Группа продленного дня

Она села на пол, скрестив ноги, и несколько раз ударила по нему кулаками, потом, не мигая, посмотрела в потолок, как будто искала там ответ, и наконец сказала: «У нас все было так хорошо, а потом ты вдруг стал меня абьюзить. Все началось со скандала, который ты устроил, когда увидел тот клип».

– Клип, в котором ты полуголая мелькала в постельных сценах с татуированным бородатым мужиком? – напряженно уточнил Олег.

Даша посмотрела на него матом.

– Фак, это довольно известный рэпер вообще-то! И, кстати, он женат. И у него трое детей! Но ты, конечно, сделаешь вид, что не знаешь всего этого, – выпалила она, поморщилась и произнесла фразу, которой всегда отвечала на его подобные претензии. – Я не скрывала, что работаю моделью, когда мы познакомились.

– Но ты сама могла выбирать проекты. Тебя никто не заставлял, – Олег тоже ответил так же, как обычно отвечал, когда Даша приводила похожие аргументы в спорах.

– Когда-то я это уже слышала, – она поднесла раскрытую ладонь к уху, но решила не продолжать тему свободы выбора проектов и вернулась к основному предмету обсуждения – абьюзу. – Потом тебя не устроили мои фотки в соцсетях. Ты даже просил их удалить!

– Ты о тех, на которых из одежды на тебе были лишь красные упаковочные ленты? – не сдержался Олег, но все же совладал с собой и примирительно поднял руки. – Окей, я понял. Тебя бесило, что я ревную и запрещаю сниматься в пошловатых фотосессиях. Но это нормально, Даш. Если мужчине не важны такие вещи, значит, и женщина ему не важна. Кстати, ты сама говорила, что тебе это нравится!

Последнее предложение он произнес раздраженно.

Когда они встречались, Даша и правда вела себя непоследовательно: то восхищалась подобным поведением, то злилась на него. Олег делал одни и те же вещи, а она реагировала на них по-разному – это всегда сбивало его с толку. И до сих пор жутко злило.

– Нравилось сначала! А потом перестало, – с вызовом сказала та и посмотрела на него своими внезапно потемневшими голубыми глазами, которые теперь казались сине-серыми. – Ты перегибал! Надо было ревновать меня в меру.

– А ты не охренела, милая? – с деланной нежностью в голосе спросил Олег и, заметив, как ее глаза стали еще темнее, удовлетворенно улыбнулся. – Ты мне указывать будешь, как я должен был тебя ревновать?

Даша часто задышала, чувствуя нарастающее сердцебиение.

Да что за бред? Стоит Олегу начать говорить с ней в подобном тоне, она заводится. Стоит ему нагло нарушать ее личные границы – возбуждается. Ей надо проверить голову. Завтра же. А сейчас – съехать с темы. Иначе они точно переспят. Тем более давно пора сказать ему правду.

– Дело вообще не в ревности! Меня бесило другое! – скороговоркой произнесла она, посмотрела вниз и замолчала.

Олег тоже молчал.

Через время Даша подняла на него свои снова ставшие голубыми глаза и заговорила с грустью в голосе.

– Ты никогда не пытался меня понять. Хотя бы раз… Просто поинтересовался бы, зачем мне нужны эти, как ты выражаешься, пошловатые фотосессии? Для чего я выбирала именно такие проекты? Понять, Олег! Не прятаться за ревность, обиду, а копнуть глубже.

– И зачем? – с искренним интересом спросил он.

Олег действительно никогда не задумывался об этом, а теперь вдруг почувствовал, что все время упускал какой-то важный смысл в их отношениях.

– Мне нужно было собрать вокруг себя столько внимания, чтобы он меня заметил! Чтобы доказать ему: «Я чего-то стою», – с надрывом в голосе сказала Даша и потянулась к бокалу, стоящему на полу возле дивана.

Следующие фразы она говорила жестикулируя, отчего вино то и дело подкатывало к краям бокала. Несколько раз – чуть не выплеснулось. Иногда в ее глазах появлялись слезы, но она справлялась с ними с помощью частых глотков.

