Три закона. Закон первый – Выживание. Часть 2

Мичлав смотрел сверху вниз подчёркнуто изучающе. Я же постаралась не сталкиваться взглядами – стыдно немного…

Обернулась на юношу, а тот, хмуря тёмные брови, продолжал глядеть мне вслед. С грустной улыбкой помахала ему рукой – но он не ответил, а перевёл глаза на Мичлава. И с вызовом кивнул ему! Мичлав же несколько удивлённо хмыкнул, расправил широченные плечи и в один шаг заслонил меня собой! Что происходит?.. Я выглянула из-под его локтя – а юноша по-прежнему стоял, стиснув зубы, и, не мигая, смотрел на моего наставника. Люди уже стали оглядываться. Один из музыкантов бросил друзей и, подбежав к певцу, потянул того за плечо, зашептав что-то на ухо. Тот поддался не сразу… Но всё же вернулся к группе – и при этом смотрел на меня обеспокоенно!

Удовлетворённо кивнув, Мичлав повернулся и, взяв меня за локоть, потащил прочь.

– Что б меня черти взяли… – выругался он сквозь зубы, но музыка уже осталась позади, и мне это было слышно.

– Что, простите? – погромче вопросила я, опять раздражаясь.

– Я отбиваю своего ученика от слюнявых пацанов!.. Я теперь должен следить, как полный придурок, где это моя девица крутит задницей!

– Что?! Я ничем не кручу! Это раз! И не я виновата в том, кем стала – это два!

– Ну-ну, а три?

– А три – ничего страшного я не совершила! И оправдываться перед вами не собираюсь. Всего лишь немного расслабилась!

– С пацаном…

– И что же?

– А то, что мне к чёрту это не сдалось – разбираться со всеми подряд, кто западёт на твои… – едва сдержав то, что хотел высказать, он со злостью сплюнул на мостовую.

– Что за ерунда, ничего в этом роде не было!

– Короче! – дёрнув меня за руку, Мичлав прорычал уже в самое лицо. – От меня не отходишь! Иначе получишь уже по полной!

– А какое право-то?..

– От меня – только вперёд ногами, ясно? Ясно?!

Я упрямо молчала, отвернувшись от его гневного лица. Огромные пальцы сжали мой локоть ещё сильнее.

– Ясно, наставник…

Выпрямившись, он придавил меня напоследок взглядом и, отпустив, направился обратно к офису, где ждал транспорт. Всё-таки надо было звонить родителям на пункте контроля… Проклиная себя, я побрела следом.

И музыка совсем стихла за поворотом жарких зданий.

Однако это по-прежнему не было концом дня.

Шли только десятые сутки от начала детерминации. Можно сказать, она едва-едва закончилась. После детерминария человека выписывают из больницы, исходя из его состояния, но уж точно не на следующий же день.

Сегодня я испытала настоящую тучу эмоций, да и физическая активность на пользу явно не пошла. Не успела ступить и пяти шагов за разъярённым наставником, как голова закружилась, и солнечная улица перед глазами стремительно взмыла вверх. Охнув от неожиданности, я схватилась за ближайший фонарный столб, по счастью оказавшийся рядом. Мимо проходил какой-то человек, он придержал меня с другой стороны и заговорил на инсулийском. Но я не успела ни понять, что он говорит, ни увидеть его самого – Мичлав появился рядом спустя секунду (его тень закрыла солнце) и, поблагодарив, отослал доброго прохожего подальше.

– Всё в порядке, сейчас пройдёт… – пытаясь освободить вновь пленённую руку, пробурчала я.

Он сейчас подумает, что я прикидываюсь после произошедшего!

Но он так не подумал – настолько плохой сделался у меня вид. Пульс забился, прижатый пальцем, а по лицу струился пот. Дрожащей ладонью я попыталась незаметно утереться.

– Сахар упал, тебе поесть нужно, – прозвучало издалека.

– Сейчас. Всё. Пройдёт, – зло отчеканила в ответ.

Но уже через пять минут мы сидели за столиком уличного кафе, и я, как безумная, наворачивала огромные вафли, политые всем сладким, что только имелось в ассортименте. Тряслись руки, сводило желудок, в ногах была такая слабость, что ощущалась даже сидя. Мичлав хмуро наблюдал за этим, подперев кудрявую голову мощным кулаком. Перед ним дымилась чашка с кофе – а мне его не позволили, это было бы опасно и для меня самой и для всех окружающих.

