Присущность моей любви
Мелькнувшая голографическая вспышка привлекает внимание и заставляет оставить все посторонние мысли. На специальной настольной подставке формируется объемное изображение. Узнаю гостиную комнату в доме моих родителей, а затем вижу и их самих.
Мама сидит на диване и утирает слезы, позади в напряженной позе стоит отец. Их печальный вид дает повод задуматься, а внутри зарождается неприятное предчувствие.
– Милина, дорогая! Завтра знаменательный день! – Мама отводит взгляд. – Ты такая взрослая, маленькая наша! И когда успела вырасти и стать гиверной на выданье? – Пытается смеяться, сдерживая слезы. – Мы с отцом должны быть на Церемонии Присущности, но… – Она утыкается лицом в ладони, не в силах сдерживать эмоции.
– Дочка. – Берет инициативу отец. – Прости нас, милая, что не сможем быть рядом. Но ты не останешься одна. Дэниел поддержит тебя, и Стен будет там. Насчет его жены Рози не уверен, она только оправилась от тяжелых родов и сейчас поглощена заботой о сыне. – При упоминании пола ребенка голос отца начинает дрожать. – Олли слишком мал, а Рик…
– Рика больше нет, – всхлипывает мама и умолкает.
Минута маминого отчаяния, отцовского молчания повергает в шок. Я не верю. Рик не мог… Он же такой молодой! Правда, я его совсем не помню. Точнее, знаю только по голографическим сообщениям, снимкам и рассказам родителей. Мне было два года, когда Рик отправился в пансион для такеров, а ему тринадцать. Сейчас мне двадцать один, а брату…
– Тридцать два, – произношу вслух и не верю своим ушам.
– Милина, знаю, о чем ты сейчас думаешь. – Доносится голос отца. Смотрю на родные лица, измученные горем, и сердце сжимается от боли. – Не стоит переживать о нас. Мы справимся, а ты… Настало твое время, дочка! Поезжай к Хребту Хаала, на сторону обратного дождя, исполни свое предназначение и будь счастлива.
– Мы любим тебя, – произносит мама, и голограмма гаснет.
– Нет, я вернусь домой. – Упрямлюсь и вскакиваю с места. – Наставница, помогите мне.
– Милина, прислушайся к родительским наставлениям, – успокаивающе мурлычет Кенна.
– Это так несправедливо. – Все глубже окунаюсь в жестокие реалии. Лицо становится влажным от слез, из горла рвутся рыдания, заглушая настойчивые просьбы.
Кенна оставляет уговоры, обнимает и усаживается вместе со мной на диван.
– Извините меня, – произношу, едва сдерживая новый приступ истерики. Бездонье меня забери! Как неловко.
Что со мной происходит? Я не первый раз теряю близких. Была на похоронах бабушки Марты и дедушки Тедда. Каждая из потерь в семействе Кейлов – трагедия, но ни одна из них не вызывала во мне столь бурной реакции. Потому что каждый уход из жизни был закономерным, но теперь… Понимание истинных причин несет острую боль. И мысли о Дэниеле разрывают изнутри.
– О, Дэн! – всхлипываю и ощущаю, как мной овладевает бессилие. Сказанные им слова подтвердились, и от этого становится страшно.
– Милина, с тобой все хорошо? – Получив в ответ кивок, Кенна продолжает. – Ты правильно поняла сообщение?
– Рик умер. Как это произошло? – задаю провокационный вопрос, надеясь на правдивый ответ.
– Не знаю. – Наставница отводит взгляд, отстраняется и встает. – Мил, тебе не стоит думать об этом и необходимо успокоиться. – Она танцующей походкой идет к чайному столику, где наливает слегка дымящуюся жидкость в чашку, а спустя мгновение протягивает напиток мне.
– Что это? – Смотрю в емкость с темным содержимым.
