Шестерёнки 1. Между войной и революцией
Ах, да, в наше время есть еще футбольные фанаты. Именно они чаще всего что-то крушат. Но они тоже собраны вместе проблемой. Их команда плохо играла, а фанаты соперников смеются над неудачниками. Крушить они что-либо будут запросто, как раз, чтобы выпустить пар. Вот только движущей силой революции они становятся уже после того, как почувствуют другие проблемы общества, явно не футбольные, которые воспримут как несправедливость. Впрочем, действительно, такие клубы по интересам очень легко превращаются в боевые дружины для погромов и переворотов после внедрения в них активистов тех или иных политических сил.
Извечный вопрос всех сторонников революций: «Если ваш режим был таким хорошим, почему люди не вышли его защищать?»
А потому и не вышли. Их в основном всё устраивало. А их противники были к этому моменту уже собраны и мотивированы. Это характерно для 1917-го года, для 1991-го года и даже для 1789-го. Те, кого что-то не устраивало, активно лезли на баррикады. Но те, кто должен защищать существующий миропорядок, защищать его не хотят. Вот только не из-за того, что им миропорядок не нравится, а из-за того, что не видят опасности для него. Ведь у них всё хорошо. Нет мотива собраться вместе. Это всегда так было, есть и будет! Условный «режим» может защитить себя только сам, используя свои органы защиты государства. Граждане не выдут на улицу за него, ни за хороший и ни за плохой.
Все манипуляции толпой этой самой «умелой рукой» – это уже использование готовой толпы, мотивированной какими-то проблемами собраться вместе.
Применительно к известной нам истории 20 века, как бы не старалась последующая пропаганда «повесить» этот террор на конкретных людей или на пропаганду, которую вели революционеры, первопричина трагедии была совершенно иной. Просто технически невозможно заставить такое количество людей громить что-то и убивать себе подобных. А их были сотни тысяч (если не миллионы).
Пропаганда не всесильна! Сейчас мы тоже слышим призывы «свергнуть ненавистный режим», «восстановить историческую справедливость» и тому подобное. Из каждого утюга, как говорится. Современная пропаганда куда более массированная, более качественная и более активно работающая! Несмотря на огромное желание «борцов с режимом» организовать хоть что-то подобное, она оказывается малоэффективной. Неужели большевики и эсеры были более профессиональными пропагандистами, чем наши современники, которые обучались этому в специальных учебных заведениях, причем не один год? Вы в это верите? Ведь у современных "борцов за всё хорошее" есть профильные дипломы именно в области пропаганды. От отечественных факультетов журналистики или политологии, до Йельского университета в США. А пропагандисты большевиков в лучшем случае изучали только Маркса и читали тезисы Ленина. А в худшем имели только начальное образование.
Раз уж вспомнили большевиков нужно отметить, их пропаганда того периода такого сделать была точно не в силах. Её одной для этого просто недостаточно. Тем более из технических средств её распространения были только листовки (при 70% неграмотного населения) и глотка оратора на митинге. Чтобы пропаганда сработала в таких условиях, нужно чтобы сами граждане, объекты этой пропаганды, были морально готовы. А это уже не пропаганда готовит, а сама среда, где люди живут.
И уж тем более невозможно всё это списать на действия какого-то диктатора, приказавшего своим людям убивать простых граждан. Просто ввиду отсутствия конкретного человека обладающего хоть какой-то значимой властью в момент революции и гражданской войны.
Нам, конечно, очень удобно всё списать на какого нибудь тирана или хотя-бы вождя с сильной харизмой. Не нужно заниматься анализом происходящего в обществе. Ещё удобнее это самой пропаганды. Но земля не плоская и ветер дует не от того, что деревья качаются. В реальном мире всё устроено несколько сложнее.
Никто историка не заставит объяснять читателям, где тиран, если он был, смог одномоментно найти несколько десятков кровожадных руководителей карательных органов для каждой провинции страны. Опять же, как объяснить, где потом каждый из них нашел по несколько тысяч отмороженных головорезов, занимающихся казнями. Таких людей в таком количестве не по объявлению набирают. Но они как-то оказались в «нужном месте». Объяснять этот феномен тем, что они там «по зову своего сердца», как-то глупо.