На лице наставника писалась мрачная обречённость. Последний инцидент отошёл на второй план, и теперь мы оба, наверное, думали об одном – каким образом я буду работать…

– Ты вчера сколько ела? – вопросил он наконец.

Мне и в этом теперь отчитываться?!

– Я спрашиваю тебя.

– Как обычно…

– Так, – с досадой он цокнул языком, кажется, готовый опять разозлиться. – Мне это уже начинает надоедать… То, что я приказываю, девочка, БУДЕТ тобою выполняться.

Многозначительная пауза, приправленная тяжёлым взглядом – и кусок застревает у меня в горле.

– Я готов научить тебя тому, что ты не умеешь. И заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Не выполнила тренировку – теперь будешь тренироваться у меня на глазах. Не в состоянии спокойно стоять на улице – теперь будешь при мне сто процентов времени. Не ешь по рекомендации – доиграешься, и вот этими руками я буду тебе в глотку мясо запихивать, ясно?

Я с трудом проглотила застрявший кусок, в самом деле померещившийся шматком мяса.

– А какое право…

– Такое, что меня слабо волнует, кто получился из этого щенка – кобелёк или… – он сдержался и красноречиво поднял бровь. – Дисциплина будет соблюдаться обоими.

Гневно вспыхнув, я промолчала. Хотя, Леока, признай, что ничего сверх положенного по договору он не требует. И это бесит ещё сильнее…

Охотник не скрывал, что раздосадован. Не стребовав с меня, как обычно, слова «ясно», он отвернулся к виду на улицу. Люди, все сплошь в шортах, прогуливались весьма расслабленно. Опять откуда-то звучала музыка, насыщавшая этот город круглосуточно. Население было радо окончанию шторма и наслаждалось жизнью. А меня и моего ненавистного начальника ждали полные квазиантропов джунгли… Подумав об этом и оценив его мрачный профиль, я решила подать голос:

– Господин Мичлав… – и тут же осеклась, потому что он метнул очередной свирепый взгляд. – Мичлав! Скажите честно! Зачем вам со мной возиться? Я уже не стану охотником, так не проще ли отправить меня подальше?

Мужчина усмехнулся. И даже вроде с прежним снисхождением.

– Не проще. Детка, ну а тебе, что же, не жалко будет вот так всё бросить? Ты оставила свою щенячью школу, пропустила там кучу всего, два месяца вкалывала, ты своей жизнью рисковала, меня терпела – и всё это привести к нулю? Если ты сейчас вернёшься, общественность и твои будущие работодатели, конечно, поймут твою ситуацию – после детерминации, да ещё и став девицей – тут не до квазиантропов. Неудачно получилось, да? И так оно и будет за тобой тянуться. Что всё неудачно в твоей жизни сложилось, жаль тебя.

Он помолчал, под углом рассматривая моё настороженное лицо.

– Ну а если при всех описанных условиях, ты доведёшь дело до конца? Представь, что о тебе будут думать тогда? И не о газетах речь, а о тех, кто будет смотреть твою карьерную историю. После детерминации, да ещё и став девицей! Ну? Чуешь разницу?

Разница действительно была видна, как на ладони…

– И так оно и будет за тобой тянуться, – подытожил наставник, вновь отворачиваясь к виду.

Речь произвела на меня должное впечатление. Размышляя о названных обстоятельствах и своём физическом состоянии, я даже забыла на миг о главной проблеме – о самом ораторе.

– То есть, вы будете со мной возиться по той же причине, – это не было вопросом. – Потому что тогда за вами будет тянуться гораздо более успешная история…

Он не ответил и усмехнулся.

– Но вы же знаете, что по возвращении я подам на вас в суд?

– Ну ты же знаешь, что я этот суд выиграю, – он даже посмеялся. – Я взял на себя ответственность, принял решение и сделал свыше от меня зависящего. Хотя, малыш, не верю я, что до этого дойдёт. Ты чуть придёшь в себя, встряхнёшься и на всё посмотришь иными глазами.

Это была спичка, поднесённая к бочке со взрывчаткой.