– Я никогда не была ему важна. На школьные концерты, где я выступала, он не приходил. На выпускном в институте его не было. Когда я хотела рассказать ему что-то, он отмахивался. «Дашик, мне некогда». Меня бесит эта фраза! Я чувствовала себя ненужной постоянно. А еще он всю жизнь пытался меня переделать. Других в пример ставил. Чего бы я ни добивалась – все не так! Он меня никогда не понимал! И даже не пытался. В какой-то момент я забила и стала жить, как хочу. Я выбрала себя и думала, что освободилась от зависимости от его мнения, а потом появился ты, и меня триггернуло. Я снова захотела доказывать. А это невыносимо! Когда я сидела здесь, – она указала на диван бокалом, который сжимала в руке, – с мюзле на безымянном пальце, я задала тебе очень важные вопросы. Помнишь, какие?

Олег, не отводя от нее взгляда, отрицательно покачал головой.

– А что ты сделаешь, если твоей жене предложат съемки ню и они будут действительно важными для нее? Как отреагируешь на то, что она не захочет детей в первый или даже в четвертый год брака, потому что беременность и декрет не будут вписываться в ее карьерные планы? – процитировала саму себя Даша и сделала очередной глоток вина.

В тот же миг Олег вспомнил. Он вспомнил не только ее вопросы, но и свои ответы. «Моя жена не захочет пошловатых фотосессий. Вместо них ей будет приятно заниматься чем-то другим. Благотворительностью или, к примеру, собственным модельным агентством. А что касается детей… Мы обсудим с ней это в постели». Черт. Неужели он правда ответил именно так?

– Ты сказал, что твоя будущая жена не может хотеть ню и не хотеть детей. Это в общих словах, – грустно усмехнулась Даша, поставила бокал на пол, вздохнула и снова грустно усмехнулась. – И тогда я поняла, что ты так же, как он, будешь пытаться меня переделывать, а не понимать. Ты меня не будешь замечать. Меня – настоящую. И мне постоянно придется тебе что-то доказывать. Поэтому я сказала «нет». Было сложно, очень. Было больно. Но я решила не ломать себя.

Олег, пораженный, смотрел на нее. В его голове как будто лопнул шар с водой: она затопила мозг, тело, душу, и он почувствовал, что ему не хватает воздуха.

Все время, пока они встречались, Олег не мог понять, почему Даша, девушка из обеспеченной семьи, захотела сделать карьеру модели в Европе сама, без чьей-либо помощи. Почему не пользуется деньгами и возможностями отца, чтобы жить в свое удовольствие. Не мог понять, чего ей не хватает, что она все время ищет. А теперь, оказывается, у нее есть на то причины – весомые, но неразличимые большинству.

– Почему мы не говорили об этом раньше? – ошеломленно спросил он не столько ее, сколько себя.

– Да потому что тебе, как и ему, это было не нужно! – раздраженно ответила она и пристально посмотрела на него. – Ты хотел меня добиться, а потом переделать под себя. А когда не получилось, сбежал в отношения с той, кто слабее.

Олег разозлился: она опять хочет его обидеть! Да что за качели? Откровенность – токсичность. Признания – оскорбления. Близость – пропасть. И так – по кругу. Как же достало!

– Я не сбегал, – он чуть прищурился и склонил голову, а после недолгой паузы продолжил жестким тоном. – Я просто дал тебе то, что ты хотела иметь больше всего – свободу. И знаешь, с моей стороны это выглядело гораздо смелее и взрослее, чем твои детские, лишенные здравого смысла протесты.

Даша приоткрыла рот и распахнула глаза. Детские, лишенные здравого смысла протесты? Весь глубокий смысл ее личности он только что низвел до незрелых протестов, тем более после слов про отца?

– Уходи! Ты меня бесишь, – сквозь зубы бросила она.

– Потому что сказал правду, которую ты не готова слышать, – не двигаясь с места, спокойно произнес Олег.

Даша резко встала, схватила бокал и, быстрым шагом подойдя к барной стойке, налила в него вино.

