Ключ Арселиона. Пленник судьбы
– Разбойники, – губы Арселиона растянулись в довольной улыбке. Это была отличная компенсация за неудачу с драконом. Можно было как следует повеселиться, и заодно разжиться новыми вещами. Может быть, и драконья куртка попадётся, если совсем повезёт.
– Р-развлекайся, – совершенно правильно уловил настрой хозяина фамилиар и, бесшумно взмахнув крыльями, снялся с места. Далеко он, впрочем, улетать не стал, устроившись на ближайшей ветке молоденькой осинки. Отсюда отлично виднелся лагерь разбойников, а саму птицу за густой листвой рассмотреть было почти невозможно.
Надев капюшон плаща на голову и скукожившись, чтобы ещё больше походить на нищего горбуна, Арселион, прихрамывая, направился к ближайшему костру.
– Добрые люди, – завёл он надтреснутым голосом профессионального старого попрошайки. – Позвольте старому человеку отдохнуть у вашего костра?
Ворон хмыкнул. Актёрскому таланту Арселиона позавидовал бы любой странствующий лицедей. Да что там. Даже актёры Королевского Театра ему в подмётки не годились, когда он был в ударе и подходящем настроении.
– Шёл бы ты отсюда, старик, – схватившиеся поначалу за оружие разбойники быстро успокоились и, ухмыляясь, окружили незваного гостя. Говорил, конечно же, главарь, демонстративно поигрывая своим мечом. – Подобру-поздорову.
– Вы не сомневайтесь, ребята, я вам заплачу, – добавив в голос плаксивости, заныл Арселион. – Вы не смотрите, что плащ мой стар и грязен, я странствующий лекарь, и могу многое себе позволить. Волею судьбы я заблудился и потерял своего коня. Возможно, вы сможете продать мне одного. Хоть самого плохонького…
В глазах разбойников появилась заинтересованность. Одно дело бедняк без гроша за душой, и совсем другое – лекарь. Здесь явно было, чем поживиться.
– Прости, странник, – отпуская рукоять меча и делая приглашающий жест рукой, проговорил главарь с максимальной для себя любезностью. Прозвучало это совершенно бездарно, и повестись на подобное мог только полный кретин. Которого гость и пытался из себя изобразить. – Коли ты не нищий попрошайка, а попавший в беду путник, милости просим к нашему костру.
Упрашивать Арселиона не пришлось. Кряхтя и постанывая, он присел на толстое бревно у костра и скрючился так, что его лицо было невозможно разглядеть.
Вечерело. На лагерь опустились сумерки. Скрываться разбойники даже не пытались, и пламя костров пылало вовсю. Видимо, в это время сюда никто никогда не наведывался.
– Выпей вина, путник, – предложил главарь, присаживаясь рядом с гостем. – Поужинай с нами, а затем будем наслаждаться танцем прекрасных лесных дев.
Его глумливая усмешка ещё больше подняла настроение всё ещё раздражённому демону, а перспектива увидеть ещё и представление совсем примирила с неудачным днём. Лишь бы девушки оказались красивыми и действительно умели танцевать.
Протянутый главарём разбойников серебряный кубок, наполненный дрянным красным вином, привёл его в восторг. Арселион сразу решил, что обязательно выяснит, кто является автором этого шедевра и поищет другие его работы. Разумеется, кубок он (пока ещё мысленно) присвоил себе. Разглядывая в отблесках пламени выбитые на серебре картинки, демон понял, что это часть какого-то героического сюжета, повествующего о сражении рыцаря с драконом. Возможно, были и другие кубки, где сюжет продолжался. Несмотря на то, что выбитый на кубке дракон снова напомнил ему о последней неудаче, настроение его хуже не стало. Арселион очень любил хорошие истории. Задумавшись, он не сразу заметил, что галдёж вокруг костра поутих, и разбойники с удивлением смотрят на него.