– НЕТ, – отчеканила я и поскорее набила рот вафлями, чтобы не сказать ничего в дополнение.

Мичлав же продолжал отвратнейше спокойно усмехаться и потягивать свой проклятый кофе. Какое-то время прошло в молчании, которое позволило мне ещё немного подумать о сказанных им словах. Признавать жутко неприятно, но он прав! Если в моей истории будет значиться одна-единственная неоконченная практика, да ещё в такой знаменитой области… Да ещё и после всей шумихи, которая была поднята в прессе… Я так загорелась желанием восстановить справедливость, что совсем забыла о собственном будущем… Мне ведь предстоит проходить собеседования, выбирать профессию… Каково это будет после случившегося?

– Вот что, девочка, – посчитав паузу достаточной, снова заговорил наставник, – остался месяц. Зверь не ждёт. Мы с тобой дорабатываем этот месяц в прежнем статусе – Инсулия счастлива, общественность счастлива, работа выполнена. Ты получаешь лечение, закрытую практику, оплату, положительный отзыв (при условии, что будешь прежним примерным учеником) – и после этого мы разбегаемся. И ты уже можешь заявлять на меня в суд, если сильно захочется, это твоё личное дело. Ясно?

– Хм… Я соглашусь при условии, если вы мне вернёте мой жетон связи.

– Малыш, я не спрашиваю, соглашаешься ты или нет. Я спрашиваю, всё ли тебе ясно из того, что я сказал. Жетон ты получишь, когда я увижу, что башка у тебя соображает нормально. Ну или через месяц.

Вздохнула глубоко-глубоко… Ненависть разъедала. Как этот человек ухитряется одновременно говорить и разумные и непотребные вещи?! А самое мерзкое, что…

– Мне всё ясно, наставник, – выговорила я наконец, потому что иного выхода в сложившихся обстоятельствах у меня не было.

– Отлично, – он кивнул и тут вспомнил ещё кое-что: – А, кстати! Теперь нужно подключить дополнительное условие. Пока я твой наставник, никаких других особей противоположного пола поблизости ошиваться не должно.

Я вспыхнула.

– Квазиантропов это тоже касается?

– А этих я вообще отстреливать буду, – охотник ухмыльнулся.

В центре столика появился круглый терминал для оплаты. Не глядя, Мичлав приложил к нему часы. При виде этого я почему-то почувствовала себя полностью под колпаком.

– Девочка, приятно тут с тобой сидеть, но всё-таки поторапливайся – работа не ждёт. К тому же тебе нужно принять ферменты поскорее, иначе будешь подыхать, и мне без тебя опять раскромсают спину.

Чувствуя, что не выдерживаю, я вскочила, пряча взгляд.

– С вашего позволения, наставник, буду готова через пять минут.

– Давай-давай.

Сбежав в ванную комнату, я заперлась там и посмотрела в зеркало. Да, глаза против воли покраснели и блестели от подкативших с ним злых слёз. Спокойно, Леока, сама виновата, ты же видела, как к нему относятся в Ассоциации. Ты же видела, под каким прессом находятся даже те, кто просто проходят мимо. Погналась за призрачным успехом, возможностью ничего не решать и одобрением окружающих. В итоге позволила втянуть себя во взаимоотношения с этим отвратным человеком…

Ничего, всего месяц! Всего месяц – в конце концов вспомни, что ты работаешь на благо целого острова. Это просто работа, вот и всё. Её нужно выполнить.

Но этот день уже окончательно определил тон общения между господином Мичлавом и обновлённой версией Леоки Алисар.

Взяв себя в руки, я отправилась в обратный путь и сквозь стеклянные стены заведения увидела такую картину – мимо столиков шествовала очередная группа уличных музыкантов, намереваясь устроиться неподалёку для выступления. И одна из них, явно солистка, судя по отсутствию инструментов, вдруг остановилась рядом с Мичлавом, которого и по наружности и даже по вольготной позе действительно нельзя было не заметить среди других людей. На красивом смуглом лице открыто отобразилось положительное мнение о такой встрече, и вот она, позабыв о друзьях, облокотилась о столик и что-то стала говорить моему наставнику.

Во мне вспыхнул мстительный огонь – тут же вспомнился замечательный юноша, который, между прочим, совершенно точно ничего не имел в виду, в отличие от!..