– Правду? – насмешливо – вместе с тем в интонациях отчетливо звучала угроза – заговорила она. – Ну, если ты у нас такой любитель правды, расскажи, зачем тебе нужна эта наивная девочка, которая, к тому же, вообще не в твоем вкусе?

– Да мне надоели твои заебы, и я захотел построить нормальные отношения с нормальной девушкой! – ответил Олег, не меняя жесткого тона, встал с дивана, подошел к Даше, забрал у нее бокал и отпил из него.

– Пока все логично. Только неясно одно, – наигранно-доброжелательно улыбнулась она, сделала выразительную паузу, а потом четко и грубо, глядя ему в глаза, произнесла. – Какого хрена ты делаешь в час ночи в квартире девушки с заебами?

– Сам не знаю. Может, поможешь найти ответ? – Олег попытался взять ее за руку, но она резко согнула ее в локте и нервно бросила: «Воронец, если ты до меня дотронешься, я тебя ударю».

Он усмехнулся и, ощущая какое-то непреодолимое желание обидеть девочку – именно эту девочку – девочку, которая так сильно обижает его, тихо произнес: «Тогда тебе придется бить меня очень часто, потому что я дотронусь до тебя еще не раз».

В ту же секунду в мире исчезли все звуки, запахи и цвета – он сам исчез, и в образовавшейся пустоте появилась пульсирующая черная точка. Маленькая, едва различимая, она так быстро и неизбежно увеличивалась в размерах, что скоро заполнила собой все казавшееся бесконечным пространство.

То, что происходило в следующие полтора часа в гостиной Даши Меркуловой, сложно разложить на понятные слова и внятные мысли. Надо сказать, секс сам по себе процесс крайне далекий от чего-то понятного и внятного, но этот секс был настолько инстинктивным и безумным, что Даша и Олег, даже если бы захотели, не смогли бы вспомнить не только в каких позах и сколько времени им занимались, но и был ли он вообще.

Единственной, кто мог бы рассказать о нем в подробностях, была Гусеница, которая все это время просидела в углу, между вазами с цветами, наблюдая за дракой своей маленькой хозяйки и чужого большого человека огромными от страха янтарными глазами.

Кошка очень беспокоилась за свою маленькую хозяйку, потому что та явно проигрывала: чужой большой человек то накрывал ее своим телом, то водил по комнате, намотав ее красивые длинные кудрявые рыжие волосы (Гусеница любила зарываться в них, когда спала на голове у хозяйки) на свой устрашающий кулак, то опускал на колени и притягивал к себе ее голову огромными руками. Хозяйка сопротивлялась: била человека по широкой груди, громко кричала, а один раз даже повалила его на пол, а сама села сверху.

В этот момент Гусеница подумала, что ее маленькая хозяйка окончательно победила, но когда чужой большой человек легко скинул ее с себя, а потом, швырнув на диван, начал шлепать по заду, который она зачем-то сильно выпячивала – ну точно как кошка! – решила вмешаться.

Она в три прыжка пересекла расстояние от угла до дивана и, яростно мяукнув, вцепилась в волосатую ногу чужого большого человека. Он вскрикнул, а хозяйка строгим тоном – Гусеница умела его распознавать – сказала два слова, которые говорила, когда была недовольна ее поведением: «Гуся, закрою!» Гусеница понимала эти слова и знала, что, если не прекратит, останется одна в запертой комнате, поэтому отпустила волосатую ногу чужого большого человека.

Когда он ушел, хозяйка села на диван и, держа в руках человеческую миску для воды – Гусеница часто видела, как она пьет из нее, начала что-то говорить.

Кошка не поняла, к кому обращается хозяйка, но, рассудив, что в комнате нет никого, кроме них, решила, что к ней. Она запрыгнула на диван и стала тереться лбом о голые ноги хозяйки.

Та в ответ нежно погладила ее по спине, а потом затряслась всем телом и завыла.

Было в этом вое что-то отчаянно-тоскливое, и Гусеница, слизывая соленую воду, льющуюся по лицу своей маленькой хозяйки, думала о том, что эту драку выиграл чужой большой человек.

Примечания