Волк 7: Лихие 90-е

Глава 8

– И это поможет? – спросил Женя, с сомнением глядя на меня.

– Должно, – сказал я, опираясь на подоконник. – В любом случае, надо пытаться. А то они сейчас забьются в свои норы, будут сидеть там и тянуть время, а иногда нападать со спины. Ходить и постоянно оглядываться? Ну нет, да и рано или поздно достанут. Так что надо их выманивать.

– Согласен, – Женя вздохнул и почесал затылок. – Надо думать.

Он посмотрел на окно, где я уже стёр короткую фразу про фальшивое покушение. Это могло дать нам шанс. Если они поймут, что завалили меня, Кирьян решит ещё раз поговорить лично с Вишневскими и Антоновым, а его союзники расслабятся. Заодно вор может попытаться временно решить конфликт с пивзаводом, чтобы дождаться удобного момента и избавиться от Крюкова в другой раз.

Но чтобы Кирьян и остальные выползли на белый свет, надо устроить всё лучшим образом. Причём так, чтобы они думали, что это именно они меня завалили. Тогда будут уверены, что всё прошло как надо.

А вот как это устроить – вот самый большой вопрос.

– Славку спросить можно, – продолжал Женя. – Лёня что подскажет ещё. Дениса Машукова можно подтянуть, он голова. А! – он поднял палец. – Ярик у нас умный, иногда прям такое скажет.

– Он в отпуске, – сказал я. – Давно просился на январь.

– Да. Ему же дочку лечить надо, она у него на операцию ложится. Можно обсудить, пока он не уехал.

– Обсудим, Женька. В дороге ещё всё обговорим, но уехать надо будет ночью. Вот что надо обдумать – нам нужен кто-то очень надёжный, но такой, чтобы ему поверили, будто он против меня идёт и готов завалить за деньги или из-за обиды. Или из-за чего-то ещё. Надо сделать так, чтобы всё выглядело естественно.

– У тебя есть Славка или я на такие случаи, – сказал Женя. – Могу рискнуть сам.

– Ты врать не умеешь. А Славка и так часто рисковал. Не, я знаю, что он не откажет, но всё равно, его уже запомнили, могут завалить, если заподозрят. Да и главное, что нельзя забывать – пока мы готовим фальшивое покушение, они вполне могут устроить реальное… и успешное.

Говорили мы долго, но тихо, чтобы никого не тревожить. Началась ночь, всё было спокойно, никто не рискнул появиться в больнице.

Через несколько часов, услышав шум, я выглянул в окно с третьего этажа. Во двор больницы заезжали ещё тачки. Женя, вставший рядом, расслабился.

– Студент приехал, – сказал он, посмотрел на часы и зевнул. – Быстро они, всего за пять часов доехали. Пропускаем его?

– Да.

В коридоре раздался мерный стук. Из одной палаты выбрался парень с перевязанной головой, в тельняшке и спортивных штанах, стуча костылями. Одна штанина подшита ниже колена, у него не было половины ноги.

Судя по тому, как уверенно он держался, парень здесь из-за травмы головы, а ногу потерял давно. На голом плече виднелись следы армейских татуировок, которые Женя сразу узнал.

– Пацаны, есть спички? – хрипло спросил больной.

– Пошли покурим, братан, – Женя показал на стеклянную дверь, ведущую на лестницу. – Ты где ногу умудрился забыть?

– Под Ханкалой, – отмахнулся парень.

Я кивнул, отпустив Женю, пусть покурят, а я поговорю. В коридоре показался Студент, который так быстро поднялся на этаж, что начал запыхаться. На голове у него была меховая кепка, а из-за широченной дублёнки он казался очень толстым.

– Волк, – Студент радостно улыбался. Но говорил тихо, не тревожа больных. – Вот, братан, это мы тебе не забудем, отвечаю. Чё случись, звони, обязательно…

– Скажу сразу, – я подошёл к нему и пожал руку. – Тот, кто стрелял, хочет закрыть вопрос окончательно.