– Я знала о теме разговора, поэтому приготовила отвар из успокаивающих травок. Выпей, тебе станет лучше. – Кивает Кенна и быстро отводит взгляд.
Поведение женщины кажется подозрительным, поэтому настораживаюсь. Прежде чем сделать глоток, вдыхаю нежный цветочный аромат. Приятные, мягкие сладковатые нотки. Вот только… Есть в этом запахе что-то еще. Неправильное и едва различимое. Иное.
Делаю глоток и ощущаю терпкий вяжущий привкус во рту. Ого! Неужели хлоциус?
Безошибочно опознав не самое приятное растение, обладающее снотворным действием, незаметно сплевываю отпитое в чашку. Не буду рисковать здоровьем. Что, если Кенна переборщила с дозировкой?
Щепетильность меня спасает, но не до конца. Концентрация пряности оказывается достаточной, чтобы во рту начало распространяться онемение, растекающееся дальше и охватывающее невесомостью голову, конечности и тело, которое опасно кренится в сторону, заваливаясь набок.
Из моих рук предусмотрительно забирают чашку, и я медленно сползаю на сидение дивана. А в голове вертится одна мысль. Зачем? Кенна Дакмолт – положительная во всех отношениях женщина. Зачем ей травить меня?
Я это выясню, так как уловка наставницы сработала, но не в полной мере. Я в сознании и все слышу, но она об этом не узнает.
ГЛАВА 4. Внезапное решение
Рядом звучат еле слышные шаги. Когда моей руки, свесившейся с края дивана, касается шелковистая ткань длинной юбки, внутри все замирает от возникшей тревоги. Прохладные женские пальцы касаются лба, а затем проводят по щеке. Мне стоит больших усилий, чтобы не вздрогнуть под чужим прикосновением.
– Милина? – Наставница легонько треплет меня за плечо и замирает. Слышу ее судорожное дыхание и неожиданный звук открываемой двери.
– Аарон? – Женщина резко выпрямляется и встает ко мне спиной, загораживая от вошедшего мужчины, но… Сколько ни прячь голову под подушкой, тебя все равно найдут.
– Кенна, что происходит? – Тяжелые мужские шаги приближаются, и в следующий момент укрытие оказывается нарушенным. Ощущаю по движению света сквозь опущенные веки и звуку, как наставница отступает.
– Я… – Не может подобрать слов та.
– Почему гиверна Кейл здесь и что с ней? – басит мужчина.
– Милый, тише. Милине требуется отдых. Она получила трагическую новость. Смерть брата – тяжелая утрата. Поэтому я дала ей каплю хлоциуса. – Мурлычет женщина, надеясь успокоить мужа. Но не тут-то было. Тот вскипает еще сильнее.
– Да ты из ума выжила! Она проспит сутки, а может, и того дольше. Семейная трагедия не повод нарушать заключенный договор. Если родители не изъявили желания вернуть дочь домой на время траурной процессии, так какое право имеешь ты, моя дорогая, задерживать гиверну в стенах пансиона? – Аарон Дакмолт отчитывает жену по всей строгости, что та замирает, и лишь судорожное неровное дыхание напоминает о ее присутствии. – Милая, извини, что накричал. Иди ко мне.
Паре сейчас явно не до меня. Осмелев, слежу за супругами, из-под опущенных ресниц.
Аарон Дакмолт раскрывает объятья, и Кенна оказывается в кольце рук. Тонкие, ухоженные мужские пальцы скользят по изящному изгибу женской спины.
Приласкав супругу и поняв, что та в порядке, Аарон требует объяснений.
– Я… – Кенна отстраняется, смотрит в зеленые глаза мужа и мысленно подбирает слова.
Он замечает ее промедление и пресекает попытки солгать.
– Все это ради твоего разлюбезного брата?
– Нет…
– Кенна, – нараспев произносит имя предупреждая.