– Ох, простите старика, – завёл он прежним ноющим голосом. – Увлёкся. Будем здоровы.
С первым же глотком ему стало ясно, что в вино намешано столько снотворного, что можно усыпить быка. К счастью, оно должно было подействовать не сразу. Демон всё же хотел посмотреть на лесных дев, прежде чем изобразить мертвецкий сон. Тем не менее, нужного эффекта он добился. Разбойники тут же расслабились и вновь заговорили, травя байки, от которых у любого разумного слушателя уши свернулись бы в трубочки и опали, как засохшие осенние листья.
Первые барышни появились буквально через несколько минут, разнося огромные глиняные блюда с кусками жареной оленины и порубленными свежими овощами. Были девушки дородны и сильны, обряжены в свободные платья из мягкой коричневой кожи, а их длинные тёмные волосы, собранные в одинаковые пышные пучки на затылках, удерживались при помощи острых шипов кадзу*. Барышни оказались вполне во вкусе Арселиона, который умел ценить разные виды женской красоты, но всё же в танце он предпочёл бы видеть что-то более молодое и грациозное.
Незаметно отбросив назад здоровенный кусок мяса для ворона, Арселион приступил к еде. Готовили здесь неплохо, хоть и примитивно, и демон сделал у себя в мыслях отметку. На будущее. Этакий крохотный плюсик в карму разбойников. Ограбить ограбят, зато накормили.
Вскоре окончательно стемнело. Оранжевые отблески костров плясали по поляне вместе с многочисленными расплывчатыми тенями от деревьев, предметов и людей. Арселион даже начал слышать беззвучный ритм магической мелодии, сопровождающей этот природный танец, но погрузиться в неё ему не дали.
Разбойники внезапно зашевелились, раздвигаясь, и на освободившееся место установили инструмент, который Арселион меньше всего ожидал увидеть в лесной глуши. Кельтской арфе тут было совсем не место. Зато девушка, которая присела рядом, положив тонкие длинные пальцы на струны, подходила к инструменту идеально. Худенькая, будто полупрозрачная, с распущенными светлыми вьющимися волосами, в длинной вышитой золотой нитью свободной белой рубахе, она казалась лесной нимфой, непонятно как забредшей в этот вертеп.
Разбойники зашевелились ещё активнее, растаскивая брёвна, на которых сидели, чтобы у костров появилось больше свободного места. Арселион тоже поднялся и пересел, с интересом ожидая продолжения пирушки, и вздрогнул, когда кисти коснулся твёрдый вороний клюв:
– Кар-к дела? – поинтересовался фамилиар, которого за общим гомоном голосов всё равно больше никому не было слышно.
– Отравили, – почти не шевеля губами, доложил Арселион, допивая сонное зелье из кубка. – Погляди, чья работа? Рисунок изумительный.
Демон пошатнулся, изображая, что начинает засыпать, уронил кубок за спину, и ворон быстренько оттащил трофей за деревья. У него ещё была куча времени до начала основного действа, и это оказался неплохой повод чем-то себя занять, помимо наблюдения за происходящим.
Танцовщиц оказалось всего трое. Зато именно таких, каких Арселион и ожидал увидеть. В длинных белых рубашках, стройных, высоких, гибких, и очень красивых. Когда зазвучали переливы кельтской арфы, они выпорхнули на освещённое пространство и закружились среди костров, с такой лёгкостью касаясь земли носочками своих босых ног, словно летали над ней, не чувствуя никакого дискомфорта от попадающихся под стопы камешков, сосновых иголок и обломков сухих сучьев.
Всё это Арселион отметил, уже укладываясь на своё бревно и глядя на девушек сквозь полуприкрытые веки. Пришла пора изображать, что снотворное подействовало.
