Голод

Глава 2.1

— Ну и что?! У нас есть договор. Вы обязаны соблюдать его от и до. Одна услуга — и мы свободны. Так что я ухожу.

— Да стой, ночь на дворе. Данила! — выпрямляется он во весь рост и все равно морщится от боли. Вот же сука. Еще и лыбится довольная. — Отвези эту безумную троицу, куда скажут.

Малышка нагнулась, подняла свою резинку и сделала себе высокий пучок, привлекая внимание к своей высокой груди. То ли по незнанию, как действует на мужчин, то ли наоборот, решая показать, чего Макар только что лишился.

Во рту скапливается слюна, и он сглатывает ее. От желания увидеть ее без этой мешковатой одежды буквально сводит скулы, и он неосознанно делает шаг вперед.

Василиса тут же встрепенулась и убежала в проем двери, не забыв величаво вскинуть подбородок.

Редкая женщина после унижения может вести себя так гордо. Редкая женщина может настолько завести Черкашина, который пользовался ими только для удовлетворения одного инстинкта.

Он возникал довольно часто, мешая порой работать. Но Макар быстро утолял голод, порой пугая шлюх своей грубостью, и просто продолжал жить дальше.

Но сегодня особый случай. Этот вечер только раззадорил аппетит. Желание вкусить основное блюдо было почти невыносимым.

— Подождем до завтра, — решил он вслух и тут услышал трель телефона.

И все бы ничего, только это был особый телефон.

Он напрягает все мышцы, настолько сильно ему хочется остаться на месте, и идет к трубке, что спрятана в потайном кармане его пиджака.

— Да, мистер Коури, — говорит он на чистом английском.

Закончив разговор, который принес только новую головную боль, он распорядился дать парням, так и не разделившим должницу по-братски, шлюх, а сам ушел в свою квартиру.

Большая, современная, выдержанная в серых и коричневых тонах, она находится как раз над его клубом. «Голод» в городе знает каждый богатый извращенец. И именно низменные желания людей позволяли шантажировать их снова и снова. Потому что репутация ценнее всего, а деньги еще дороже. И не многие готовы прощаться ни с первым, ни со вторым.

Но принимая душ после тяжелого дня и намыливая прокачанное в спортзале тело, Макар думал не об извращенцах.

Одна маленькая эльфийка заняла все его мысли, сделала вечер ярче, а тело — натянутым, как струна.

Одна мысль о ее теле, которое скоро окажется в его жестких руках, заставила его застонать и прижаться лбом к холодной кафельной стене. Вода не помогала. Ничто не помогало.

— Она не сможет устоять. Мне еще никто не отказывал.

Глава 3. Василиса

Долго верчусь на кровати, понимая, что уже утро и надо бы на пары пилить, но сил никаких.

Тело ватное, в голове будто поселился дятел.

И мне очень хочется свернуть ему шею. Что вообще за состояние, откуда у меня, у фитнес-тренера и студентки меда, симптомы ночного переедания или может быть… Похмелья. Да, это ближе.

Осталось понять, откуда оно может возникнуть. Пить мне категорически нельзя. Узнала я это на выпускном, после которого проснулась в чистом поле среди конопли. Спасибо, что одетая и не изнасилованная.

Потом было очень забавно наблюдать на видео, как вместо вальса, я притащила откуда-то степ-платформу и исполнила программу интервала. И хоть бы одна скотина меня остановила. Нет, даже учителя забавлялись.

Стану врачом и никому из них помощи не окажу, когда придут лечиться.

Очередное везение произошло полгода назад, когда я пошла вытаскивать Нику, эту богатую птичку из клуба. Она вырвалась от влиятельных родителей, можно сказать их церковной клетки, и вошла в раж. Ей очень понравилась свобода, и она стала ею злоупотреблять.

В тот раз, прежде чем выйти из клуба, Ника заставила меня выпить мартини. Выпила. Проснулась с ней в постели. Спасибо, что и там вроде ничего не было особенного.

И вот сегодня. Судя по ощущениям, меня никто не насиловал, никто даже не лапал. Вот только горло болит, и привкус какой-то приторно сладкий. Может, молока на ночь выпила.

Так, так. Надо вставать, тем более судя по громкому шушуканью друзей рядом, я все-таки что-то натворила.

— Вы можете разговаривать не так громко, — простонала я и, повернув голову, все-таки открыла глаз. Один. Этого хватило, чтобы увидеть Нику, без макияжа, в маечке и шортах. Ничему ее жизнь не учит.

Второй глаз помог различить Пашу, лицо которого тоже было виноватым. Это уже плохо.

— Рассказывайте, — сразу потребовала я и по тому, как они переглянулись, я поняла. Пиздец.