Очевидно, что эти люди не взялись из ниоткуда. Ими стали обычные добропорядочные граждане чем-то недовольные и мстящие за что-то. Дежурная отговорка у историков и политологов, «они выполняли команду своего начальника», просто не работает.
Массовый террор по приказу? Обычные обыватели вдруг стали выполнять команду на отлов и пытки случайных людей? Разве что их тоже заставили под дулом пистолета. Очевидно, или ловили людей не совсем случайных, или сами эти ловцы были отнюдь не «мирные обыватели». Очевидно они были чем-то очень озлоблены. Чем?
Когда движущей силой революции и последующей гражданской войны выступают низшие слои, то их недовольство всегда вызвано хамским поведением представителей более высокого социального слоя. Увы, всем и всегда приходилось испытывать к себе такое отношение со стороны богатых сограждан. Недовольство вызывает не отсутствием подачек, а отношением как к существам низшего порядка. Эти обиды имеют свойство накапливаться. Обиды обоснованные, увы. Это накопление обид происходит тем активнее, чем сильнее расслоение.
Эти обиды и есть мотив расправиться с более зажиточными согражданами. Когда появится возможность расправы, низшие слои будут считать себя в праве. Никто своих обидчиков на хороших и плохих сортировать не станет. Это было сто лет назад, это наблюдается и сегодня. Результат может быть ровно таким же как и сто лет назад. Но у нас принято всё списывать на идеологию и плакаться по поводу невинно убиенной аристократии. А она правда невинно пострадала?
Отсутствие коммунистической идеологии и борьба с ней не спасут. Найдется любая другая удобная идеология со своими адептами, которые воспользуются обидами низших слоев. Низшие слои в любом случае будут считать себя вправе расправиться с теми, кто считает их быдлом. Как пример, имеются подходящие для этого течения либертарианства. Но эта идеология вполне рукопожатая у современной элиты, а значит опасности они не видят.
Впрочем, сейчас в медиапространстве часто можно читать и слышать, что во время революции и периода существования СССР быдло уничтожило цвет нации. Интересно, к какой категории себя относят те, кто озвучивает такие тезисы? И к какой категории отнести тех, кто довел граждан до такого состояния своим поведением? Их поведение это что, признак высокой морали?
Безнаказанность.
Кроме желания выстроить справедливость согласно своего понимания, или более простых мотивов выместить на ком-то свою злобу и заодно решить вопрос с присвоением чьей-то собственности, ключевую роль в массовом терроре играет безнаказанность его исполнителей. Именно безнаказанность чувствуют участники массовых погромов, массовых убийств на идеологической или расовой почве. Ту же безнаказанность чувствовали те, кто писал доносы, после которых люди были обречены на казнь или тюрьму. Люди очень легко отбрасывают минимальный налет добропорядочности, когда им кажется, что за совершенную подлость ничем не грозит.
К слову, элита в мирное время тоже чувствует безнаказанность, решая свои личные вопросы за счет обывателей. Что, естественно, вызывает ответную реакцию. Ощущение безнаказанности элиты вызывает злобу у низших слоев. После её свержения, ощущающие безнаказанность представители низших слоёв пускают под нож старую элиту.
Именно ощущение безнаказанности порождало массовость террора, как гражданской войны, так и репрессий 30-х годов.
Тут нужно вспомнить, как работает психология. Совершив какое-то некрасивое деяние (даже преступление), человек (начальник, военнослужащий, сотрудник органов, участник погрома, даже просто представитель власти или его родственник) будет, естественно, ждать реакцию окружающих и вышестоящих. Не увидев реакции, он будет воспринимать это как одобрение. Естественно, так же воспримут это и другие люди в его окружении.
Но и реакции вышестоящих в этом случае не будет. Поскольку они воспринимают его действия через призму борьбы «своих» против «чужих». К тому же, как единичный случай.
Но дальше начнётся цепная реакция. Если какое-то преступление безнаказанно совершил один человек, то следом другие посчитают такие преступления позволительными или даже необходимыми.
Но когда такие явления станут массовыми, то вышестоящие руководители (хоть государственные, хоть вожди переворота) уже не смогут этому препятствовать. Будут, наоборот, покрывать. Им так удобнее. Безопаснее представить всё как эксцессы исполнителей и единичные случаи. Ведь массовость преступлений, перестав быть секретом полишинеля (о котором знали все), став достоянием общественности в открытом виде может плохо кончиться для них. Да и конфликты с нижестоящими им не нужны. Ведь запреты того, что еще недавно было разрешено, вызовут не просто возмущения, но и противодействие.
Первопричины недовольства граждан это тоже результат безнаказанности. Но уже безнаказанности элиты. Именно их деятельность приводит к трениям внутри общества. И до тех пор, пока элита не почувствует угрозу для себя, её поведение не поменяется. А низшие слои ничего противопоставить этому не могут. Могут только копить обиды.
Ещё один пример, в какой-то мере связанный с безнаказанностью. В период существования СССР довольно частым явлением было устранение успешных коллег, зажиточных соседей или вышестоящих руководителей, через различного рода доносы или провокации. "Система" чаще вставала на сторону представителей низов. Естественно, порождая ощущение безнаказанности у них.
В нашем современном либерально-капиталистическом обществе это стало редким явлением. И не из-за нравов или морали. Устранение соперников и конкурентов руками правоохранительной системы сильно комерциализировалось. Что представителям низов оказывается не по карману. Хотя люди не бедные вполне пользуются такими методами. К тому же, зажиточные сограждане имеют больше возможностей для ответных действий. Даже в состоянии купить свою защиту. Почти автоматически получают защиту граждане, которые "свои" для высшего слоя.
И наоборот…
Можно привести примеры противоположного рода. Когда граждане не сильно обижены и не сильно конфликтуют с врагами получившей власть элиты.
У Пиночета, например, тоже враги были реальными, но простые граждане конфликтовали с ними минимально. В основном они создавали проблемы элите. Следовательно, Пиночет особой поддержки террора от общества не получил.
А, к примеру, Муссолини вообще оказалось незачем куда-то перенаправлять недовольство граждан. Настроения в обществе были вполне мирными. Даже старая элита, правившая до переворота, была не просто лояльной Дуче, но даже его поддерживала и финансировала. В Италии 30-х обывателю жить было вполне сносно. Промышленность работала. Колониальные товары поступали. В результате мы видим почти полное отсутствие массового террора, несмотря на фашистский режим. Понятно, что с противниками режима обходились жестоко, но до нацистской Германии было далеко. Всевозможные катаклизмы в обществе начались уже в 40-х, когда Италия начала нести потери во Второй Мировой Войне, появились проблемы с поставками товаров и уровнем жизни, был заблокирован доступ к ресурсам колоний.
Во всех случаях историки и литераторы старательно обходят тему массового участия простых граждан. Ведь если её касаться, то придется обвинять весь народ (а заодно и самих себя)!
Вот только, на самом деле, народ действительно не виноват! Сытый и довольный обыватель просто так кого-либо громить не пойдет, даже просто кляузы на соседа писать не будет. Для этого должны быть серьезные причины. Жертвы могут быть спланированными, ритуальными, случайными или справедливыми, но на пустом месте они не появляются. Никто просто так преступником становится не хочет. Чувство ущемленной гордости, ощущение несправедливости, падение жизненного уровня, угроза голода, опасение за свое «место под солнцем», даже банальное отсутствие перспектив, в конечном счете, вызывает озлобленность, жажду мести, желание устранить источник опасности (пусть и мнимый).
Прежде, чем человек станет закоренелым убийцей он должен сам себя убедить, в чем конкретно виновата его жертва. А для этого у него, как минимум, должен быть повод. Как минимум личная неприязнь или правдоподобное обвинение, сформулированное кем-то другим.
И вот здесь как раз можно рассуждать о роли пропаганды. Но это только одна из составляющих. Религиозные противоречия в случае инквизиции, социальные и культурные противоречия в случае массовых репрессий в стиле красных кхмеров или якобинцев (или сталинских репрессий, если вам нравится именно это обсуждать). Сюда же можно отнести ксенофобию в случае расизма или нацизма. Пропаганда только это дополняет и направляет в нужное кому-то русло.
В любом случае жертвами становятся те, кого видят (или изображают) врагами. Люди приходят к выводу, что есть часть общества, на которую можно возложить ответственность за свои проблемы. Формулируется всегда довольно просто. В обобщенном виде примерно так: «Они лишают меня доступа к ресурсу!»; «Мне достается меньше из-за них!»; «Они меня не допускают!»; «Без них я бы жил лучше!».
О каком именно ресурсе идет речь, в каждом случае формулируется по-разному. В зависимости от удобства восприятия. Еда, земля, ниша на рынке, богатства и много других вариантов, даже виртуальные свобода, демократия. Но работает это всегда одинаково. В обществе появляется запрос на чью-то кровь. Появляются и те, кто готов эту кровь пролить.
Так было всегда. Вот отсюда костры инквизиции, еврейские погромы, якобинцы, революция 1905года, гражданская война в России, сталинский террор, да даже современная русофобия во многих странах из той же оперы. Хотя, казалось бы, настолько разные вещи я перечислил. Корень таких катаклизмов один и тот же. Недовольство низших слоев общества ищет выхода. Оно неизбежно перерастает в запрос этих слоев на физическое насилие как способ решить свои проблемы. На худой конец, как способ отомстить, если проблемы решены быть не могут немедленно. Вначале этот «запрос» формулируется абстрактно. А в качестве «виновного» каждый указывает кого-то случайного, просто по принципу личной неприязни.
Выгодопреобретатели и заказчики.
Но непременно находится тот, кто пытается такое недовольство куда-то перенаправить. Находя, естественно, подходящего козла отпущения. Неважно кем это «куда-то» будет. Неблагонадежные граждане объявленные врагами народа, какая-то социальная группа, объявленная источником проблем (та же высшая элита например), или этническая группа, притесняя или уничтожая которую (безнаказанно!) недовольные слои общества могут банально возвысится в своих собственных глазах и выпустить пар. В последнем случае они в собственных глазах становятся уже не чернью, а очень даже «элитой», поскольку начинают вершить чьи-то судьбы.
Различные бунты происходят регулярно. Постоянно кто-то чем-то недоволен. В России всегда были крестьянские восстания, например. От местных, со сжиганием помещичьих усадьб, до Пугачевского Бунта. И есть веками отработанные механизмы подавления недовольства. Сначала это была кавалерия с холодным оружием, потом пушки с картечью, а в цивилизованном 20м веке – пулеметы. И, например, революция 1905 года, вполне доказала работоспособность таких механизмов.
Есть вариант, когда гражданам дают выпустить пар, «разрешив» погромы, направляя их с помощью провокаторов. После чего, когда толпа насытится, самых буйных изолируют, а толпу разгоняют водометами. Современный европейский метод. Французы поднаторели. Опыт многовековой сказывается. Правда народ остается ни с чем. Его, как раз, как стадо и используют.
Но всё меняется, когда появляются силы, желающие использовать недовольство народа для достижения своих целей. И если кто-то думает, что эти силы представляют те самые низшие слои, то он глубоко заблуждается. Только представители элиты имеют достаточное количество ресурсов и возможностей, чтобы направить «чернь» в нужном направлении. Организация, вооружение, снабжение требуют денег, которых у «черни» просто нет.
Элита всем управляет. Даже революцией.
Какими бы озлобленным и мотивированными на кровопролитие не были низшие слои общества, великого террора не происходит без других частей механизма. Обязательно должен быть тот, кто смог бы это правильно канализировать. В крайнем случае просто найти подходящих жертв. И если в средние века достаточно было юродивых и кликуш на площади, чтобы завести толпу, поскольку все погромы носили локальный характер, то в 18-20 веках всё стало гораздо сложнее и масштабнее. В таком процессе стала играть основную роль элита общества. Хотя, казалось бы, она должна всячески удерживать низшие слои общества в «отведенных им стойлах».
Понятно, что элита не однородна и у разных её частей могут быть разные интересы, в том числе взаимопротивоположные. Но в любом случае, это второй ключевой момент – действия самой элиты. Вернее группировок в элите.
Удастся ли группировке элиты, находящейся у власти, перенаправить гнев с себя на какую-то другую часть общества(или на кого-то во вне)? Или наоборот, какой-то группировке удастся направить гнев общества против властной элиты? В результате либо у власти окажется другая группировка элиты, либо пострадает кто-то, выбранный в качестве громоотвода.
Не нужно обольщаться. Даже оппозиция – это всё та же элита! Поскольку находится на достаточно высокой социальной ступени и потребляет блага, которые физически не зарабатывает, имеет доступ к ресурсам и собственность, недоступную простому гражданину. А ещё имеет власть со своей вертикалью и иерархией. Но самое главное, она не изолирована от других группировок элиты (кланов) и находится с ними в деловых и даже родственных отношениях. Всё её отличие в том, что у нее нет других возможностей подняться на вершину социальной пирамиды кроме, как сместить тех, кто там находится. Впрочем, это проблема всех группировок элиты не на вершине пирамиды. Как следствие, в общем случае, интересы таких группировок совпадают.
Недовольство происходящим вокруг. Кого отдать на заклание?
Но мне могут возразить, что революция и гражданская война подходят под такую трактовку, а вот со сталинским террором как-то не очень. Если же подумать, то вполне подходит.
Группировки элиты присутствовали даже тогда, когда «все в ногу и в едином порыве». Так что были и те, кто непосредственно «злодействовал» (и это не только «органы»). Были те, кто им помогал и радовался успехам (в том числе из будущих жертв). Были те, кто их использовал для того, чтобы подвинуть свой клан повыше, и получить побольше возможностей, власти или, как принято сейчас говорить, ресурсов. Даже банальное одобрение от находящихся выше на социальной лестнице, это тоже ресурс. Да и те, кто находился на вершине социальной пирамиды вели себя так же, как аналогичные люди в других странах. Так же пытались защитить свое место от тех, кто их хотел сместить.
Наличие недовольных в первые десятилетия советской власти, я думаю, сомнения не вызывает. Как среди тех, кто был лоялен новой элите и её всецело поддерживал, так и среди тех, кто был обижен снижением своего социального статуса после революции.
У кого-то было несколько гектар земли, у кого-то был титул или своя скобяная лавка. А тут какие-то босяки пришли и всё отняли.
Но и среди сторонников новой системы тоже были недовольные. Были обещаны блага и всеобщее счастье, было потрачено на них много усилий простого обывателя, а «счастливые времена» так и не наступили или наступали уж очень медленно. К тому же стало вновь проявляться расслоение, особенно во время НЭПа. К 30му году, самому пиковому с позиции простых граждан в плане запроса на справедливость (и поиска удобных врагов), прошло уже более 10 лет с момента революции. Вполне резонный запрос: «Обещали? Дайте!». Народ начинает роптать. За вилы он ещё не возьмется, прогресс люди тоже видят, но уже требует покарать виновных.
Обратите внимание, если бы прогресс в СССР не наблюдался бы совсем, то низшие слои требовали бы крови именно высшей элиты как таковой, напрямую. Но претензии к высшей элите со стороны низших слоев, были, что называется, в рабочем порядке. «Плохо тут. Недосмотрели там. А эти вообще от рук отбились». Но имея опыт только что прошедшей революции, элита советская в безопасности себя не ощущала. Они помнили, во что перерос такой ропот низших слоев для предыдущей элиты.
