«Шурави» книга 1
– Сержант, командуй! – крикнул лейтенант, спрыгивая с подножки вагона.
Штаб 1533-й базы ВС СССР был похож на муравейник. Всюду сновали люди с какими-то бумагами, из-за дверей кабинетов доносились то стук пишущей машинки, то отборный мат. Лейтенант не без труда нашёл нужный ему кабинет. В прокуренном кабинете сидел майор с красными – не то от похмелья, не то от бессонницы – глазами. Изучив документы, майор убрал их в ящик стола и небрежно бросил:
– Разгрузка завтра. Свободен, лейтенант!
– Товарищ майор! По предписанию мы должны сегодня же получить новую технику и отбыть обратно!
– Послушай, лейтенант! Я знаю, что ты должен и чего нет! А ещё я знаю, что мне сегодня нужно отправить два состава с техникой «за речку»! Ты что, не видишь, какой тут ад творится? Нет водителей! Все заняты! Понял? – майор поперхнулся и закашлялся. – Всё! Свободен! Завтра в семь утра будут тебе водители. Всё! Иди! Иди, не мешай работать!
Сержант стоял у вагона и наблюдал за суетой, происходящей на соседних путях. На платформы грузили технику и вооружение. Рёв техники заглушал звуки природы.
– В Афган, точно говорю! – Орлов с горящими глазами спрыгнул на землю. – Вот сейчас бы с ними, а? Товарищ сержант?
– Уймись, Орёл! Ты у матери один? Один! Значит, никто тебя туда не отправит! Тем более есть приказ: в Афган только после полугода учебки в ТуркВО.
– А я всё равно туда попаду!
– Орёл, хочешь, я предскажу тебе, куда ты скоро попадёшь? – сержант строго посмотрел на подчинённого. – Ты на пост сейчас попадёшь, понял? Вернись в вагон. Лейтенант идёт.
– Ну что тут у нас? – лейтенант остановился у вагона и закурил.
– Всё в порядке, Федорыч! Вот только боюсь, Орёл ночью с тем составом в Афган сбежит, – сержант кивнул в сторону состава, где шла погрузка. – Так что нужно разгружаться и быстрее назад!
– Не выйдет! Разгрузка завтра, и погрузка, видимо, тоже! Так что держи ухо востро! – улыбнулся лейтенант.
Ночь прошла более-менее спокойно, если не считать того, что мешали спать гудки маневровых тепловозов и переговоры путейцев по громкой связи. Ровно в семь утра лейтенант стоял у дверей кабинета, где вчера разговаривал с красноглазым майором. Но кабинет был закрыт, и его хозяин явно не торопился на службу. Лейтенант начал нервничать. В штабе, в отличие от вчерашнего дня, стояла мёртвая тишина. Чтобы скоротать время, лейтенант начал ходить взад-вперёд по коридору, рассматривая незатейливые плакаты с советскими лозунгами и доски с какими-то списками и приказами. Внезапно дверь одного из кабинетов распахнулась, и оттуда вышел красноглазый майор.
– Товарищ майор! – попытался доложить лейтенант.
– Знаю, знаю! – отмахнулся майор. – Ты вот что, лейтенант. Я сейчас выделю тебе шесть водил и оформлю документы. Ты помначкара своего отправь с парой караульных на базу, а сам давай сюда – тут с тобой поговорить хотят.
– У меня только две машины! Зачем мне шесть водителей? – удивился лейтенант. – И кто со мной хочет поговорить?!
– Потом, лейтенант! Всё потом! Пошли получишь документы.
Разгрузка не заняла много времени. Водилы оказались профессионалами и быстро согнали технику с платформы.
– А на кой нам столько водил? – удивился сержант, когда увидел сопровождение, с которым прибыл лейтенант.
– Будете получать шесть машин.
– Будете? – опять не понял сержант. – А ты, Федорыч?
– Мне опять в штаб. Какой-то разговор будет. Ты за старшего. Возьми с собой двоих. Остальные со мной.
– Есть! Орлов, Филин – ко мне! А документы? – спохватился Гоша.
– Держи! – лейтенант протянул свой планшет. – Не забудь штампы на накладные поставить о сдаче техники.
– Не переживай, Федорыч! Всё сделаем в лучшем виде!
Водилы оказались пацанами разговорчивыми. И пока ехали до складов, рассказали много разных историй и баек. Сдача и получение новой техники затянулись до обеда. Получать пришлось шесть машин. Все КШМ-ки были новыми и, мало того, ещё и производства ГДР. Сержант заметил, что четыре машины несколько отличались от двух других. Первое – это цвет. Они были выкрашены в песочно-бежевый камуфляж. Кроме того, у этих четырёх наверху кунга имелась какая-то непонятная конструкция.