Мысленно я вернулась во вчерашний день. Даша, кричавшая мне что-то про Нику. Смех участкового, который мне не верил, потом свет, музыка клуба, в который нас с Пашей с трудом пропустили. А потом…

Я прикрыла глаза. Твою же мать…

А потом Макар. Черкашин Макар, местный коллектор, мать его. Он потребовал, чтобы я расплатилась собой, взамен чести ребят и моей, по сути. Или я встаю перед ним на колени, или нас пускают по кругу его прихлебалы.

Даже глупо думать, что я могла отказать, даже расписку потребовала, а потом выпила, чтобы все забыть.

— Я звоню твоим родителям, — тихо проговорила я и сглотнула ком, понимая… Было. В этот раз чуда не произошло. Я стояла на коленях перед незнакомым мужиком, чтобы спасти одну никчемную вертихвостку, которая строит глазки профессорам за пятерки. — Я звоню твоим родителям! Пусть забирают тебя и делают человеком!

— Нет. Вася, постой! — сразу вскочила Ника. Она боялась этого больше всего. — Я все, что хочешь для тебя сделаю!

— Уже сделала! Спасибо! — закричала я, откинув одеяло, и хотела вскочить с кровати. Но ноги предатели подкосились, и я с визгом свалилась на пол.

Тут же меня окружили «заботливые» друзья и стали помогать встать, но я оттолкнула помощь. Чувства стыда и унижения, которые я вчера залила градусом, мгновенно мною овладели, и я, поджав трясущиеся губы, всхлипнула. Потом снова и снова, пока просто не согнулась пополам, взвыв от ужаса.

Боже! Боже! Как шлюха. На коленях, у всех на виду, как шлюха!

Теперь все знают, какая я, значит мне только умереть. Точно умру и пусть мой труп разберут на органы, всяко полезнее, чем жить, зная, что наделала.

Лучше бы не пила, может быть, запомнила бы чувство отвращения, которое наверняка возникло. Интересно, какое оно?

Нет, нет, мне неинтересно. Я забуду все это так же, как этот подонок наверняка забудет меня. Уже забыл. У него же сотни таких как я.

Сволочь. Еще бы забыть, какая он красивая сволочь, как его глаза-магниты так и манили в них взглянуть и утонуть в их черноте.

— Вася, — осторожно потрогала Ника мое плечо, а Даша даже подняла мое лицо за подбородок к себе.

Она была пухленькая, пугливая и очень добрая, а ее желание всем помогать, вне зависимости от их желания, добавляло ей индивидуальности.

— Ты сделала все правильно. Никто из нас тебя не осуждает. И никто кроме нас никогда не узнает, на что тебе пришлось пойти ради этой сучки…

— Эй!

— И там никого не было, кроме вас двоих, — сообщил Паша.

— Точно, точно, — покивала Ника и осторожно улыбнулась, а потом прижалась лбом к моей груди. — Я заигралась, ты права. Я буду лучше, обещаю. С этого дня ты видишь перед собой новую Веронику Кулагину.

— Главное в монастырь не уйди, — усмехаюсь я.

— Наши профессора не переживут этого, ты же фактически спасаешь их от разврата! — торжественно произнесла Даша, и мы все засмеялись. Кроме Ники, которая показала Даше язык и снова посмотрела на меня.

— Простишь меня? Когда-нибудь…

— Если только когда-нибудь, — улыбаюсь уголком рта и поворачиваюсь к Паше, мельком осматриваю нашу убогую комнатушку, с аляпистыми обоями и фотографиями на единственном столе у окна.

Не хочу спрашивать. Очень не хочу, но слова сами собой вырываются из моего рта.

— Он всех выгнал?

— Ага, после того как ты начала петь ему хвалебные оды.

— Что?! — ахнула я и тут же спросила. Язык бы мне отрезать. — Было, чему петь?

Глава 3.1

— О, да. «Совершенный образец мужской красоты», — произнес он пафосно, и я понимаю, что он передразнил меня. Закрываю лицо ладонями и качаю головой.

— Стыдоба.

— Да не. Было забавно, а потом…

— Расскажешь мне потом, когда почищу зубы и смою с себя… — его взгляд. — Всю эту гадость.

— Вот и правильно, а я пока поглажу твои вещи. Хочешь? — услужливо произносит Ника и берет мою любимую милитари кофту.

— Ан, нет, — выхватываю. — Ты сначала пойми с какой стороны брать утюг. Лучше свари мне кофе. Надо чем-то перебить этот мерзкий вкус.

С этим я беру свою косметичку, полотенце и иду к двери.