Мелодия плыла над поляной перламутровым дымком, переплетаясь с языками пламени костров и вьющимися в танце тремя белоснежными туманами. Смотреть на невидимую смертным магию демону было гораздо интереснее, чем использовать обычное человеческое зрение. Было в этом что-то интимное, сокрытое от чужих глаз, и от этого гораздо более ценное. Арселион смотрел и слушал, постепенно и в самом деле погрузившись в некое подобие лёгкого сна.
Разбудил его грубый рывок за капюшон. Вечерние посиделки закончились. Костры догорали, танцовщицы и девушка-арфистка исчезли. Стало пусто, темно и холодно. Разошлись и почти все разбойники, лишь трое из них занялись глубоко спящим, как они считали, пленником.
Сопротивляться Арселион, конечно же, не стал. Стоически позволив сорвать с пояса кошель с монетами и вытерпев бесцеремонное перемещение волоком за шиворот, он приоткрыл один глаз, когда его начали запихивать в землянку, и слегка повернул ногу, зацепляясь ступнёй за край люка, служащего здесь дверью. Движение мгновенно застопорилось. Разбойники дёргали «старика» и так, и сяк, но тот не смещался ни на сантиметр. Дополнительной сложностью стало то, что все трое тянули Арселиона изнутри, и ни один не остался снаружи, поэтому понять, что происходит, они не могли. Через несколько минут демону наскучило это импровизированное развлечение, на особенно сильном рывке он расслабил ногу, и все четверо рухнули на пол, причём, демон оказался сверху. Запланировано, конечно. Не на холодной земле же ему валяться, в конце концов.
Ругались мужики грубо и многословно, но, на вкус демона, очень однообразно и скучно. Зато руки и ноги ему связали с полным знанием дела. Арселион мог разорвать верёвки одним движением, но гораздо интереснее было распутать и развязать сложные узлы.
Собственно, этим он и занялся, когда мужики, бросив его на охапку соломы в углу, удалились.
– Ну, кар-к? – фамилиар появился через полчаса после того, как всё стихло. Забравшись внутрь через небольшое вентиляционное отверстие в стене, ворон спрыгнул на пол и принялся неспешно расхаживать по землянке, с интересом осматриваясь.
– Бедненько, но чистенько, – пропыхтел Арселион, выкручивая пальцы немыслимым образом, чтобы развязать очередной узел.
– Ну, кстати, да, – согласился ворон. – Женщины у них, что надо… Я тут склад нашёл, кстати. Интер-ресует?
– Спрашиваешь! – тут же загорелся энтузиазмом демон, утраивая усилия. – Сейчас развяжусь и пойдём.
– Кар-к скажешь, – помогать хозяину фамилиар не торопился. Если бы тому была нужна помощь, он бы сообщил.
Внутри землянки было почти пусто, зато солома, на которой лежал Арселион, оказалась свежей, пол засыпан чистым песком, а на стенах не наблюдалось ни следа плесени или паутины. Кто-то здесь очень старательно следил за порядком.
– Кубок где? – вдруг вспомнил демон, встряхивая освобождённые руки, и ворон тут же его успокоил:
– В надёжном месте. Не пр-ропадёт.
– Узнал руку Мастера? – Арселион тут же успокоился и занялся узлами на ногах. Здесь всё было гораздо проще.
– Антонио Ворожский, – уверенно заявил фамилиар. – Героическая серия из пяти предметов. Особая методика росписи по металлу, ручная штучная работа. Как-то тарелку такую видел. Изумительная вещь. Любой коллекционер за этот кубок душу отдаст.
– Да кому они нужны, их души, – фыркнул демон, окончательно освобождаясь от верёвок. – Под них даже контракта не дадут.
– Даже так? – удивился ворон. Отказ на заключение контракта о продаже души означал, что та в любом случае будет спущена в Бездну. Практически без шанса на прощение.
