– Здравствуй… – еле слышно осторожно поздоровалась я, входя в комнату осыпающихся песков. Стеллы поблизости не было. На кушетке, стоящей в центре комнаты, поглощенной полумраком, он лежал совершенно неподвижно, уставившись в потолок. Под ним плавно утекали под пол пески, старательно поднимаясь по невидимым желобкам, по стенам к потолку, чтобы водопадом осыпаться сверху с трех сторон. Мне вдруг подумалось, что эта комната явно ему не подходит. Уплывающая из-под ног земля – разве это то, что может вернуть к жизни?
Герман не реагировал и ничего не говорил. Я невольно вспомнила себя. Каково было мне год назад, как я растворялась в собственной боли, мечтая о веревке и крюке…
Воспоминания взметнулись яркими всполохами и померкли, превращаясь в черно-белые и почти ничего не значащие фотографии. Я пережила, а значит и он переживет. Он мужчина, сильнее меня.
– Герман… Ты как?
Безразличный взгляд скользнул по мне, обрезая больнее бритвы и красноречивее слов рассказывая о его теперешнем состоянии.
– Не думала, что так произойдет. Иначе ни за что не согласилась бы тогда на это… переодевание… Прости…
Я так много хотела ему сказать, но ничего не получалось. Слова застряли в горле и никак не хотели выходить. Чувства перемешались, образовав стремящийся в темную бесконечность хаос. Несколько минут молча сидела, ощущая, как по щекам моим струятся горячие слезы стыда.
– Кто тебя избил? – решилась, наконец, спросить.
– Не утомляй и не расстраивай его, – послышался тихий голос из-за моей спины. Стелла. – Пойдем лучше выпьем.
Она крепко зацепилась за рукав моей блузки и потянула назад.
– Герман… Я сейчас… Приду…
Оказавшись в кабинете Стеллы, устало опустилась в кресло. Она открыла форточку и включила вытяжку. Присев на край массивного стола и скрестив на груди руки, сжала губами электронную сигару и полной грудью втянула. Затем шумно выдохнула.
– Около четырех часов его насиловали несколько мужчин. А затем избили для прикрытия.
Я вжалась в кресло и закрыла рукой рот. Потрясение оказалось слишком сильным. Несколько минут я неподвижно сидела, не в состоянии что-либо предпринять.
– Не стоит винить себя. Это заказ, – продолжила Стелла, словно ожидая нахлынувшие на меня внутренние мучения. – К тому же, с тобой никак не связанный.
Она откупорила уже початую бутылку красного вина и, разлив по бокалам, протянула мне.
– Как это не связанный?.. Это же из-за меня все…
– Нет, Беливия! Он должен был там оказаться.
– Почему? – выкрикнула я, не в силах больше сдерживаться.
– Так было задумано.
– Да кем составляются такие планы? Он же нормальный был! Зачем его так?..
– Тише, Беливия. Успокойся! Ты как первый день в школе! – шикнула на меня Стелла. Осушив разом бокал, поставила его на стол. – Начальное обследование показало, что он латентный.
– Это бред… – выдохнула я. – Тест может ошибаться.
– Не часто, – возразила она.
– Что теперь с ним будет? – спросила, догадываясь о дальнейшем.
– Сделаю ему «промывку», оклемается и вперед…
– Куда «вперед»?
– Как и все агенты – выполнять задания.
Она наполнила свой бокал доверху и залпом его осушила. Ей и самой, казалось, требовалась помощь.
– Он не сможет быть «заднеприводным», – намеренно грубо высказалась я.
– Посмотрим.
– Стелла!
– Что Стелла??? – прошипела она. – Думаешь, так просто взять и отменить решение приемной комиссии? Знаешь, сколько надо собрать анализов? А когда уже «дело» сделано, как думаешь, кто захочет услышать о таком? Правильно! Никто! Даже больше тебе скажу! Сделают все, чтобы этого никогда не услышать! А мне нужно просто выполнять свою работу! Зачем, спросишь ты? Да чтобы жить эту чертову жизнь!..
– Но он же человек…
– А я не человек? А ты не человек? Все мы люди. Только чужие друг другу. Просто работаем вместе и все!
– Стелла, его надо спасти, – твердо сказала я.
– Захочет жить – выживет…
– А если жить не захочет? – тихо спросила. – Я ведь тоже не хотела, но вы меня спасли. А могли бы…
– Скажи спасибо Павлу.
– В каком смысле?
– Таких, как ты, слабых, обычно не спасают.
Ее ответ меня ошарашил.
– Что???
– Это так, Беливия. Просто случайность, отравленная вирусом любви.
– А тебя кто спас? – напрямую спросила я.
– Не важно.
Она встала и направилась к двери. Я последовала за ней. Молча, не желая продолжать начавшийся разговор, способный перерасти в ссору. Мне нужно было, чтобы она не калечила Германа, не убивала его психику.
– Ты можешь, не ставить на него программу? – спросила я ей в спину.
Стелла не отвечала. Переставляла с места на место вещи, озабоченно проверяла, работает ли в комнате кондиционер.
– Стелла? – окликнула ее я. – Ты меня слышишь?