– Хрен ему, – он нахмурился. – Мы им всем припомним, хоть кому. Хоть там вор, хоть кто. Слыхал же про Гочу? Вот! Они чё думают, наехали на пивзавод, и потом чистенькими выйдут? Не, не получится.

Хорошо, что он настроен решительно. Если Крюков вдруг съедет, что маловероятно, то бойцы его банды могут такой ход не понять, и ему всё равно придётся действовать.

Мы с Женей говорили об этом, что уж если Крюкова не выйдет завалить, ему могут предложить что-нибудь серьёзное в качестве компенсации. Например, если завалят меня, то вполне могут дать кусок комбината. На время, само собой, чтобы потом добить Крюкова окончательно, когда он расслабится.

Он вряд ли пойдёт на такой мир, этот прожжённый бандит видел многое. Он не хуже меня понимает, чем ему может грозить. Но я перестраховывался в очередной раз. Давно заметил, что у Студента влияние в банде большое, и если он будет выступать за месть, то убедит в этом немалую часть пивзаводской братвы. Перестраховка, которая никогда не бывает лишней.

Но и это не гарантия успеха. Пусть Крюков пока уедет домой и готовится дать ответку. Но если в этот момент он сделает вид, что уступил, это может помочь в нужный момент. Надо всё обдумать, как именно это подать, потому что его я в свой план посвящать не буду. Утечек быть не должно.

– Так кто это такой охреневший? – спросил Студент, имея в виду, кто напал.

– Кирьян, а мокрушника послал Паша Японец.

Он кивнул, не спрашивая ни о чём. Ему главное – имена, которые он знал.

– Хана им, – пообещал он. – Но надо уезжать в Новозаводск. Тебе тоже, не простят такого, что вмешался. Будут искать к тебе подход.

– Знаю. И готовлюсь.

Я завёл его в палату Крюкова, который при виде Вани заметно приободрился.

– Собирайся, Иваныч, – Студент рухнул на табуретку. Она сухо треснула, но не развалилась. – Домой поедем. Каких-нибудь врачей заберём, чтобы всё нормально по дороге прошло.

– Вы им только заплатите, – сказал я. – А не силой увозите.

– Канеш, заплатим, – он достал из внутреннего кармана пачку долларов. – Им и так с осени не платят, так что скатаются с нами, как милые.

– Максим, – позвал Крюков, пытаясь приподняться на локтях. – Смотри ещё какое дело.

– Говори, Игорь, – я подошёл ближе.

– Тогда приезжали Серб и Граф, – он опять лёг и устало посмотрел в потолок. – Их потом замочили, и Кирьян мог решить, что это ты сделал. Поэтому послал Душмана тебя валить.

– А мне-то это зачем? – я удивился. – Если я буду мочить всех направо и налево, меня же сразу закроют. На меня и так РУОП косо смотрит, хотя с ними мирно живу.

– Факт в том, что их замочили, – Крюков выдохнул. – Какая разница, кто, свои или чужие? Повод у него появился, вот это главное.

– Собирайтесь, – сказал я. – До утра из города надо свалить. Главное, знай, они придут к тебе мириться и предложат многое.

– Не дождутся.

– Надеюсь на это, – я подошёл к двери палаты, но остановился. – Кстати. А кто на вас в Новозаводске напал?

– Гастролёры какие-то, – Студент пожал плечами, хотя дублёнка ему мешала. – Едут и едут к нам, задолбали.

* * *

В машине, сидя за рулём, я размышлял. Гастролёры из Иркутска или Читы в последнее время появлялись часто. Совсем недавно, в конце декабря, несколько приезжих мокрушников завалили троих бригадиров с мясокомбината, которые выступали против Черепа.

– О, Волк, гляди, чё взял случайно, кхе!

Женя, сидящий на переднем сидении, рассмеялся, разглядывая пластиковые коробочки с аудиокассетами, которые он взял у знакомого послушать в дороге.