– Да и бес с ними, – отмахнулся Арселион, снимая верёвки с ног и поднимаясь. Похлопав себя по бокам, он с удивлением обнаружил висящий на поясе стилет. Похоже, разбойники так обрадовались найденному в складках плаща кошелю, что забыли обо всём остальном. Кошель демона не волновал. Лепреконское золото ещё никого из людей до добра не довело.
Аккуратно свернув плащ, демон убрал его в рюкзак. Пошевелив плечами, снял и кожаный жилет.
– Пора обновлять гардероб, – заметил ворон, и Арселион согласно кивнул. Крылья в Срединном мире были большой проблемой, вне зависимости от формы, которую они принимали. Эфемерные в Бездне, на земле людей крылья стали материальными. Одежда могла их скрыть, но в моменты, когда было необходимо их использовать, демону приходилось ходить полуголым.
Последний комплект пошитой на заказ одежды Арселион угробил ещё месяц назад, когда они залезли в сокровищницу красногорских* гномов. Приключение получилось весёлым. Гномы с огромным удовольствием гоняли грабителей по подземным лабиринтам, а потом устроили шикарную пирушку, где отпраздновали дружескую ничью. Демон сумел выбраться из всех ловушек и сразить двух лучших подземных воинов, а гномы в свою очередь вынудили Арселиона расстаться со всем награбленным. В накладе не остался никто. Самоцветы демон в итоге всё равно получил, выиграв их у гномов в кости на той же пирушке, но вот одежда пришла в полную негодность, и её пришлось выбросить.
– Дев освобождать будем? – мимоходом осведомился фамилиар, отодвигаясь в угол землянки, чтобы его ненароком не зацепило.
– А девам оно надо? – уточнил демон, с размаху выбивая ногой дверь. Таиться больше смысла не было. Пришло время навести суету.
– Спр-росим, – философски каркнул ворон и вылетел наружу следом за хозяином.
Ночь была прохладной, но не настолько, чтобы разогнать разбойников по землянкам. Многие из них остались спать прямо на земле, и грохот разлетевшихся в щепки досок мгновенно поднял на ноги весь лагерь.
Пламя из погасших кострищ взметнулось до верхушек самых высоких деревьев. Земля затряслась от напора могучей силы, и в клубах дыма и огня перед насмерть перепуганными людьми предстало нечто невероятно прекрасное.
«Он был худощав и великолепно сложён. Окруженный таинственным сиянием, он словно одновременно находился на границе двух миров. Его голубые глаза сверкали, будто звёзды с ночного неба, а полуобнажённое тело мерцало, словно усыпанное сверкающим инеем. Между тьмой и светом, он парил над поляной, окруженный пеплом и тишиной. В его взгляде были и гнев, но и сочувствие, приносящие надежду на спасение и…»
– Святые небеса! – истерически завопил один из разбойников, падая ниц перед явившимся грешным душам чудесным созданием. – Ангел!
Мечущиеся в панике по горящей поляне люди замерли, а потом тоже дружно рухнули на колени, протягивая к демону молитвенно сложенные руки.
– Где?! – вздрогнул Арселион, хватаясь за стилет и напряжённо озираясь, но ехидное хихиканье сидящего на дереве ворона быстро вернуло ему здравый смысл. Демон так увлёкся самовосхвалением в своих мыслях и созданием подходящего образа, что на какое-то время слегка выпал из реальности.
– А-а-а, – понимающе протянул он, поводя белоснежными крыльями, раскинутыми за спиной. – Это вы не обращайте внимания. С ними такое случается.
Мужчины первыми поняли, что происходит что-то не то и начали поднимать головы, настороженно вглядываясь в странного ангела.
– Ну, чего вылупились? – нужного эффекта Арселион уже добился, теперь пришла пора основного развлечения. Выхваченный им из-за пояса стилет сверкнул в отблесках пламени. – Кошелёк или жизнь, убогие?
Этого оказалось достаточно, чтобы разбойники вскочили на ноги и с рёвом бросились на странного гостя.