– Я безумно люблю Тая и понимаю, что теряю его, но нет, – уверенно заявляет та. – Милина такая упрямая, со стойким желанием жить по собственному разумению. Она так и не приняла своей судьбы и предназначения. Я пыталась, видит Священный Калу, что пыталась. Организовала встречу с ее братом. И даже тогда она не перестала твердить о возвращении домой. Глупая гиверна не понимает, что от нее зависит жизнь чьего-то сына и брата. Я испугалась, что она сбежит.
– Ты пустила на территорию пансиона молодого мужчину! Как можно так рисковать? Забыла о случае пятилетней давности? – Мужчина разочарованно смотрит на жену и качает головой.
– То было несанкционированное нападение на пансион. И мне жаль похищенную гиверну, а здесь… О визите Дэниела знало семейство Кейл и охранная служба, поэтому ситуация не могла зайти дальше положенного. Они поговорили, и брат Милины ушел. Извини, что не рассказала тебе раньше. – Кенна смотрит на мужа и заметно нервничает, хоть и пытается казаться спокойной.
– Допустим, все прошло как нужно. Но что теперь делать с ней? – Аарон взмахом руки указывает на меня, а я едва успеваю закрыть глаза и не выдать себя.
– Я отправлю Милину на Сторону Обратного дождя с Таэмином. Он работает лаверодином на грузовом автолаке. Мы разместим гиверну в спальном отсеке, и та без приключений достигнет места, не совершив глупостей. Тай – единственный, кому я доверяю.
– Уверена, что твой разлюбезный братец не воспользуется ситуацией? Ты же знаешь, что он на грани. – Аарон упрекает жену.
– Мой брат скорее умрет, чем воспользуется беззащитной гиверной. У него был шанс, и не один. Я теряю Тая и буду рада, если он поступится гордостью, но…
– Молчи! Не хочу этого слышать.
– Ты разочарован?
Висит напряженная тишина. Аарон медлит с ответом, и Кенна не решается заговорить. А я судорожно перебираю в голове полученную информацию. Разум все еще затуманен хлоциусом, но мне удается разложить все по полочкам и выделить главное.
Рику исполнилось тридцать два, и он мертв. Дэниел достиг критического возраста и если не найдет пару в ближайшее время, будет мертв. Брат наставницы Таэмин достиг грани и почти мертв. Присутствие смерти и опасная близость неизбежного пугает так, что внутри все дрожит и клокочет. Я должна все исправить, найти лекарство. Я смогу, ведь не зря всю жизнь посвятила биофитологии. А пока…
В голове зреет мысль, которая сеет уверенность в правильности решения. Я не буду участвовать в фарсе с отбором и сделаю выбор сейчас. Спасу Таэмина и к своему облегчению, останусь в Темпорис Филия. Он брат наставницы и лаверодин, работающий на пансион, а значит, северянин.
Пока я рассуждала и принимала важное решение, размолвка между супругами Дакмолт достигает пика.
– Делай как знаешь! – гневно выкрикивает Аарон и ретируется, громко хлопнув дверью, а я вздрагиваю и шумно втягиваю воздух от неожиданного звука, выдавая себя.
– Бездонье меня забери, – шепчет наставница и обращается ко мне. – Милина? Я знаю, что ты меня слышишь. Ты лучшая на курсе биофитологии и… Прости меня за хлоциус. Это было неправильным с моей стороны.
Искренние извинения не оставляют меня равнодушной, и я откликаюсь. Язык еле ворочается, онемев, поэтому выходит сплошное коверканье. Но главное, чтобы Кенна меня поняла.
– Я спасу его, – произношу и открыто смотрю на женщину.
– Что? – В темно-синих глазах читается удивление. Но есть в них еще что-то. Надежда.
– Ваш брат. – Прилагаю усилие, чтобы выговорить короткую фразу.
– Он не примет твою жертву. Тай невероятно упрямый, но… Все равно спасибо за желание помочь. – Благодарит женщина.
– Я попробую, – произношу и пытаюсь встать, но голова кружится и возвращается к плоскости диванного сидения.