– Десантный вариант, – пояснил один из водил. – А камуфляж афганский, наверное.
– Странно! Зачем нам в Пензе афганский камуфляж? – удивился сержант.
На подъезде к станции их колонну остановил УАЗик ВАИ, из него выпрыгнул Федорыч. Сержант заметил, что лейтенант чем-то встревожен. По крайней мере, вид у него был слегка растерянный.
– Следуйте за мной! – приказал лейтенант. – Нам поменяли путь.
На станции их ожидала приятная неожиданность. На путях, кроме грузовых платформ, стоял нормальный купейный вагон. Возле вагона сержант заметил пост с неизвестным бойцом. Форма на бойце была обычная, но вот петлицы и погоны были синего цвета.
– Это что за КГБ-шное пугало? – спросил сержант.
– Охрана! Дополнительная! – лейтенант бросил взгляд в сторону стоящей неподалёку чёрной «Волги». – Потом всё объясню. Наших двоих – на платформы. Сразу после погрузки отправляемся. Одно радует – хотя бы в человеческих условиях назад поедем. Вагон наш. В полном распоряжении. Вещи наши уже все перевезли.
Погрузка заняла почти два часа. Платформы были прицеплены с двух сторон от вагона, что создавало некоторые трудности. Теперь необходимо было выставлять два поста, а количество людей в карауле никак не было рассчитано на это. Придётся увеличивать время караула.
Выставив посты, сержант поднялся в вагон. Он был хоть и не новым, но в очень хорошем состоянии. Сержант заметил, что двери двух купе были опечатаны. Возле них так же стоял боец в гэбэшной форме. В первом купе уже суетился лейтенант.
– Заходи! Мы с тобой здесь расположимся! Купе проводников – для дневального. Бойцы – в следующих за закрытыми купе.
– А там что?
– Аппаратура засекреченной связи. В общем, наша командировка продлевается. Когда тронемся – расскажу.
В этот момент в вагон поднялся человек в штатском.
– Лейтенант, на минуту! – тихо произнёс он.
Лейтенант о чём-то поговорил со штатским, и тот, забрав своих караульных, удалился.
Не прошло и двух минут, как состав на удивление плавно тронулся и покатил по стрелкам узловой станции.
– Ну и что происходит? Что за шпионские страсти? – сержант зашёл в купе, где сидел Федорыч.
– Короче, в штабе со мной встретился какой-то гэбэшный тип. Сунул удостоверение под нос и сказал, что нам поставлена новая задача. Кроме транспортировки наших двух машин – доставить ещё четыре в Термез и ещё кучу комплектов ЗАСа. Сказал, что с нашим командованием всё согласовано. Там придёт конвой из Афгана, примут у нас всё – и потом мы домой.
– Вот блин, приключения! – сержант ухмыльнулся. – Выходит, на Юга едем!
– Да-а! На Юга! Только личному составу пока ни слова.
– Да понял я, товарищ лейтенант! А с караулом-то у нас засада! Людей явно в два раза больше нужно! Придётся увеличивать время смены!
– Без вариантов! Караул менять каждые четыре часа. Собери-ка личный состав!
Через пять минут лейтенант объяснял всем сложившуюся ситуацию.
– В связи с тем, что смена будет через четыре часа, всем свободным от смены – спать! После двух смен караула каждый заступает на дежурство по вагону. Так же на четыре часа. Сержант! Назначить дежурного, остальным – отбой!
Сержант сидел в купе и смотрел на проплывающий мимо осенний пейзаж. До полуночи была его смена. Лейтенант спал на соседней койке. За окном шёл проливной дождь. Отопление в вагоне было электрическое, поэтому в обязанности дневального входило поддержание в горячем состоянии титана для чая. На обратный путь им выдали сухой паёк – явно из гэбэшных загашников. Тут, кроме банок с кашей, паштетами и пакетов с концентратами разных супов, был ещё шоколад и сгущённое молоко. И самое интересное – кофе! Растворимый кофе!
Подходило время смены постов. Сержант допил свой кофе и вышел в коридор. Дневального не было видно. Орлов мирно спал, сидя на короткой кушетке в купе проводников.
– Орёл, твою мать! – сержант пнул его в подошву сапога. – Ты что, спишь?
– Виноват, товарищ сержант!