Мигом найдя несколько необходимых слов на инсулийском, я вышла в распахнутые двери и как-то сразу, силой гнева, материализовалась у мощного плеча Мичлава.

– Папочка, ну что, поехали? Я готова! – слышала себя будто издалека, настолько полыхали уши.

Музыкантша удивлённо посмотрела на появившегося вдруг подростка, и в глазах её мелькнуло разочарование. Мичлав беззвучно засмеялся в кулак, отворачиваясь. Такая реакция показалась ей совсем странной, и, незаинтересованно пожав плечом, она удалилась к своей группе.

Боже, в кого я превращаюсь рядом с этим человеком?! Её мне задеть не хотелось, а вот его – очень даже!

Но мужчина продолжал смеяться.

– Н-да… – произнёс он наконец, качая головой. – Ну и задница ты, мелкая… Всё, хватит, поехали отсюда, из этой дурки! Лучше уж джунгли!

Глава 3

Ранним утром следующего дня я снова, как встарь, как две недели назад, облачалась в инвентарь для похода. Это настолько привычно – все эти предметы, сами движения – будто я занималась этим в прошлой жизни, а сейчас вдруг вспоминаю. Мичлав, разумеется, тоже был тут и тоже снаряжался. Он молчал, но его взгляд то и дело ощущался на затылке.

Он окончательно вернулся к своей гипертимии и вновь пребывал в обычном приподнятом настроении. Спокойная уверенность в происходящем ощущалась в воздухе. Но если раньше это укрепляло мой дух, то теперь производило скорее обратное действие. Доволен, что поставил меня на место и снова надел ошейник…

– Мои родители, наверное, страшно волнуются, – проговорила я тихо, комплектуя вещевой жилет. – Им нужно подать хоть какой-то сигнал, что со мной всё в порядке после шторма…

– Сигнал я уже подал, не переживай, – добродушно протянул охотник за спиной. – Но они пока в неведении, что вместо сына-охотника у них будет малышка-дочь. Хах, как они отреагируют на такую смену планов, а?

– Им наверняка покажется очень странным, что до этого я сама выходила на связь, а сейчас вдруг вы отправили некий сигнал, – начиная злиться, я на него обернулась. – Я не хочу, чтобы они волновались понапрасну, я должна им позвонить.

– Расслабься, они не волнуются, – мужчина хмыкнул, накидывая на шею ремень цельноствола. – Я нашёл пару подходящих слов, и они находятся в счастливой уверенности, что с тобой всё в порядке. И это так и есть, верно?

В очередной раз не верю – до какой степени родители доверяют этому человеку?! КАК он это делает?!

– Какие же слова вы могли найти, чтобы мои отец и мать перестали обо мне беспокоиться?!

– С людьми надо уметь договариваться, я тебе уже говорил. Да не обижайся на них, ты же знаешь – против меня устоять трудно.

Раздражение схлестнулось с тоской. Как так – собственные родители не замечают, что ситуация складывается по меньшей мере подозрительная? Я почувствовала себя в полном одиночестве…

– Ну что, моя девочка, всё готово?

Меня просто корёжило от всех этих «малышек», «деток» и «девочек»! Как два месяца назад от «парня», «братца», «щенка», ну и, что логично, от «малыша». Но спорить на эту тему бесполезно, именами он не пользуется.

– Мелкая, отвечай, когда спрашиваю.

– Послушайте, Мичлав, – я всё-таки не выдержала, – вы не могли бы не использовать этих прозвищ? Называйте хотя бы по фамилии, раз от меня требуете того же.

Оппонент изобразил размышления.

– А-ли-сар… Хм… – произнеся по слогам, он под углом взглянул на меня, будто примеряя это непривычное слово. – Не-ет, как я могу называть по фамилии ребёнка, который зовёт меня «папочкой»?

Не знаю, что написалось на моём лице в тот момент, но наставник оскалился, весьма довольный собой.

Господи, впереди ведь ещё целый месяц…

– Н-да, теперь я понимаю своих учителей! – протянул он вдруг, завершая проверку содержимого вещевого жилета. – Надо думать, доставил я им, когда детерминировался! Но запомни, все эти шуточки в лесу заканчиваются. Ты – всё тот же человек, с той же головой, с теми же навыками. И я хочу, чтобы на вылазке всё было так, как быть должно. Это вопрос выживания, тебе ясно? Входим в лес – и всё дерьмо отбрасываем. Мы срастаемся спинами, и охота продолжается. Ну?