– Оставайся здесь. – Кенна заботливо кладет под голову подушку и накрывает меня тонким покрывалом, которое достает из стенного шкафа. – Завтра я провожу тебя к автолаку Таэмина.
– Нет… Пойду со всеми… Хочу попрощаться… – шепчу и чувствую, как тело расслабляется, а глаза закрываются.
– Тогда припишу тебя к транспортному автолаку Тая. Буду рада, если ты станешь моей младшей сестрой. А нет, тогда желаю тебе счастья. – Женщина гладит меня по волосам и тихо выходит из кабинета.
***
Я вздрагиваю и просыпаюсь. Открываю глаза и ошарашенно осматриваю кабинет наставницы.
– Я проспала? – Выдыхаю и в панике изучаю окна, за которыми все еще темно. Или уже темно?
Смотрю на хрономер, который указывает время суток. Середина ночи. Слава великому Калу, мое забытье было недолгим. Если я доберусь до собственной постели, успею выспаться и прийти в себя.
Откидываю покрывало и пытаюсь подняться. Тело не слушается, точно чужое. В нем отсутствует легкость и уверенность. Кое-как сажусь на край дивана, а затем встаю и чувствую себя тряпичной куклой.
В голове звенит вселенская пустота. Руки висят безжизненными веревками, ноги отказываются откликаться на сигналы мозга – стоять ровно и держать равновесие.
Полная прострация.
– Бездонье меня поглоти! – Выдаю жалобный стон, когда начинаю передвижение по кабинету. Путаюсь в собственных ногах и падаю. Валюсь вперед лицом, как деревянный чурбан. От серьезных увечий меня спасает стоящее неподалеку кресло. Приземление выходит не травмоопасным, но ощутимым.
Начинаю смеяться, представив сию картину со стороны. Выплеснувшиеся эмоции немного оживляют и открывают скрытый резерв сил. Снова встаю на дрожащие ноги и, цепляясь за мебель, добираюсь до дверей уже без приключений.
Перемещение по прямой плоскости теперь кажется легким, но подъем по лестнице оказывается еще тем испытанием. На самом верху я устало опускаюсь на каменные ступени, и какое-то время сижу, приникнув разгоряченным лбом к металлическим перилам.
– Милина, вот ты где! Я проснулась, а тебя нет. Решила сбежать, дуреха?
Слышу голос подруги и ощущаю, как меня трясут за плечо.
– Лика, я… Не хотела бежать. Наставница… Мой брат… Он умер, – бессвязно бормочу, оправляясь от забытья.
– Дэн?
Я поднимаю затуманенный взгляд на подругу, вижу испуг в больших глазах, отрицательно качаю головой и неуверенно встаю на ноги. Тело самопроизвольно ведет в сторону. Лика едва успевает оградить меня от падения.
– Что с тобой? – Лика с готовностью подставляет мне плечо и направляет по коридору к нашей комнате.
– Хлоциус. У тебя осталось стимулирующее средство? Думаю, утром мне без него не обойтись. – Смеюсь и крепче обнимаю подругу за шею.
– Зачем ты выпила эту дрянь? Хотела отравиться, дуреха? – с осуждением спрашивает Лика и открывает передо мной дверь.
– Не-е-ет, это наставница решила меня того. – Глупо хихикаю и сама с трудом верю в сказанное, ведь звучит оно неправдоподобно.
– Глупости. Ты бредишь. Ложись-ка спать, а утром выпьешь стимулятор, примешь душ и будешь в норме. – Лика легонько подталкивает меня к постели, в которую я ныряю без раздумий и моментально забываюсь крепким сном.
ГЛАВА 5. Поехали!?
Площадь перед зданием пансиона гудит как улей. Гиверны заполняют собой все свободное пространство. От множества светловолосых девушек хмурое утро становится светлее. Оживление, возбуждение, нетерпение витают в воздухе. Радостный смех, счастливые улыбки топят лед отчуждения во мне и заставляют присоединиться к общему душевному подъему.