– Эх ты! Воин, бля! А ещё в Афган собрался! Там уснул – считай покойник!
– Да я сам не заметил, как меня срезало! Виноват!
– Ладно! Буди смену. И не спать мне тут. Хотя тебе сейчас как раз отбой. Давай, буди смену.
Выставив смену, сержант вернулся в купе. За окном начинало темнеть. Осень была в самом разгаре. Струи дождя хлестали по оконному стеклу, разбавляя монотонный стук колёс. Какое-то странное тоскливое чувство возникло где-то глубоко-глубоко в его душе. Вдруг вспомнился дом, родители, младший братишка. Они сейчас были очень далеко. Ему так хотелось их увидеть! Но до этого было ещё полтора года!
А пока он ехал обратно в свою учебку, где его оставили сержантом после выпуска.
– Интересно! Сколько нам ещё колесить? К дню рождения вернусь?
Глава 3
Он шёл уже вторые сутки. Бешеный радиоприёмник постепенно умолк, но слух не возвращался. Свист в голове заменила ватная тишина. Точнее – не тишина, а какое-то тихое шипение, сквозь которое изредка прорывались отдельные громкие звуки. Головная боль также притихла. Хотя сложно назвать притихшим состояние, когда кажется, что мозги плавают внутри черепа как бы сами по себе. И при этом любое сотрясение вызывает приступ боли. Но проявились другие две беды. Ужасно хотелось есть и пить. И если со вторым вопросом ещё как-то можно было решить, собрав лежащий местами снег, то с едой был полный провал. Он ещё в первое утро обшарил все карманы своей формы в попытках найти там хотя бы крошку чего-нибудь съестного. Но тщетно.
Тем же утром он набрёл на едва заметную тропу, которая, извиваясь между скал, то поднималась вверх, то опускалась вниз. И он пошёл по этой тропе, совершенно не зная, куда она выведет. Он шёл. Шёл медленно, экономя силы. Иногда, когда силы совсем покидали его, организм отключался, и он терял сознание. Чувство голода не давало покоя. Чтобы хоть немного заглушить его, он пытался найти какую-нибудь траву, которую можно было бы жевать. Но глубокой осенью это практически невозможно. Постепенно начала возвращаться память. В минуты отдыха он пытался сложить вместе те картинки, которые изредка возникали у него в голове, чтобы хоть как-то составить общую картину. Он помнил колонну техники, помнил, как они заходили в какой-то кишлак, а потом и ещё куда-то. Он помнил взрыв в голове колонны, когда подорвался головной танк, и помнил начало боя. Но дальше – пустота. Мозг словно оберегая его от чего-то не давал доступа к этим воспоминаниям.
На исходе второго дня сквозь ватную тишину начали пробиваться звуки. Но они были приглушёнными и отдавались в голове каким-то глухим эхом. Боль в правой части головы сменилась пульсирующими приступами. Лишь только теперь он осознал, что идёт, совершенно не понимая куда. Просто идёт в том направлении, куда ведёт тропа. Но тропа – это люди. А люди – это спасение, помощь! Судя по солнцу, которое изредка выглядывало из-за туч, он шёл на юг. Но сегодня ему повезло. Со второй половины дня облака рассеялись, и он смог даже немного подсушить обмундирование и согреться.
Солнце окончательно скрылось за вершинами, и тропа исчезла в наступающей темноте. Нужно было устраиваться на ночлег. Предыдущую ночь он провёл, прижавшись к какому-то валуну, под которым обнаружил пучок сухой травы. Соорудив из неё импровизированную подстилку, он провёл в полудрёме всю ночь. Пока глаза ещё различали в наступающей темноте слабые очертания скал, он стал искать подходящее место. Метрах в десяти выше по склону он увидел небольшую площадку с нависающей над ней скалой.
– Если дождь пойдёт, то хоть не вымокну опять, – подумал он и начал карабкаться вверх.
Площадка оказалась достаточно просторной и, самое главное, под самой скалой она была покрыта толстым слоем мха. Он опустил ладонь на мох и почувствовал тепло.
– Ну вот! Перина обеспечена! – ухмыльнулся он. – Нужно отдыхать! Нужно постараться поспать! И ещё нужно вспомнить всё, что случилось! Вспомнить!
Он лёг на мох и прижался спиной к скале. Бушлат и бронежилет спасали туловище от холода, но хэбэшные штаны не помогали совсем. Сон не шёл, и он начал вспоминать и складывать из тех немногих картинок, что позволил вспомнить его воспалённый и измученный болью мозг, общую картину всего произошедшего с ним.