– Пошла потеха, – довольно хихикнул продолжающий сидеть на безопасной высоте фамилиар. Он был спокоен за хозяина. Не родился ещё в Срединном мире обычный человек, который мог превзойти демона в схватке, будь то холодное оружие или рукопашная. Те несколько царапин и синяков, которые тот случайно или намеренно получит, ворон залечит за минуту, а вот настроение у хозяина исправится минимум на пару дней.
Девушки с визгом разбежались.
Обороняться стилетом против топоров и сабель было непросто, но и клинок у Арселиона был заговорённый, и сил у демона хватало с лихвой. Искры от скрещивающихся лезвий летели во все стороны. Звон оружия и крики разбойников, которые один за другим падали на землю, оглушали. Мечущаяся по поляне стремительная тень возникала то здесь, то там. Уследить за ней было почти невозможно, разящий клинок был беспощаден и неумолим…
Всё закончилось за несколько минут.
– Демон, – провыл главарь, прежде чем упасть без сил. Стоящее над ним мистическое существо, перепачканное кровью, со сверкающими восторженным азартом голубыми глазами, расправило огромные багрово-чёрные крылья летучей мыши и, наклонившись, вытерло клинок о куртку последнего противника.
– Дошло наконец, – довольно улыбнулся Арселион, оглядываясь вокруг. – А то «ангел», «ангел». Сами вы…
Глава 4
– Ну, что там? – без особого интереса спросил Сониан, когда ученик показался на пороге. Маг вновь был без мантии и наколдованной бороды, и сидел на лавке у стола. В одной руке он держал нож, во второй – наполовину очищенную картофелину.
Лучи вечернего солнца через небольшое окошко освещали стоящий на чистом, выскобленном Брантом ещё с утра, полу глиняный котёл с водой и деревянную бадью с очистками. Остальная комната тонула в полумраке.
– Что ж Вы творите?! – возмутился парень, бросаясь к учителю и отбирая у него нож. Маг от неожиданности его отдал, даже не попытавшись сопротивляться. – Куда это годится? Негоже Вам самому грязной работой заниматься. Я Вам на что? Сейчас всё почищу, приготовлю.
Сониан закатил глаза, но возражать не стал, вручив ученику до кучи ещё и картофелину.
– Опять расхристанный, без бороды, без мантии, а ну как придёт кто, – заворчал Брант себе под нос и, сбросив на стол узел с принесённым добром, сам уселся на лавку и принялся за чистку картошки. – Позору не оберёмся.
– Ты бражки что ли набрался? – хмыкнул Сониан и направился к умывальнику. – Больно смелый вернулся, я смотрю. Метлой побыть захотел?
– Да хоть бы и метлой, – продолжил ворчать Брант. – Стой себе в уголке, да знай, своим делом занимайся. Мети себе, да мети. А то, глядишь, ещё и ведьма какая молодая да горячая оседлает, да как пойдёт по горам, да по долам…
– А ну, цыц! – осадил не в меру разболтавшегося ученика маг, склоняясь над кадушкой с водой. – Рассказывай давай, где так долго болтался? Что с конём? И что это за скарб? Ты деревню ограбил?
– Не, – тут же сменил тему ученик. – Проверить всё это надобно. На предмет злодейства.
– Ого, – заинтересовался Сониан, подхватил с крючка над умывальником белое с вышитыми красными петухами полотенце и, вытирая руки, вернулся к столу. – Всё-таки нашёл ты там магию? Конь-то жив? Чего меня не позвал?
– Да жив, жив, – успокоил Брант учителя. – Штуковину я у него в ноге нашёл. Плохая штуковина, вредная.
Сониан только вопросительно выгнул бровь, а парень уже протянул ему ту самую серебряную фляжку, в которой спрятал вытащенную из копыта нить.