Улыбаюсь и глубоко вдыхаю влажный воздух, пропитанный терпким ароматом кустообразного опела, пышно цветущего возле фасада здания.
Вот и все! Мой последний день в Темпорис Филия. Грустно прощаться с этим местом, но… Кто знает? Возможно, я еще вернусь.
– Готова? – произносит Лика, которая окидывает взглядом шумную толпу, а я изучаю внешний вид говорившей. Классический дорожный костюм. Узкие черные брюки из эластичного материала, сапоги на низком каблучке, украшенные металлическими застежками. Белая блузка, на длинные рукава которой надеты манжеты-наручи из коричневой кожи и того же качества жилет-корсет с красивыми поблескивающими пряжками. Поверх всего накинут короткий плащ с гербом пансиона в виде планеты Тэол, неразделенной и единой.
На мне сейчас аналогичный форменный костюм.
Поправляю плащ и кладу руку на грудь, проверяя медальон. Испуганно замираю, но тут же вспоминаю, что вчера отдала украшение Лике. Смотрю на подругу и произношу:
– Береги его.
– А? – рассеянно спрашивает Лика и поднимает на меня большие и немного испуганные глаза.
– Медальон. – Уточняю и указываю взглядом на область груди.
– Я сделаю все, чтобы спасти Дэна. – Кивает подруга и говорит именно то, что для меня важнее всего.
– Спасибо, и… Я буду скучать по тебе. – Обнимаю девушку, а та, не понимая моего порыва, что-то бормочет и смущенно отстраняется.
Лика даже не догадывается, что здесь и сейчас наши дороги разойдутся. А я чувствую невыносимую тоску и… Я уже скучаю по ней.
– Мил, идем, началась погрузку багажа. Я так волнуюсь, что у меня внутри все сжимается в комок. Вдруг я разминусь с Дэном, не найду его в базе или… Его выберет кто-нибудь другой? Тогда я умру на месте, – тараторит гиверна, а я поднимаю со ступенек сумки, одну тяжелую, набитую повседневными вещами, а другую невесомую, куда убрано нарядное платье для возможной церемонии присущности.
– Все будет как нужно. Я в этом уверена. – Ободряюще улыбаюсь, следуя за подругой.
Мы пробираемся сквозь толпу к транспортным автолакам, где выстроились несколько длинных шеренг, во главе которых старшие северянки, отвечающие за погрузку багажа и посадку гиверн.
Когда подходит наша очередь, женщина в форменной одежде транспортной компании равнодушно чеканит:
– Назовите себя.
Первой представляется Лика. Ее имя моментально находят в электронном списке и выдают направление с номером отделения в багажном отсеке и посадочным местом в транспортнике. Ставят нумерологическое клеймо и делают пометку в базе.
– Пойду сдавать багаж. Жду тебя. – Улыбается Лика, а я молча киваю и прощаюсь взглядом с уходящей подругой.
– Гиверна, имя, – рявкает работница транспортной компании, потому как на первые вежливые призывы я не откликаюсь.
– Милина Кейл, – произношу, а сама высматриваю силуэт подруги, который моментально теряется в толпе. Грустно вздыхаю.
– Ваш грузовой и посадочный транспорт расположен в конце эшелона, – строго заявляет женщина, указывает в противоположную сторону от той, куда направилась Лика. Затем сует мне в руки билет и ставит клеймо на запястье, которое переливается оттенками голубого.
Получив направление, отделяюсь от массового сбора гиверн, чтобы не задерживать очередь. Стою поодаль в нерешительности и в сотый раз повторяю комбинацию цифр и букв.
«Грузовой автолак под номером JKL504, ячейка схрона 156, посадочное место 2».
Пока я медлю, большая часть девушек успевает разойтись по транспортникам, а первые машины в эшелоне выехать за территорию пансиона.