– Мы шли со стороны… Не помню! Стоп! Мы! Кто мы? Было шесть бойцов, это я помню точно! – перед глазами замелькали знакомые лица, но как он ни силился, он не мог вспомнить их имена. Вдруг он отчётливо увидел улыбающегося лейтенанта и услышал свой голос: – Федорыч!
– Федорыч! Наш начкар! Лейтенант Коваленок! А пацаны? Пацаны! Саня Орлов, Олег Филин, Серега Коротков, Ашка Нурамбеков, Юра Блошко, Паша Дхоев. – Сознание выдало очередную порцию информации. – Герат! Причём здесь Герат? Мы же вроде не были в Герате? Или были? И вообще, как мы оказались в Афгане?
В памяти всплывали то вагон-теплушка, то база техники под Минском, он вспомнил, как разгружали КШМ в своей части и длинный путь на юг.
––
Состав медленно вползал на станцию Белинская. За окном шёл дождь, и лейтенант резонно решил, что сегодня уж точно никакой разгрузки не будет. Это давало надежду побывать дома и увидеться со своей невестой. Тем более что им предстояло продолжить свой путь. Но надеждам лейтенанта не суждено было сбыться. Как только состав остановился, к вагону подлетел штабной «УАЗик». Из него выпрыгнул начальник первого отдела и начальник связи.
– Лейтенант, срочно разгружаем наши машины и вскрывайте одно купе с ЗАСом, – не обращая внимания на доклад начальника караула, выпалил особист. – И подготовь документы на два комплекта ЗАС.
– Есть, товарищ майор! – козырнул лейтенант и с грустью посмотрел на огни вокзала.
Вся операция по разгрузке заняла не более часа. Платформы с вагоном перецепили к другому составу, и уже через несколько минут после этого состав, набирая ход, уносил лейтенанта вместе с его маленьким войском вдаль от любимой.
– Я надеялся хотя бы ночь побыть дома! – с грустью сказал лейтенант вошедшему в купе сержанту.
– Ничего! Вот докатим до южных рубежей – и домой! – попытался ободрить его сержант. – Федорыч, нужно караул проинформировать! Они не понимают, куда мы едем!
– Да! Знаю! Давай перед сменой собери всех, – лейтенант посмотрел на часы. – Хотя уже пора!
Спустя минуту все свободные от смены стояли в коридоре вагона.
– Бойцы! – лейтенант сделал паузу. – По согласованию с нашим командованием нам приказано сопроводить оставшийся груз до станции Термез в Узбекистане! Это на границе с Демократической Республикой Афганистан! Я надеюсь, что и дальше вы так же ответственно будете нести службу! После сдачи груза в Термезе мы возвращаемся назад. Смены через два часа, так как от одной платформы мы освободились. Всё остальное доложит сержант. Вопросы есть?
Бойцы стояли молча, понимая, что с одной стороны ад четырёхчасовых смен закончен, но с другой – караул продолжается ещё на неопределённое время. И лишь Орлов стоял, улыбаясь и с огоньком в глазах.
Однообразие караульной службы замедляло течение времени. Лишь кардинально меняющийся пейзаж за окном разнообразил серые будни. С каждым днём становилось всё теплее. За окном стали появляться среднеазиатские названия станций. Наконец, под конец октября состав прибыл в Термез. Платформы с вагоном отцепили от состава и отбуксировали на дальний от вокзала путь. Практически сразу возле вагона появился комендантский «УАЗик». Из него выпрыгнул бравый майор и несколько солдат.
– Начальник караула – ко мне! – скомандовал майор.
Лейтенант спрыгнул с подножки вагона и, подойдя к майору, представился. Они отошли и о чём-то говорили минут десять.
– Сержант! Построить личный состав! – услышал сержант приказ лейтенанта.
Бравый майор в непривычной форме осмотрел построенное войско.
– Вы находитесь на территории железнодорожной станции. Вон там, – майор ткнул пальцем в направлении на юг, – в нескольких километрах афганская граница! Это приграничная зона, и здесь действуют другие правила! Местные часто шляются, да и духи бывает устраивают провокации. Поэтому при обнаружении посторонних в зоне ответственности поста после запроса пароля, если ответа не последовало, первым предупреждением должно быть: «Стой! Стреляю!» Если нарушитель не подчиняется приказу – открываете огонь на поражение! Всем понятно!
– Так точно! – хором ответили бойцы, и в голосах послышалась некоторая растерянность.