– Мне ясно, наставник…

Квадроцикл уже ждал нас, подготовленный к поездке. Принцип передвижения менялся, потому что ближайшая территория была зачищена – теперь мы будем выезжать на побережье, достигать нужной линии по пляжу, который к счастью, охватывает остров по периметру, и входить в лес со стороны моря. Ради меня для начала была выбрана южная часть Первой полосы – оттуда, в случае ухудшения моего состояния, проще было добраться до лагеря. Также и питание с собой было взято в большем количестве и медикаменты тоже…

Зачем Мичлаву нужно этим всем заморачиваться и тащить меня с собой?..

Садясь в полном вооружении на своё место за его спиной, я слушала лишь вакуум в своей голове. Мне было неприятно даже просто за него держаться, чтобы не свалиться с транспорта. Не представляю, что это будет за охота, у таких-то напарников…

Заберите меня отсюда кто-нибудь…

Опять путь лежал мимо полей, по открытой зоне. Странно, но мир людей казался чем-то гораздо более далёким, нежели мир джунглей. Я оглянулась на работающие вдалеке машины и поняла, что не знаю, куда бы мне хотелось сейчас вернуться – к цивилизации или в лес. Главное, подальше от Мичлава. Но как раз это было самым нереальным.

Вчерашний лихой день завершился под его чётким руководством. Меня протестировали, вкололи витаминов, посвятили в план на ближайшие сутки, послали подготавливать необходимые вещи, а потом заставили-таки провести лёгкую тренировку. Но своей угрозы наставник не выполнил, и занималась я не у него на глазах, а сама по себе. Иначе бы, наверное, взорвалась.

Выехать к морю было очень здорово! На какое-то время даже позабылись все неприятности. Бесконечная вода потемнела, яркой полосой подпирая горизонт, и до сих пор не стихло волнение. Ветер на побережье был сильным и даже не совсем тёплым. Но мчать по белому песку, по его разровненной штормом и волной поверхности, вспарывая её колёсами – это было круто. Ослепительное солнце, ясное небо, блики на километрах водного пространства. Правда, весь пляж был замусорен плавником, пальмовыми листьями и другими последствиями циклона.

Да и вообще приятная поездка продлилась недолго. Миновав уже когда-то пройденные линии, у которых уже не осталось и следа охотничьей деятельности, квадроцикл остановился ровно у юго-юго-восточной точки побережья. Отсюда даже был виден и условный край Второй Полосы – следующего этапа работы.

– Когда мы туда заявимся, пойдёт обратный отсчёт, – сказал Мичлав, проследив за моим взглядом. – Считай, одной ногой уже на отдыхе.

По плану мы должны пройти две условные линии за четыре дня – причём двигаться будем не вглубь острова, как обычно, а наоборот. Двое суток идём до вулкана вдоль условной границы со Второй Полосой, и двое суток шагаем от вулкана обратно к побережью вдоль уже очищенных территорий. Наставник счёл сообразным во второй половине вылазки находиться ближе к лагерю – на случай, если из-за меня понадобится вернуться.

Мотор стих, и транспорт прикрыли маскировочной сеткой, приладив его в подходящем месте под сенью пальм. Океан за спиной шумел невыносимо прекрасно…

– Эй, малышка, выше нос! – охотник пребывал в замечательном расположении духа и смотрел с горделивой высоты. – Ну же!

Господи, можно оставить меня в покое?..

Нельзя. Он протянул руку и костяшкой пальца легонько вздёрнул мой подбородок, словно призывая поднять поникший взгляд. Я лишь раздражённо мотнула головой.

– Мичлав, давайте ограничим общение только рабочими вопросами? – произнесла в соответствующем тоне.

– Осмелела невероятно! – хмыкнул он и, кивнув, чтобы следовала за ним, направился вдоль кромки леса. – И мне даже начинает нравиться с тобой пререкаться. Но имей в виду – в джунглях вспоминаешь прежнего послушного ученика. Иначе живой не вернёшься.