– Гиверна, вы заблудились? – Меня настигает строгий голос той самой северянки из транспортной компании.
– Нет, все хорошо. – Мгновенно оживаю. Нужный мне автолак стоит в отдалении, и возле него уже никого нет. Бегу со всех ног, чтобы не опоздать.
Меня встречает работник, одетый в длинный светлый плащ. Плотная ткань капюшона скрывает волосы и часть фейса. Хотя лицо и без того закрыто. Все тэольцы, владеющие профессией лаверодина, носят маски. Структура защиты делает кожу переливающейся и изрядно искажает черты. По внешнему виду можно определить лишь принадлежность к тому или иному полу. Сейчас я с уверенностью могу сказать одно – передо мной мужчина. Уж слишком он большого роста и разворот плеч не женский.
– Опаздываете, – ворчит лаверодин, забирает из моих рук сумки и просит назвать номер ячейки.
Исполняю просьбу и наблюдаю, как мужчина, управляя панелью, открывает нужный сектор, а затем погружает туда вещи. Уверенные движения рук завораживают.
С интересом разглядываю незнакомца. Пока это единственное, что мне доступно. Глупые правила, никчемная маска. Пусть не сейчас, но скоро я изучу его черты. Надеюсь, что он симпатичный. Судя по внешности Кенны, ее брат может быть красивым мужчиной.
– Спасибо. Где место под номером два? – интересуюсь и самовольно пытаюсь войти в открытую дверь автолака.
– Не-не-не, это грузовая машина и посадочных мест не имеет. – Сильные руки берут и снимают меня с подножной ступеньки.
– Читайте. – Протягиваю лаверодину посадочный билет и для верности демонстрирую клеймо с данными. – Таэмин Дакмолт, я еду с вами!
– Что? – С минуту тот молчит, а затем досадливо выдает. – Кенна, бездонье меня забери! А ну идем. – Мужчина берет меня за руку и тянет в сторону пансиона.
– Куда? Зачем? Все официально и законно. Мое посадочное место в машине JKL504. И это она. – Пытаюсь вырваться и вернуться на исходную, но мне не позволяет крепкая хватка и направляющая мужская сила.
– Я лаверодин транспортного автолака и нянчить гиверн не нанимался, – резко заявляет тот и пресекает очередную попытку вырваться.
А я… Меня раздражает поведение упрямца, потому требую:
– Отпусти!
– Разве мы переходили на ты? – Усмехается верзила, чем задевает мое самолюбие.
Ненавижу быть объектом незаслуженных насмешек. Сейчас меня переполняет возмущение, которое выливается… Нет, я не пытаюсь спорить, а предупреждаю.
– Прошу по-хорошему.
– А то что и если по-плохому? – Снова усмехается мужчина, чем вызывает всплеск ярости и я начинаю драться.
Пинаю мужчину по икре жестким носком сапога. Нога Таэмина рефлекторно сгибается, и только. Ни звука, ни вздоха, лишь целенаправленное движение вперед. Он что, железный?
Решаюсь на повторный удар, но мне не позволяют его сделать.
Лаверодин с усилием дергает меня за руку. Следуя инерции, мои ноги принимаются догонять тело. Мгновенно оказываюсь впереди мужчины, который на ходу подхватывает меня подмышки и легким броском перекидывает через плечо.
Я задыхаюсь от возмущения и… Не могу произнести и слова. К тому же дыхание перехватывает в положении вверх ногами. Кровь приливает к вискам и пульсирует в ушах.
Справившись с тошнотворным состоянием, оцениваю ситуацию и… Видит священный Калу, она мне не нравится.
Я болтаюсь на плече незнакомца, рука которого держит меня за бедра и бесконтрольно поднимается все выше. Если я не приму мер сейчас, то буду сгорать от стыда потом.
– Уважаемый… – Едва удерживаюсь от того, чтобы не нагрубить. После паузы продолжаю. – Отпустите меня, пожалуйста.