Иногда даже завидую ему, как он легко переключается с грозящей опасности на что-то другое, причём не теряя бдительности. Настоящий талант.

Он показал мне кассету, которая его рассмешила. На красной обложке было изображено суровое лицо Анатолия Кашпировского, а ниже надпись: «При перезаписи кассета теряет силу».

– Теряет силу, кхе, – Женя продолжал веселиться. – Я у Петрухи взял стопку, даже не посмотрел. Теряют силу, охренеть!

– Может, поэтому они не работают, что пиратская копия? – я усмехнулся.

Ладно, веселье весельем, а я продолжил раздумывать. А ведь те киллеры, которые прикончили бригадиров с мясухи, были людьми Черномора, как мне говорил Ремезов. Черномор послал их против меня из-за обиды, что мы его отбрили.

Но их использовал Череп, якобы чтобы они сначала решили его вопросы, а он бы взамен помог им, вот только в итоге избавился от них. А ещё же был Пианист, один из приближённых Черепа, он находился рядом с Черномором, когда к ним пришёл Слава.

Череп с иркутскими крепко повязан, но раз он никак не мстил за Пианиста, его это сотрудничество тяготило. А ещё он был первым, кто предупредил меня о Душмане. А раз к нему обращались один раз, вполне могли прийти и ещё.

– Череп, – громко сказал я вслух. – Это он помог в Новозаводске организовать покушения на Студента и остальных!

В машине ехал только Женя, так что я не рисковал, никто лишний не услышит.

– Но он же в Чите, – Женя нахмурился. – Вот же его видели, позавчера.

– А что, отличное алиби. Бухает в стрип-клубе, катается на мерсе по Чите. А пока его нет, в Новозаводске происходят всякие дела.

– Хм, – он закурил и приоткрыл окошко. – У меня башка уже от этих интриг едет. Это он у Гоши научился таким фокусам?

– Угу. Значит, – я задумался вслух. – Значит, нам нужно как-то это использовать. Интересно, а его привлекут против меня или нет? За долю от комбината могут. Ещё у них может быть какой-то компромат. Кто знает, ведь и с Гошей было нечисто, помнишь? Что его якобы Ворон с пивзавода хлопнул.

– Не спросишь же напрямую, – Женя хмыкнул.

– Да. Но давай дальше думать, – я чуть сбавил скорость, потому что у машины впереди загорелись задние фонари, она начала тормозить. – Потому что Кирьян и его люди тоже сейчас думают. У них в таких делах много опыта, поэтому они будут действовать наверняка. Могут ударить куда угодно и когда угодно.

– Тут параноиком бы не стать, – сказал он.

– Это точно. Но главное – всё должно произойти так, чтобы в это поверили все, – я посмотрел на свой руль, на эмблему Тойоты. – Проколов быть не должно. Вот что я думаю, Жень, поступим так…

* * *

Неделю спустя, Чита

Зелёная девятка медленно притормозила у тротуара, но водитель двигатель не глушил. Все трое сидящих в машине уставились на стальные ворота детской клинической больницы, крашенные в чёрный.

– Это какой из них? – грубо спросил Вован, самый здоровый среди них, едва умещавшийся на заднем сиденье.

У ворот стояли два парня, один смеялся, второй был напряжён и поправлял очки. Они о чём-то разговаривали, тот, что весёлый, постоянно жестикулировал. Шли крещенские морозы, температура совсем опустилась, а эти двое спокойно находились на холоде.

– Тот очкарик, – ответил Шмель, постукивая по рулю пальцами. Он так делал постоянно, чем всех нервировал. – Бочка, чё там тебе про него говорили новозаводские пацаны?

– Да, про очкастого того рассказывали, – толстый Бочка шмыгнул носом. – Второго не знаю.

– Про него Паша ничего не базарил, так что хрен с ним. – пробасил Вован сзади. – Про лоха говори.

