги жгли ляжку) в размере 300 рублей – это ее полугодовая стипендия. Без всяких видов и претензий: где Томск, а где Донбасс…
Так вот Сивый стал приставать к Настьке. Однако не на ту нарвался! Сивый балбес специально ронял на пол авторучку и просил Лановую, которая сидела через проход на соседней парте, ее поднять. Настька это сделала только один раз, а потом послала его к черту. Сивый обещал разобраться с ней после уроков, но до "после уроков" он не "дожил". Как только прозвенел звонок на перемену, Рапай, Коста, Жебу, Шмель и Сеня, выпроводив девчонок в коридор и закрыв шваброй двери в класс, приперли вконец оборзевшего "школьного террориста" к исписанной мелом доске.
– Отпусти-те, пацаны! – маленькие глазки бывшего колониста трусливо забегали. – Я же только пошутил, я больше не буду, зуб даю.
Особенно этой победе, которая оказалась на удивление легкой и быстрой, радовался Сеня:
– Будет теперь знать, как к нашим девчонкам приставать!
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: