2. Есть нужно часто, но маленькими порциями. Мне почему-то казалось, что так будет проще помочь вернуть желудку приемлемый размер.
3. Есть нежирную пищу, отдавая предпочтение кашам, а не булкам и пирогам.
4. Самый главный пункт: убедить домашних помочь мне во все этом!
5. Ну и, конечно же, пить больше воды.
С этим лозунгом выступают почти все диетологи, и не зацепить его в нашем мире хотя бы краем сознания сложно. А что касается физических нагрузок, то тут и ежику понятно, что нужно больше двигаться. С магией, как и курсом развития, будем разбираться по ходу дела.
Разложив в голове все по полочкам, я вихрем… эээ… ну или пушечным ядром, сшибавшем все и вся на своем пути, первым делом понеслась в кухню, где застала заканчивавшую готовить обед кухарку Марфу с помощниками. Выкать своим слугам, пусть даже они в разы тебя старше, не принято, поэтому я пала в другую крайность.
– Марфочка, миленькая! – Дородная женщина с легким платком на голове даже опешила от такого обращения, так как никогда раньше я в подобном не была замечена. – Ты так чудесно готовишь, что оторваться от твоих блюд просто невозможно! – Кухарка заулыбалась и даже немного покраснела от удовольствия. – И я знаю, что именно ты сможешь сделать невозможное и помочь мне избавиться от лишних килограммов! – От такого заявления Марфа широко раскрыла глаза и поглядела на меня с недоверием. – Да, Марфочка, я расскажу тебе по большому секрету. – Я демонстративно понизила голос, что, правда, никому из присутствовавших не помешало меня услышать, и нагнулась к ней поближе: – Я сегодня говорила с той самой Старицей, – я даже подняла указательный палец вверх, акцентируя внимание, – и она благословила меня на работу над своим весом. Более того, она сказала, что это большое счастье, что мне удалось очнуться, и магия тоже вернется, но для этого и тело должно быть подготовлено, иначе можно опять скатиться в то же самое состояние!
Не удивлюсь, если эта новость разнесется по дому с быстротой молнии, и об этой «тайне» станет известно решительно всем. Ведь магия это не только сверх возможности для одного взятого человека, это еще и поднятие престижа семьи и рода в целом. И чтобы эту самую магию вернуть, никто не пожалеет ни сил, ни средств. А тут всего-то надо помочь хозяйке скинуть лишние килограммы.
– Ох! – всплеснула руками кухарка. – Госпожа! Да что ж нужно делать-то? Вы только скажите! Я ж… мы ж за всегда! – выдала она и преданно на меня уставилась.
«Вот! Это дело! Наконец-то! – торжествовала я. – А то надоело уже: “Что-то госпожа ничего не ест, вон, румянца нету, держите пирожочек!”». Но успех нужно было закрепить, поэтому я взяла быка за рога:
– Я составлю меня на неделю. Его нужно будет строго придерживаться и кормить меня продуктами только из этого списка. Количество я тоже напишу. Если же я буду просить больше, то не давать и даже прятать!
От моего последнего требования кухарка вздрогнула и перекрестилась:
– Свят-свят, госпожа! Да как же ж от вас еду-то прятать? – взмолилась она.
– Магия требует жертв! – пафосно продекламировала я, перефразировав известную фразу. После чего попросила принести мне обед, состоящий из одной тарелки супа, одной тарелки каши с одним кусочком отбивной и небольшой порцией салата ко мне в комнату. Нормальный такой обед для любого мужчины, но для прежней Евдокии – так, разогрев перед основным блюдом.
А так как первое время мне будет трудно удержать свой аппетит в узде, если я увижу уже привычно накрытый обеденный стол, то лучше мне принимать пищу отдельно. Знаю уже, проходили! Не поверите, но это даже страшно, когда видишь, что в тебя столько всего за раз влезает, а остановиться не позволяет зверский аппетит!
Стоило мне только покинуть кухню, как меня перехватила маменька, которой уже каким-то чудом стало известно о возможности возвращения моей магии.
– Доченька, Дусенька, почему же ты мне не рассказала?! – увещевала она меня и заглядывала в глаза, пытаясь понять, что же еще я могла скрывать о разговоре со Старицей.
– Ой, маменька, меня все это так ошарашило, что понадобилось время, чтобы прийти в себя. И, честно говоря, у меня еще случаются моменты задумчивости, присущие мне все последнее время. – Решила я перестраховаться и списать свои теперешние и даже будущие странности на прошлые проблемы с головой.
От моих слов маменька чуть не бухнулась в обморок, но вовремя заметила, что вокруг никого нет, и подхватить ее обмякшее тело будет некому. А потому лишь закатила глаза и положила на грудь руку, будто ей не хватало воздуха. Все-таки мода падать в обморок и в этом мире, судя по всему, тоже присутствовала. Но, несмотря на некоторую театральность, я все же видела, что она действительно переживала.
– Ох, Дусенька! Не пугай меня так! Может, тебе стоит отдохнуть и прилечь?
– Нет, маменька, – ответила со скорбным выражением лица. – Старица сказала, что для полного выздоровления и возврата магии мне нужно больше двигаться и учиться, чтобы напрягать свой ум. – И, видя, что маменька предельно внимательно меня слушает, решила сразу решить проблему с учителями: – Меня ведь с десяти лет ничему толком не обучали, ведь так?
– Так доченька, так, – тяжко вздохнула она. – Куда ж тебе было учиться, ежели непонятно было, то ли ты спишь с открытыми глазами, то ли бодрствуешь? Только когда ела немного оживлялась, и нам казалось, будто понимала, что вокруг творится и о чем с тобой говорят. Даже улыбалась иногда, – всхлипнула женщина и приложила к глазам выуженный откуда-то платочек.
Понятно теперь, почему меня так усиленно кормили. Видимо, пытались таким образом вернуть Евдокию к жизни. Жалко, конечно, их, особенно эту пытавшуюся взять себя в руки женщину. Однако той Евдокии уже нет и никогда не будет, а я есть, и мне безумно обидно, что несчастную девочку так жутко раскормили, и мне теперь с этим жить!
Но, с другой стороны, я ведь всего лишь подселенка в чужое тело. Что я могу знать о том, как мучились и переживали родные и близкие этой девочки? Наверное, всем им хотелось увидеть хоть отголоски жизни в глазах любимого ребенка, пусть даже для этого ей нужно было всучить очередной пирожок.
Поэтому, я повернулась чуть боком и обняла женщину, положив голову ей на плечо. Просто если бы я стояла прямо, то подобный финт с моими габаритами было бы не провернуть. Несколько минут мы так и стояли. Я, пытаясь осознать, что в этом мире у меня все же есть люди, которые обо мне беспокоились, пусть даже и принимали не за ту, кем я являлась. А госпожа Дарья пыталась до конца осознать и поверить, что ее дочь, кажется, вернулась.
«Эх, но почему же так паршиво на душе и плакать хочется? – думалось мне. – То ли от осознания того, что приходится обманывать хороших людей, то ли от того, что своих собственных родителей мне увидеть уже не суждено. Хотя, не будь меня, а вернее – моей шальной души, что каким-то непостижимым образом заселилась в тело этой девочки, эти люди уже месяц как потеряли бы даже то немногое, что имели при общении со своей дочерью. А я могу сделать так, чтобы они радовались и гордились своей дочерью! Чтобы мои корпулентные достоинства упоминались действительно как достоинства! Чтобы со мной искали встреч, а недоброжелатели захлёбывались своей ядовитой слюной лишь при моем упоминании! Чтобы имя княжны Евдокии Раевской гремело по всей России! Чтобы… Н-да… Я внутренне расхохоталась и взялась за голову. Это ж надо, как меня занесло! Прямо раскормленный Наполеон в юбке!
Интересно, а здесь такой персонаж имеется или затерялся среди иных линий судьбы? Сколько же я еще не знаю об этом мире! Вот мы и вернулись к тому, ради чего затевался разговор.
– Маменька… – осторожно начала я. – Мне так хочется учиться, так хочется постигать этот мир! Мне даже плохо становится от осознания того, сколько лет я провела в том совершенно непонятном состоянии и сколько всего упустила! – скосила вбок глаза, чтобы понять, дошел мой посыл до адреса или нет.
По тому, как зажглись очи маменьки, я поняла, что у той по этому поводу уже даже появился план.
– Дусенька, так за чем дело встало?! Сегодня же выпишу из Московии лучших учителей! И уже через пару дней они будут здесь!
Я даже подпрыгнула и захлопала в ладоши, выражая радость. Но по тому, как содрогнулся при моем прыжке весь дом, где-то за стенкой что-то с грохотом упало и округлились глаза маменьки, я поняла, что выражать свои чувства нужно менее эмоционально.
Если вы думаете, что сразу после обеда, который, к слову, оказался мне на один зуб и голод лишь притупил, я отправилась заниматься физическими упражнениями, то глубоко заблуждаетесь. Я так с непривычки устала столько двигаться, что просто-напросто отключилась и проспала целых два часа. После пробуждения попросила большой стакан воды и приказала приносить мне его каждый день за пятнадцать минут до еды. А утром и вовсе два. Я еще не знала, смогу ли их по утру выпить, но решила попытаться. Говорят, подобный прием воды – словно утренний душ для всех внутренних органов.
Потом я размялась в меру возможностей. Хотела было сесть за написание своего меню, но посмотрела на улицу и поняла, что нужно выбираться на прогулку. Правда, по дороге все же зашла в кухню и попросила бутерброд, который запила вкуснейшим компотом. Все-таки есть мне хотелось жутко, а совсем насиловать свой организм не считала нужным. Я же не голодовку объявила, а просто решила по мере сил правильно питаться. Знаю, что бутерброд с мясом не совсем правильный перекус, и лучше бы ограничиться каким-нибудь салатиком, но именно такой бутерброд мне сейчас хотелось просто до одури. Не скажу, что он удовлетворил мой голод, но все же немного притупил его, и я нашла в себе силы отказаться от второго. Хотя взгляд невольно так и прикипел к этому сочному, вкуснейшему, ароматнейшему мясу, которое лежало на свежайшем хлебушке с хрустящей корочкой. Я с силой мотнула головой, вытряхивая настырные образы, сглотнула набежавшую слюну и направилась на улицу.
Моя прогулка в сад продлилась аж до первой скамейки, которая попалась на пути. Тяжело отдуваясь, я со счастливым видом присела. Хотя правильнее было бы сказать – бухнулась. И вытянула ноги. Это в очередной раз убедило меня в том, что с настолько лишним весом справиться будет очень и очень непросто.
Немного отдышавшись, я заметила, что с ветки соседней яблони за мной наблюдают.
– О, Сережка, привет! – улыбнулась я и помахала мальчишке рукой.
Бедолага отчего-то так перепугался, что не удержался и кулем свалился на землю. Хорошо хоть ветка была не слишком высоко, да и сам парнишка, видимо, крепким. Потому что в миг подхватился и, поднявшись на ноги, низко мне поклонился, безуспешно пытаясь прикрыть полную пазуху белого налива, которую успел нарвать. А когда понял, что это у него не выходит, ухватился за ворот рубахи и бухнулся на колени.
– Г-госпожа, п-простите! – дико перепугавшись, залепетал он. – Я не хотел! Я все верну! Честное слово!
– Ой, да что там возвращать, – махнула я рукой.
А парнишка, вместо того чтобы успокоиться, совсем сник. Его даже как-то затрясло.
– Эй, ты чего? – уже по-настоящему перепугалась я.
Может, он ударился? Я встала, чтобы подойти и проверить, как у него дела. Он совсем скукожился и начал бормотать:
– Госпожа, только не выгоняйте, пожалуйста! Я не вор, честное слово, госпожа!
Доковыляв до пацана, я остановилась в нерешительности, не зная, что и предпринять. А потому бухнулась на травку своей незабвенной пятой точкой рядом с мальчонкой и проговорила:
– А я в детстве тоже любила яблоки прямо с дерева есть.
– Вы? – не поверил он, глядя то на меня, то на яблоньки с каким-то священным ужасом.
Я расхохоталась – все его мысли были написаны у него на лице.
– Ну, я тогда не была такой большой и толстой, – все же уточнила я. – Дашь яблочко?
– А? – сначала не понял Сережа и уставился на мою протянутую руку. – Д-да, конечно!
И тут же достал из-за пазухи несколько фруктов. Придирчиво их осмотрел, выбрал самое ровненькое и румяное и, обтерев о свои не слишком чистые холщовые штаны, с благоговение протянул мне. Я вздохнула, обтерла яблоко уже о свое светлое платье и откусила. Ммм… Как там говорила Маша из мультика? Вкусновато, но маловато!