– Пароли меняются раз в сутки, о чём будет оповещён ваш начальник караула. Старшина, обеспечьте их связью! – распорядился майор.
Солдат, сопровождавший майора, достал из машины радиостанцию и поднёс к вагону.
– Радисты есть? – спросил старшина.
– Есть! – сержант сделал шаг вперёд.
– Знакомая техника?
– Р-105? Конечно! – сержант знал эту рацию наизусть. – А частоты?
– Там под крышкой основная и запасные частоты, – старшина открыл крышку и показал таблицу с частотами.
Комендант уехал. Лейтенант ещё раз проинструктировал караул.
– Бойцы! Спокойная жизнь закончилась! С этой минуты – особая бдительность ко всему! На посту не спать! Проверить оружие! Сержант! Мы с тобой несём дежурство по четыре часа. Это не шутки, бойцы! Там, – лейтенант показал в сторону афганской территории, – война!
– Быстрее бы сдать груз и назад! – буркнул лейтенант, откинувшись на стенку купе.
– Да ладно, Федорыч! Что ты переживаешь! – сержант устанавливал рацию на столике.
– Да то, что я отвечаю за вас за всех! Ладно! – махнул рукой лейтенант. – Твоя смена! Проверь посты, а я спать.
Смена сержанта подходила к концу. За окном стояла прохладная по местным меркам ночь. Гоша проверил пост, на котором стоял Орлов, и присел в купе проводников, чтобы выпить кофе – оставшегося пока ещё с тех пайков, что им выдали в Белоруссии. Налив стакан, он откинулся на стенку и стал всматриваться в темноту за окном. Ему показалось, что из темноты доносилось пение сверчков. Он вспомнил, как в детстве, когда они с родителями приезжали к бабушке в Тамань, он ходил с дедом на ночное дежурство на МТС и вот так же сидел перед тёмным окном, слушал сверчков и пытался разглядеть что-нибудь во тьме южной ночи. Дед включал освещение территории, и из темноты южной ночи появлялись трактора и машины. Тут-то и начиналось самое интересное! Он забирался в какой-нибудь трактор и, представляя себя танкистом, долго играл в войну. Потом они с дедом ужинали и пили ароматный чай на травах, и он ложился спать уставший и счастливый, зная, что утром за ним зайдут родители и они пойдут на море!
Сержант потянулся за своим стаканом кофе.
Длинная автоматная очередь разорвала ночную тишину. Сержант схватил свой автомат и, выбегая из купе, заорал:
– Караул, в ружьё!
Глаза, не привыкшие к темноте, с трудом различали окружение. Несколько секунд он практически ничего не видел. В это время с подножки вагона спрыгнули лейтенант с Филином.
– Филин – на место, сержант – за мной! – скомандовал лейтенант и рванулся в темноту.
Сержант скорее почувствовал, чем увидел, что перед ним кто-то стоит. Возле дальней платформы стоял дрожащий Орлов и что-то бормотал.
– Я убил! Я его убил! Я убил! – как заведённый повторял Орлов. Он стоял с автоматом наизготовку и смотрел куда-то в сторону афганской границы.
– Кого убил? Что произошло? – лейтенант потряс Орлова за плечи. – Орлов, очнись! Ты цел?
– Цел, товарищ лейтенант! – стал приходить в себя Орлов. – Там! Он шёл, говорил: «Домой иду, дай пройти». Я предупредил, а потом выстрелил. А он упал! Я его убил?
Через несколько минут подлетела машина с комендантскими. Бойцы рассыпались цепью и начали прочесывать местность в указанном Орловым направлении. Вскоре они привели дрожащего от страха узбека.
– Живой! – сказал возглавлявший группу прапорщик. – Молодцы, ребята! Мы его забираем до выяснения! Завтра с вас рапорт, доложите об обстоятельствах.
Узбека погрузили в машину и увезли.
– Федорыч, надо бы Орлова сменить на посту? Пусть успокоится немного! – предложил сержант.
– Давай! А то его трясёт всего!
В эту ночь уже никто не смог уснуть. Война была где-то там, за рекой, но её холодное дыхание ощущалось и здесь.
Глава 4
Он очнулся от того, что кто-то или что-то щекотало ему щеку. Машинально смахнув с щеки раздражитель, он открыл глаза. В нескольких сантиметрах от его лица на мху лежал, шевеля лапками и пытаясь перевернуться, небольшой жук. Эту ночь он практически не спал. Изредка проваливаясь в некое подобие сна, он старался восстановить в памяти события прошедших дней.