– Ярослав его зовут, Ярик, он в фирме Волка техник, – продолжил Бочка. – Лошара, говорю же. Оружия нет, камеры там настраивает, сигналку.

– И нахрена он нам?

– Он армейский сапёр. Поэтому Паша сказал, взять его в оборот. Может всю работу сам сделать, если правильно поговорить и убедить, как Вован умеет.

Все трое замолчали. Очкарик, чем-то подавленный, смотрел под ноги, а второй закурил, продолжая смеяться.

– Короче, летом у него дочку сбил на машине какой-то барыга с рынка в Новозаводске, – продолжал Бочка. – Лошара решил ему отомстить. Привёз девку в Читу в больничку, а сам поехал в Антипиху к Филимону, он тогда ещё живой был. Общие знакомые у них есть.

– И чё дальше? – спросил Шмель.

– Попросил или киллера дать, или денег на него. Филимон его на*** послал, а Паша Японец тогда рядом был, запомнил лоха. Вспомнил про него, как узнал, что он у Волка работает. Вот и сказал всё про него пробить.

– Так и чё?

– Пробивал я у новозаводской братвы. Лох, оказывается, и там подошёл к пацанам, к Мутному и Гусю с мясухи.

– Гусь же с пивзавода, – Шмель задумался. – Они тогда приезжали всей пачкой прошлой весной.

– Там два Гуся было у них в городе, один на мясухе, другой на пивзаводе, их постоянно путали, – Бочка вздохнул. – Да они оба уже сдохли… слушай, чё я говорю, не перебивай! Короче, он к ним подошёл с той же просьбой, они ему денег дали, потом на счётчик его поставили.

– Ну и правильно, чё с лохом ещё делать? Чё потом?

– Потом он пришёл к Волку, и походу, нашёл кого нужно, потому что барыгу этого грохнули после этого. Вот отрабатывает теперь в конторе, и вот, дочку лечит. Короче, Паша рассудил, что раз она здесь, в Чите, а папаша готов на всё из-за неё, пусть и нам поможет. Только его надо одного выцепить. А за дочкой присмотрим, никуда она не денется.

– Так, они разошлись, – сказал Шмель и переключил передачу. – Вован, Бочка, действуем, как обычно, пацаны.

Машина тронулась. Стоящие на тротуаре парни распрощались и пошли в разные стороны. Девятка поехала за очкастым. Вован приоткрыл дверь, дождался момента и выскочил вместе с Бочкой.

Опыт у них был, они уже похищали коммерсантов посреди бела дня. Бочка напал на Ярослава спереди и ударил поддых, пуховик от удара не спас. А тем временем Вован сгрёб его сзади в охапку и затащил в девятку. Бочка вернулся на переднее сиденье и достал пистолет. Машина тем временем ускорилась и слилась с потоком. Прохожие смотрели вслед, но никто ничего не сделал и помощь не звал.

– Не дёргайся, понял? – Бочка нацелился в лицо очкастому. – Понял или нет, сука?!

– Вам чего? – спросил захваченный.

– Одно дело к тебе есть, – сказал Шмель не оборачиваясь. – Мы тут слышали, у тебя дочка в клиничке лежит, а с ней твоя жена. Так вот, если не хочешь, чтобы Вован, – он показал на здоровяка, – пришёл к ним в палату, то слушай…

– Да пошли вы все…

Вован несколько раз ударил его в живот, и парень скорчился от боли.

– Короче, слушай сюда, – Бочка ткнул его пистолетом в голову. – Вован ща злой будет, а когда он злой, он такое может устроить… Лучше не доводи.

– Да что вам надо?

– Слушай сюда, – Бочка наклонился к нему, убирая пистолет. – Чтобы с твоей дочкой и женой всё было хорошо, ты сегодня поедешь в Новозаводск и сделаешь одно дело. Понял или нет? Всего одно, и мы тебя отпустим. А чтобы всё спокойно прошло, мы за этой больничкой присмотрим. Понял?