Иногда я все-таки жалею, что не стала жить у Давида, или на квартире, что он предлагал мне снять. Сейчас бы принимала душ, как человек, а не шла в студенческую душевую.

Открываю двери, слушая какую-то шутку Паши, и усмехаясь, ставлю ногу за порог.

Вскрикиваю, потому что оказывается врезаюсь в стену. Или не стену.

Больно у нее специфический аромат. Больно знакомый. Знакомый до боли.

Не может быть.

Поднимаю голову и тону.

Во взгляде, в усмешке, в человеке, которого здесь быть не должно. Точно так же как меня не должно было быть вчера в его клубе. Он смотрится здесь настолько несуразно, как аристократ в свинарнике, в своей синей шелковой рубашке и фирменных брюках.

В глазах неожиданно щиплет. Поджимаю губу, закрывая за собой двери комнаты, в которой наступила гробовая тишина.

Я ведь даже улыбаться только что начала, я ведь жить хотела начать, а он приперся. Издеваться собрался? Сказать, что его расписка ничего не значит, или, может быть, сказать, что я недостаточно старалась?

— Я не знаю, что вы здесь забыли, но общежитие не место для таких, как вы! — твердо говорю я и, не глядя на резко вытянувшееся лицо, обхожу его по кругу, как опасного зверя.

Почему, собственно, как?

Резкое движение руки, как бросок змеи, и вот я уже прижата к его твердой груди.

— Что вы хотите? Мне кажется, что я отдала вам все, что могла, — шиплю в его лицо, невольно чувствуя, как предательски слабеют колени. Эй, вы там! Он преступник и шантажист! Какое к черту возбуждение, уж точно не к такому как он это испытывать!

— А мне кажется, у тебя есть еще очень многое, чтобы я мог забрать… — вкрадчиво шепчет он и буквально вдавливает меня в себя, тянется к губам, но я резко отворачиваюсь.

Щеку обжигает поцелуй и меня почти парализует. И именно это внезапное помутнение рассудка и узел внизу живота придают мне сил его оттолкнуть.

Что еще за номера! Тело, алло! Мозг здесь главный!

— Не для вас моя ягодка росла, — сразу восклицаю я и отбегаю, но тут вижу, что первый студент выбрался из берлоги.

Понятно. Суббота. Сейчас все проснутся и увидят его здесь, а потом по институту пронесется слух о том, что я общаюсь со всякими странными типами. Сколько ему лет? Судя по лицу под тридцать, судя по поведению пятнадцать.

Он вдруг рассмеялся.

— Так значит я был прав. Ты девственница, — кивает он и долго смотрит на мои шлепанцы-зайцы. — Наверное, вкусные пальчики.

Плохо, конечно, что он знает, но у меня есть расписка, так что…

— И планирую ею оставаться как можно дольше! — яростно говорю я и, развернувшись,, ухожу в сторону ванной. Озабоченный. Кожей чувствую его этот дурацкий глубокий смех.

— Не говори гоп, пока на меня не запрыгнешь, — слышу в спину и вскидываю руку. Неприличный знак стал ему ответом, дрожь по телу — мне предупреждением. Держаться от него подальше. И подольше. Примерно, пока не умру.

Глава 4. Макар

Найти ее было несложно. И хотя сначала Макар хотел выждать пару дней, чтобы поскучала, помучилась неизвестностью…

В итоге восемь утра субботы, а он здесь, в этом обшарпанном здании, где проживать могут лишь тараканы.

А живет его Василиса.

Ничего, сейчас все случится, и он ей хату снимет, будет его еще одно логово.

Найти ее было несложно. Связей у Макара хватало, а вот понять, почему она шугается его, как дьявола, трудно.

Она, конечно, девка огонь, в нее только спичку-вспышку кинь, и она загорится. И лично Макар собирался в этот момент присутствовать, как, впрочем, и в душевой, в которой она думает, что спрячется от него.

Очень удобно, что общежитие оказалось не студенческим, а общим. Тут собрались жаждущие познать самые разные профессии и одного такого Макар взглядом загнал обратно в свою комнатушку.

Маленькую настолько, что у Макара кладовка для продуктов была больше.

Путь до душевой, в которой было три кабинки, был коротким и наполненным яркими сексуальными образами одной наглой девчонки, которая, кажется, не понимала своего счастья.

Ведь ей выпала честь стать женщиной в руках самого Макара Черкашина.

И он очень ждал, когда же сможет ее оказать.

А уж шум воды и легкий вибрирующий мотивчик, что Василиса напевала себе под нос, напрочь снесли Макару крышу и он уже не думал о том, что лишать девственности на втором свидании не стоит. И тем более не думал, что девушка может быть против.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.