Он вспомнил унылые дни, проведённые в пути до Термеза. Вспомнил первый вечер в Термезе и первую тревогу, устроенную Орловым. Но дальше – пустота! Следующая картина из прошлого – это уже Афган. Кабул, Баграм, колонна, в которой они шли, гарнизон погранцов, куда доставили последнюю КШМ-ку. И начало первого за весь их поход боя. Но дальше мозг вновь отказывался его пускать.
Он легонько перевернул жука; тот замер на секунду и, почувствовав, что угрозы нет, быстро пополз по своим, только ему ведомым делам.
– Ползи, ползи! Вот и я так же ползу, сам не зная куда! – он приподнял голову и осмотрелся.
Солнце ещё не вышло из-за вершин, но уже освещало оранжевым заревом бездонную синеву неба. Но с западной, теневой стороны скал было ещё темно. Казалось, будто ночь затаилась под скалами и никак не хотела уходить. Но день неумолимо наступал, отвоёвывая у ночной темноты рубеж за рубежом. Вот солнце – ещё невидимое солнце – окрасило ярко-оранжевым сиянием снежную вершину. И в следующую секунду яркий тонкий луч, пройдя по невидимой глазу расщелине, словно лезвие ножа врезался в желеобразную темноту остатков ночи.
– Интересно, вечная борьба света с тьмой! Вечная! Вот и через сто, и через тысячу лет каждое утро день – вот так же будет побеждать ночь!
Он посмотрел вниз по склону, где должна быть тропа, которая привела его сюда. Тропы сверху практически не было видно. Он выполз из своего ночного убежища и начал спускаться вниз. Голова всё ещё кружилась, хотя таких острых приступов тошноты, как в первые дни, уже не было. Да и головная боль не утихала. Он присел на склон и прислушался. Сквозь ватную тишину отчётливо различались какие-то звуки. Солнце уже показалось над вершинами, окончательно разметав остатки ночи. Он встал и, пошатываясь, пошёл по едва заметной тропе. Солнце поднималось всё выше, растворяя своим теплом темноту и холод ночи.
Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, он начал вновь вспоминать те редкие картинки из прошлого, что пришли на память нынешней ночью. Такие регулярные тренировки, кроме того, что отвлекали от чувства голода, ещё и позволяли вспомнить что-то новое. Но если голод ещё как-то можно было приглушить, то изматывающую жажду ничто не унимало. Фляжка – неизменный атрибут солдатского обмундирования – оказалась пробитой, и вся вода из неё вытекла, пока он лежал заваленный на том злополучном склоне. В ту ночь шёл снег, и ему удалось набрать немного «белой крупы» в дырявую флягу, но этой воды хватило только чтобы утром промочить горло. И вот уже второй день он карабкался по скалам, не имея ни капли влаги. Ни дождя, ни ручейка, ни речки! Только скалы и пыльная земля. Он остановился и поднял взгляд к горным вершинам, закрытым снежными шапками.
––
Шёл пятый день их пребывания в Термезе. Обещанный караул с той стороны так и не появился. После первой тревожной ночи больше не происходило ничего экстраординарного. За исключением того, что вчера вечером на соседние пути пришёл состав с техникой. Всю ночь вокруг состава сновали таможенники, погранцы и ещё какие-то гражданские.
К обеду ожила радиостанция, всё это время тихо стоявшая на столе в купе проводников. Дежурный Ашка тихо постучал в купе лейтенанта.
– Товарищ лейтенант! Вас вызывают!
– Ну наконец-то! – лейтенант начал быстро приводить себя в порядок. – Видимо, караул из-за речки пришёл. Будем сдавать технику и домой!
Сержант, проводив лейтенанта, присел на ступени вагона и смотрел, как возле сгружённой вчера техники снуют технари. Сержант смотрел на них и вдруг в голове промелькнула как молния мысль: «А ведь кто-то из них, быть может, живёт свои последние дни или часы!»
В тамбуре скрипнула дверь. Сержант обернулся и увидел Орлова, который видимо хотел выйти как можно тише.
– Орёл, мать твою! Куда собрался?
– Да я это, товарищ сержант, хотел с парнями поговорить! – Орлов указал на фигурки, снующие возле техники.
– Ох ты и хитрый! Саня, не возьмут они тебя с собой! Не возьмут! А о лейтенанте ты подумал? Он ведь отвечает за каждого из нас! Случись что – ему же голову оторвут! Да и для тебя это будет дезертирством, да ещё и с оружием!