* * *

На следующий день. Новозаводск

Мы втроём сидели у меня в джипе, на пустыре неподалёку от площади Ленина, наблюдая, как журналисты выгружали аппаратуру и заносили в здание администрации. С нашей стороны фонарей не было, но машину всё равно должно быть видно несмотря на сумерки.

Завтра в город приедет губернатор и даст большую пресс-конференцию, где также впервые после покушения выступит Крюков. Последнее журналистам было особенно интересно, потому что помощники депутата Крюкова заверяли, что он расскажет кое-что горяченькое о том, кто его заказал.

– Чё с шеей, дядя Лёня? – спросил Женя, глядя, как бывший опер морщится, вращая головой.

– Продуло походу, – он вздохнул. – Или хандроз, не знаю. Только вот так подниму голову, – Лёня поднял подбородок, нахмурился и закряхтел. – Сразу в руку отдаёт, ё-моё.

– У тебя скорее всего защемило нерв, – сказал я и покачал головой. Понимаю его отлично, у самого была грыжа, и в этой жизни я старался не допустить её вновь. – Как закончится, бери отпуск, съезди куда-нибудь в санаторий.

– Зимой-то? – он хмыкнул.

– Массаж пусть поделают, прогревание назначат, чего мучаться-то?

– Ладно, – Лёня вздохнул. – Закончить бы уже поскорее. Вон он, там, смотри, ходит наш детектив Коломбо. Его Рыба послал с журналистами работать.

– А это разве его обязанности? – Женя удивился.

– Нет, но когда Савватееву скучно, он начинает копаться в старых делах и всем надоедать. Вот Рыба и решил его гонять по всяким поручениям, лишь бы з***ся и никому не мешал.

Женя захохотал.

Я проголодался, и мы решили отъехать быстренько перекусить. Дальше на этой улице была полустоловая-полумагазин, сделанная прямо во дворе частного дома. Здесь можно было купить продукты и спиртное, а ещё продавали пирожки, которые хозяйка пекла сама. Прямо в торговом зале стояли грубые самодельные деревянные столы и одна стойка шла вдоль стены, так что пирожками можно было перекусить на месте.

За одним столиком сидела бабушка в потёртом китайском пуховике и старом шерстяном платке. Она жила рядом, мы её видели здесь часто. Старушка каждый день приходит попить чай, который хозяйка наливала бесплатно, но пирожки брала редко, денег на это не было.

Место нашёл Женя, и мы теперь сюда ездили на обед всей конторой, так что нас здесь знали.

– Баба Маша! – с порога закричал Женя. – Есть горячие?

– Есть, Женя! – ответила хозяйка с кухни. – С ливером! И вот с картошечкой ещё, только напекла! С капустой есть, но они утрешние, надо подогревать. Здесь будете кушать?

– Нет, с собой.

Хозяйка, низкорослая, но бойкая бабуля, принесла блюдо жареных пирожков, очень больших, и умело завернула их в бумагу, между делом разговаривая с той посетительницей о вчерашней серии Санта-Барбары. Обе большие фанатки сериала, настолько его любят, что у хозяйки был кот Мейсон, здоровенная зверюга с лоснящейся чёрной шерстью и белой грудкой, который иногда гулял по залу. А у бабушки-соседки жил дворовый пёс по имени Круз.

– Вот вам, – Женя оставил соседке-старушке пирожок с картошкой. – А то чего просто чаи гоняете?

– Ой, спасибо, внучек, – она обрадовалась. – А то вон, запах-то вкусный! Вижу вот, хоть за понюх денех не берут…

Мы вернулись в машину и снова отправились на пустырь у площади. Лёня потёр шею со страдальческим видом, потом достал сигарету, пока мы с Женей перекусывали горячими пирожками с картошкой.

– Пойду я тогда к Савватееву, покурим с ним, – сказал он, показывая в окно. – Пока он в сторонке без дела стоит.