Меня раздражает уничижительная покорность, но без нее свободу я не обрету.
– Вежливо и снова на «вы». – Хмыкает мужчина, снимает меня с плеча и аккуратно ставит у подножия лестницы в пансион. – Следуйте за мной… – Он берет мою руку, изучает клеймо и произносит имя:
– Милина Кейл. Звучит красиво.
А после он отворачивается и решительно движется в сторону входа, предоставив мне свободу действий.
Сбежать или последовать за фигурой в плаще?..
Раздумывать долго не приходится. Бежать некуда. Остается следовать за сопровождающим в пансион, что и делаю.
Оказавшись возле кабинета наставницы Кенны Дакмолт, мужчина замирает и смотрит на меня сквозь маску. Я же изучаю защитную оболочку, в поверхности которой отражается искаженное лицо.
– Милина, побудьте здесь, – просит лаверодин и, не дожидаясь ответа, скрывается за массивной дверью. А я придвигаюсь ближе и ловлю звук тяжелых шагов и обрывки разговора.
Таэмин раздраженно высказывается, его сестра обеспокоенно причитает. Они беспрерывно спорят, что я едва успеваю выхватывать из контекста понятные слова. Когда буря между родственниками стихает, они начинают говорить медленнее и понятнее.
– Я думал, что ты полна достоинства и не способна на дешевый подлог. – Разочарованно выдает мужчина.
– Значит, я подлая? Хочу продлить жизнь любимому брату и… Это преступление? – Парирует Кенна.
– В свое время мне не предоставился шанс, а теперь уже поздно. Прошу, забери гиверну, – неумолимо строго кидает тот.
– Все машины отбыли. Ты предлагаешь мне сесть за управление транспортником? – интересуется женщина с явным недоумением.
– Найди выход, разверни один из них. Ты верховная наставница Темпорис Филия. Не поверю, что у тебя нет связей и влияния, – настаивает мужчина.
– Тай… – всхлипывает та и все стихает.
Тишина в соседнем помещении кажется давящей.
А я… Меня все сильнее терзает любопытство. Поддаюсь порыву и аккуратно открываю дверь, оставив небольшую щель. Заглядываю внутрь, вижу, как Кенна прижимается к груди брата и… Столбенею!
Южанин! Таэмин Дакмолт южанин! Как можно было так ошибаться? Бездонье меня забери! И никакой он не Дакмолт! Это фамилия досталась Кенне при замужестве. Наставница тоже была гиверной. Почему я этого не учла? И что теперь? Я не ждала такого поворота!
Когда оцепенение проходит, я жадно впиваюсь взглядом в незнакомца, изучаю его досконально и тщательно, точно разбираю модель генома на атомы.
Первое, что бросается в глаза – это черные волосы. Они такого насыщенного и непривычно темного цвета, что я, как зачарованная, изучаю пряди, спускающиеся к широким плечам. Следующее, что привлекает внимание – цвет кожи теплого светло-коричневого оттенка. Смуглое лицо имеет четкие и даже немного жесткие черты. В сравнении с узколицыми северянами, скулы Таэмина шире, мощный подбородок имеет квадратную форму. Прямой нос, низко посаженные черные брови и глаза… Его миндалевидные глаза такие темные, что с непривычки хочется следить за их движением.
Упс! Когда наши взгляды пересекаются, я как ужаленная отскакиваю в сторону, покидая наблюдательный пункт.
ГЛАВА 6. Начало пути или выпить гиверну
Последующие двадцать минут я провожу в одиночестве, то и дело посматривая на хрономер. Приближаться к кабинету теперь не осмеливаюсь. Приоткрытая мной дверь дает возможность слышать разговор родственников, но отхожу от нее подальше, избавляя себя от соблазна. К тому же… Мне, видит священный Калу, безумно стыдно. Быть пойманной на подглядывании. И за кем…