– Но и вы тогда…

– Дорастёшь до моих габаритов, тогда и будешь мне условия ставить. Так, ну вот здесь и встанем. Расчехляй пушку, вон туда её ставь и сразу врубай. Помнишь хоть, как это делается? Отлично, погнали.

Когда из леса попёр зверь, мне вновь удалось забыться. Почему-то я чувствовала себя сильнее и даже повыше ростом, хотя это, конечно же, не было правдой. Вид разъярённых квазиантропов наоборот вернул в прошлое и придал уверенности – полуавтомат надёжно лежал в руках, глаз не подводил, и с первоначальной позиции я не сдвинулась ни на миллиметр, успевая отстреливать подступающих врагов точно в нужный момент.

Бойня продлилась около полутора часов. Из джунглей удалось выкурить примерно семьдесят особей. Углубляясь в остров, количество немного возросло даже здесь, южнее.

Несмотря на тлеющие внутри гнев и обиду я не почувствовала удовлетворения, уничтожая существо, бывшее самим воплощением живой ярости. Выместить агрессию не удалось. Пляж, усеянный оливкового цвета телами, в безмятежной песне прибоя – это угнетало даже более чем раньше.

Но это хорошо. Этим мы и отличаемся от самих квазиантропов и наших общих воинственных предков.

Когда щёлкнул последний выстрел, Мичлав посмотрел на меня свысока. Будто я являлась его собственным произведением…

– Молодец, мелкая!

И занёс руку, чтобы, как обычно, «вмазать» мне по хребту, но вдруг остановился на полпути.

– Вот чёрт, теперь тебе даже не вмажешь! – он рассмеялся и отправил меня зачищать следы.

Далее мы продвинулись на несколько километров к западу, и там манёвр с инфразвуком был повторён. Началась чистка последних территорий Первой Полосы.

Пока всё шло неплохо. Во время прямой атаки особо не отвлечёшься. Охотник был сосредоточен, я тоже, но когда всё закончилось, раздражение вернулось мгновенно. Я устала, у меня дрожали руки, а попытка это спрятать не удалась – Мичлав тут же заметил неладное. И отчитал за то, что я молчу. Перед уходом в лес всё равно был запланирован отдых, но об изменении своего самочувствия я должна оповещать его сразу же.

Это было хуже, чем если бы он вовсе не обращал на меня внимания…

На привале пришлось влить в себя чуть ли не целую бутыль проклятой питательной смеси – он за этим следил. Затем принять витамины – теперь в виде таблеток, ведь руки уже до крайности исколоты, а думать о других местах для инъекций было чревато бунтом и жертвами.

– Теперь сорок минут на сон, а потом выдвигаемся, – провозгласил начальник по окончании экзекуции, вытягиваясь на песке и разуваясь ботинок о ботинок.

– Это опять из жалости ко мне? – с сомнением поинтересовалась я, едва сдерживая икоту в заполненном под завязку желудке. – У нас разве есть время спать?

– Есть, девочка, а вот времени пререкаться нет, – положив мощные руки за голову, он уже закрыл глаза и криво усмехнулся на мой вопрос. – Сказано спать – значит, спать.

Вся прелесть сознания в переходный период – если бы мы шли без остановок, я бы сказала, что наставник и думать не думает о моём состоянии; а сейчас гордость ущемили излишним вниманием. Устраиваясь на тёплом белом песке, я всё же смогла осознать этот парадокс. И успокоила себя тем, что мы всегда делали передышки между манёврами. Впереди был большой переход, ночные устранения – а за полдня уже миновало несколько часов инфразвуковой охоты. Конечно, стоило отдохнуть…

…В блаженном медитативном состоянии, заменившим короткий сон, мне показалось, что прошло гораздо больше времени, чем было задано. Под спиной неизбывно теплел песок, по лицу и обнажённым рукам гулял прохладный шум прибрежной воды. Дурные мысли вытеснило ощущение горячего сердца острова где-то позади, за твоими плечами. Ощущение того, что тебя отделяет от него живая оболочка планеты – целой планеты! – к которой ты просто прислонился…

…устав истреблять порождённых ею существ.

Я резко открыла глаза. Какое-то странное ощущение вывело меня из дрёмы. А, понятно какое – господин наставник на расстоянии полутора вытянутых рук возлежал на боку и, подперев кудрявую голову кулаком, задумчиво меня разглядывал.