Но, объективно, основными противниками новой элиты были выходцы из элиты предыдущей итерации, царской. Те, кого новая власть перевела в низший социальный слой из элиты предыдущей, отобрав собственность. Эти люди ей, объективно, угрожали.
Есть, кстати, ещё одна категория граждан, вечно пытающаяся подтвердить прогрессивность и быть на острие борьбы «за всё хорошее» – это интеллигенция. Как сказал один мудрый человек, «те кто с умным видом ухитряются делать грандиозные глупости».
Правда, реальная мотивация у интеллигенции не тяга к справедливости, а недовольство непризнанием значимости их персон со стороны окружающих (власти и черни). Собственно, современная интеллигенция ничем не отличается от её предыдущих проявлений. И тоже пытается играть в оппозиционность, дабы её заметили и оценили. Игра в прогрессивность!
Элита предыдущая и интеллигенция текущая, вечно чем-то недовольная, для советской элиты 30-х были удобной жертвой для перенаправления внимания и претензий низших слоев. Тех кто был, в свою очередь, недоволен медленным наступлением «светлого завтра».
Не думаю, что в наше время наша элита отказалась бы от возможности избавиться от приверженцев СССР теми же репрессивными методами. Но у нее проблемы с реализацией таких проектов. Если даже в теории у новой власти СССР в 30-х годах противников было не более 10% (примерное количество населения до революции, которое можно считать не бедным), то ностальгирующих по СССР сейчас гораздо больше. Да и с лояльностью граждан и представителей соответствующих органов дело не радужно. Расслоение сильно бьет по лояльности граждан. Но это я отвлекся.
Принято рассуждать, что Сталин создал систему кровавой тирании. Правда же заключается в том, что Сталин её не создал. Он её «приватизировал». Система появилась раньше, чем он пришел к власти. Более того, даже раньше чем большевики пришли к власти!
Эта система – порождение революции и гражданской войны. Она начинает создаваться уже в тот момент, когда люди только задумываются о революции. Поскольку только террор позволяет им добиться своих целей, а потом защититься от таких же сил как они сами!
Система появилась и развивалась сама – в обществе была питательная среда для нее. Она порождена инстинктом самосохранения людей, участвовавших в революции, и должна была стать механизмом их защищающим. Впрочем, она не могла защитить их от себя самой.
Вот на это нужно сделать особый акцент! Поскольку от понимания того, как такие системы появляются, зависит то, увидим ли мы с вами опасность, если произойдет что-то похожее.
Впрочем, боюсь что не увидим. Такие системы появляются незаметно и с одобрения общества. При активном участии обиженных граждан. То есть, нас с вами.
И да, нужно сделать акцент на таком моменте. Всегда есть несколько одновременных факторов и одновременно протекающих процессов. Не два и даже не три. Гораздо больше. Борьба в элите за место на высшей ступеньке с её одновременными попытками ублажить низшие слои для снятия напряжения в них – это только видимая часть.
Ориентация на лозунги, провозглашаемые высшей элитой, лишь удобное обоснование своей деятельности для окружающих. «Даёшь Индустриализацию!» «Активизация врагов на фоне успехов Советской Власти!» Будут другие времена – будут другие лозунги. Диапазон от прав меньшинств, до защиты климата, с промежутком в виде свободы бизнесу.
Мотивы поведения социальных слоев и отдельных граждан.
Мотивы поведения людей во все времена почти одни и те же. У высших слоев и у низших. Мало меняются от поколения к поколению.
Раз уж касаемся Сталина, то он не первый и не последний. Его поведение типично. Почти всегда основным мотивом высшей власти является банальный маккартизмом (подходящий термин). Маккартизм всегда проявляется у любой верхушки элиты в условиях роста недовольства и напряженности в обществе. Это только повод для активизации террора – не более того.
Поведение остального общества, оно тоже вполне стандартное. В истории разных стран такое встречалось. Выместить свои обиды на раздражающем объекте. «Мы боролись, страдали, а они зажравшиеся…». Как говориться, вписать подходящее.