– Вы там уж сами разберитесь, – отдав флягу, Брант, как ни в чём не бывало, вернулся к готовке. – Торговец у них в деревне был. Давеча. Вот, принёс всё, что девки у него накупили. Вдруг его колдунство.
– Почему ты так решил? – Сониан перестал ухмыляться. Присев к столу, он положил перед собой флягу, и щёлкнул пальцами. Созданный им яркий белый шарик взмыл вверх, заливая светом комнату, и неподвижно повис под потолком.
– А кого ещё? – удивился Брант, на время зажмурившись, но не возмущаясь. Без хорошего света никакое колдунство не заметишь и не разглядишь. Это он знал совершенно точно. – Не на своих же думать.
Он осторожно приоткрыл один глаз, потом второй, удовлетворённо крякнул и снова взялся за нож.
– Действительно, – пробормотал Сониан, скручивая крышку с фляги, а потом заглянул внутрь. Спрятанная внутри нить лежала смирно, и он вытряхнул её на столешницу.
– Шевелилася она, – доложил Брант на всякий случай.
– Игла Гиля, – уверенно произнёс маг, с интересом разглядывая свёрнутую в спираль нить. – Жестокое колдовство. Слышал про такое?
– Откель? – пожал плечами Брант. – Коли Вы не рассказывали, так и неоткуда слыхать-то было. А что, сильномогучее зловредие?
– Да не то, чтобы… Но неприятное, – поморщился Сониан, вытягивая нитку в ровную линию. На одном из её концов виднелся крохотный шарик-утолщение, за который Брант, по всей видимости, и вытащил иглу из ноги коня. – Как ты нашёл-то её, да ещё и понял, что делать надо?
– Знамо дело как, – гордо расправил плечи Брант и начал обстоятельно рассказывать:
– Проверил всё, осмотрел внимательно. Гляжу, под пальцами штуковина какая-то. Махонькая, твёрдая, да круглая. Думал, могёт, клещ какой, али ещё какая насекомая присосалась, а оно вона как оказалось.
– А как догадался в серебро запрятать? – маг сделал несколько пассов руками, и нитка, вздрогнув, вспыхнула багрово-чёрным пламенем, которое почти сразу погасло, а по комнате пополз въедливый запах подгоревшей сдобы.
– Дык, Вы ж сами говорили, что супротив злого колдунства святое серебро – наипервейшее средство, – широко улыбнулся Брант и плюхнул в котёл очередную очищенную картофелину. – Вот и решил. Отнесу, думаю, учителю Сониану, а уж он-то со всем разберётся.
– Молодец, – похвалил парня маг, сметая со стола несколько хлопьев пепла. – Всё правильно сделал. Давай-ка теперь с остальным разберёмся.
– Я вот чего думаю, – пока учитель развязывал узел, начал вслух размышлять Брант. – Коли это торговец тот, так зачем ему злодейство на деревню наводить? Не знают ведь его там. Первый раз наведался…
– Так, может, не он? – коварно подбросил ученику новый повод для размышлений Сониан. Проверка принесённых вещей сложности не представляла, и можно было отвлекаться на разговоры без последствий, а занять парня чем-то полезным не только для рук, но и для бестолковой головы не помешало бы. Пусть хоть так думает.
– А кто ж, как не он? – повторил Брант, поднимаясь с лавки. Начищенной картошки хватило бы дня на три, но предварительно надо было придумать, что из неё приготовить. И для начала развести огонь в печи. – Не горцы жеж!
– А чего нет? – Сониан распределил вещи по столу равномерным слоем и повёл над ним правой рукой. От ладони, чуть слышно потрескивая, посыпались золотистые искры. – Может, гном наколдовал?
– Гном? Наколдовал? – Брант захохотал. – Да ведь даже дети малые знают, что у гномов магия под запретом.
– Эт смотря какая магия, – покачал головой маг. – Зелья у них, например, очень даже в ходу. А мечи и кинжалы заговорённые? Думаешь, человеческие маги их заговаривают?
– Это ж как так-то? – удивился Брант, застыв у печи с металлической заслонкой в руках. – Все ж знают! Для гномов по ихнему закону колдунство хуже убивства!
– Общее знание по умолчанию истиной считаешь? – усмехнулся Сониан.
– Ну, а как же, – пожал плечами Брант, убирая заслонку вниз. – Люди ж не дураки. Один может ошибиться, но чтобы все…
– Святая наивность, – вздохнул Сониан и тут же насторожился, как охотничья собака, взявшая след:
– Ага! Нашёл!
Откуда-то из кучи поднимался рассеянным мерцанием холодный синий свет. Небольшой по объёму, с грецкий орех, он, тем не менее, был отлично заметен в белом сиянии продолжающего висеть под потолком шарика.
Брант большого интереса к возгласу учителя не проявил. Нашёл и нашёл. У него была гораздо более важная задача – приготовить ужин, а потом и обед на два дня.
– А я говорил, – удовлетворённо выдохнул он и принялся закладывать в печь дрова. – Торговцы – они такие. Нет им доверия!
– Наивность и предубеждение, – покачал головой Сониан. Брант закончил подготовку, отступил в сторону и вопросительно посмотрел на учителя. Тот же, убедившись, что не попадёт в парня, щелчком запустил в топку небольшой огненный шарик. – Учиться тебе ещё и учиться.
– Я ж и не спорю, – широко улыбнулся парень, проверил, что огонь исправно занялся, и вернул заслонку на место. – Затем же с Вами по свету и мотаюсь. Шоб меня дурака уму-разуму научили.
Брант замолчал, а потом вдруг добавил:
– Нет бы поселились где в одном месте. Хозяйству нормальную справили. Я б и женился, глядишь…
– А ты, никак, невесту себе приглядел? – насмешливо прищурился маг, осторожно разгребая предметы вокруг черепаховой заколки, продолжающей мерцать. Редкая была вещица в этих краях. Дорогая.
– Да не, – внезапно засмущался Брант. Щёки его запылали, он засуетился и чуть не уронил котёл с картошкой, который успел поднять, чтобы переставить на лавку у печи.
Сониан хоть и был занят заколдованной заколкой, но странное поведение ученика заметил:
– Так-так-так, – с прежней насмешливостью протянул маг. – Ты влюбиться что ли решил? Нет, я не против, дерзай, но ты же знаешь, если жениться решишь, ученичеству твоему конец.
– Ой, да прям, – проворчал Брант, плюхая котёл на лавку так, что вода из него выплеснулась на пол. – Рано мне ещё жениться. Но племянница эта… Семёновны… Диво, как хороша. Вплоть до всяких там аппетитных округлостей.
– Ты её видел что ли? – уяснив, что ученик в ближайшее время никуда не денется, Сониан продолжил работу. Из висящих над окном сушёных пучков разных трав, он надёргал несколько листочков и принялся растирать их между пальцами, медленно рассыпая получившийся порошок над заколкой. Одновременно он почти беззвучно шевелил губами, читая подходящее случаю заклинание.
– Видал, – с томной поволокой в глазах вдохнул Брант. – Прям, как наваждение какое… Смотришь, и сердце только бух-бух, бух-бух.
– Бух-бух, говоришь? – задумчиво произнёс маг и, наконец-то взяв погасшую заколку в руки, начал разглядывать её со всех сторон. – Бух-бух – это хорошо… Завтра с утра в деревню пойдём. Посмотрим, что там за бух-бух такой.
– А и пойдём, – с готовностью согласился Брант, хорошо помнивший, что уже пообещал это старейшине. – А вот только про домик, да жизнь оседлую Вы бы подумали. А то шатаемся, как менестрели, да плясуны наёмные, с пузом от голода подведённым. Годы у Вас уже не те, чтобы по свету скитаться. Вот!