Лекарь 9

Глава 4

На следующий день опять приезжаю в ту же баню, в сумке на плече пара лечебных артефактов. Все остальное добро в рюкзаке под кроватью осталось лежать под магическим замком и скрытом.

Все, кроме золота и украшений, монеты и камни я прикопал под кустом рядом с полянкой, на которой все время загораю. Остался Палантир и камни непонятного назначения, еще магический глаз и камень поиска, постоянно с собой все добро таскать не хочу. Побаиваюсь, что сопрут из ячейки в раздевалке, защищенной несерьезным замком, когда я начну проявлять свои сильно незаурядные умения.

И еще когда пойдут деньги немалые, как я надеюсь.

В доме отношения со всеми налажены, Софико, оказывается, тянет одна троих внуков. Сын сидит где-то на Севере, невестка умерла от внезапного кровоизлияния в мозг, деньги на самом деле ей очень нужны. И внуков тянуть, и сына поддержать, поэтому мои деньги у нее сразу разлетаются, большей частью старые долги раздает. Я теперь тоже приношу постоянно из бани и рынка рядом с ней что-то вкусненькое, чем щедро делюсь с внуками и женщиной. И сам радуюсь деликатесам щедрой земли, и хозяев балую редкостями и вкусностями.

Еще учу их играть в шахматы и шашки, рассказываю про Ленинград, где я часто бываю. Но не живу постоянно, такова моя официальная версия. Не удержался все же, чтобы не рассказать, пусть даже станет таким заметным моим следом.

Маленький Ипполит таскает мне газеты и постоянно мороженное для меня. Так-то он приносит на всех домой, но сейчас с ним ходит пара друзей, пока не посещающих школу. Поэтому я добавляю еще полтинник на угощение для них и рубль для меня. Теперь у мальчишек праздник ежедневно, каждое утро по делам важно спускаются вниз к ларьку. Где их, таких малолетних покупателей, уже хорошо знают, поэтому оставляют газеты специально, затем заходят в магазин по дороге.

Я обычно прошу большой брикет пломбира за сорок восемь копеек и пару трубочек из вафли, сам что-то очень здорово подсел на недоступное прежде лакомство. Недоступное, конечно, в Черноземье и Сатуме.

В бане сижу в парной, набираюсь маны, которую умеренно трачу по ночам, ожидая вероятного появления милиции с собакой. Немного позже назначенного времени появляется мой знакомец и зовет меня выйти на минуту. Оказывается, он сразу привез своего дядю, сильно мучающегося спиной, и теперь хочет, чтобы я ему помог.

Дядя очень полный человек, от боли почти не может ходить, такого толстяка и здоровому массажисту трудно прощупать, но для моего артефакта не должно оказаться проблемой. Не должно, но посмотрим, как получится ману потратить.

— Едва уговорил его попробовать твое лечение, не хотел ни в какую ехать. Намучился он очень за последние годы со спиной. Ты уж не подведи, помоги ему, он меня вместо отца вырастил, — очень серьезно просит приятель и прямо в глаза мне заглядывает.

Пока с дяди снимают одежду и ведут почти под руки в душевую, где нужно помыться, потом прогреться, как следует, еще вытереться насухо перед сеансом. Проходит минут двадцать, пока Саша с помощниками справляются с больным человеком.

Клиента с огромным трудом укладывают на широкую скамью на живот, он постоянно стонет от боли в пояснице и спине. Уже не совсем рад, что согласился приехать, что послушал своего непутевого племянника, как он называет Сашу. Для него действительно ходить, сидеть и ехать в машине — реально мучительное испытание. Случай сильно запущенный, и я даже сам немного сомневаюсь, что смогу за один сеанс помочь радикально. Но полное излечение сразу мне все же не требуется, хорошо бы облегчить боль и снять воспаление для начала.

Я выхожу из раздевалки, где охлаждался, разминаю кисти рук и достаю один из магических артефактов, который лечит переломы и всякие внутренние воспаления, как я понимаю. Еще задумываюсь о том, что все должно выглядеть настолько серьезно, как будто я отдаю часть своей жизни и здоровье ради излечения больного.

Подобное действо, прямо, как на сцене театра или в оперной партии. Поэтому немного внешнего трагизма и ария с высоким уровнем самопожертвованием не помешают мне для привлечения благодарных зрителей и повышения уровня представления.

Приходится стоять над пациентом, положив руки с предметом ему на спину, я пускаю ману в артефакт, который сразу теплеет в моих ладонях. Стою пару минут неподвижно, потом начинаю очень медленно и планомерно водить над его спиной и поясницей, едва касаясь кожи. Пациент лежит, завернутый в простыню до середины ягодиц, оголенные места я тоже прохожу камнем. Проходит десять минут, когда на вопрос моего приятеля дядя отвечает, что чувствует легкое тепло, а боль пропала, сейчас он ее вообще не чувствует.

— Вообще не чувствую, — радостно провозглашает мужчина, пытаясь повернуться в сторону племянника.

— Не отвлекайтесь, уважаемый! Сейчас, когда воспаление снято, я должен успокоить нервы, — придерживаю я его за плечо, и он послушно замирает на скамье.

Мне лучше произвести впечатление, что я все контролирую и сам хорошо понимаю, как именно работает моя сила в приложении на тело больного человека. Хотя, конечно, понимать особо я ничего не понимаю, просто пускаю ману и передвигаю с умным видом магическим предметом.

Артефакт на самом деле ест ману в большом количестве, я использую ее только на пару минут, остальные десять просто вожу руками с важным и поглощенным в лечение видом, не обращая внимания на всех тех зрителей, кто собрался рядом. А народу вокруг собралось не мало, все, кто оказался в бане, уже немного знакомые мне люди через неделю постоянных посещений.

И кассир, и банщики, и пожилой грузин, который продает пиво и закуски на входе, впрочем, как еще всякие крепкие напитки, но те совсем из-под полы и только своим. Ну, и другие посетители бани тоже глазеют с большим интересом.

Потом я откидываюсь на стул, как бы в изнеможении, и делаю взмах рукой, что все — я пуст и выжат до конца.

— Пациент пусть полежит половинку часа, минимум, лечение должно полностью усвоиться организмом, — отгоняю я помощников, готовых начать тут же ставить больного на ноги.

Сам ложусь на скамью и замираю, показывая, что мне тоже требуется отдых. Время тянется медленно, я контролирую пациента, который очень нетерпелив и своеволен. Приходится сурово прикрикнуть на него и Сашку, чтобы не лезли в процесс излечения со своими копытами и грязными лапами.

Я прямо чувствую, что со своими невероятными для этого мира способностями к излечению, мне необходимо вести себя более жестко. Поэтому не терпеть малейшего непослушания от людей, которых я лечу невероятной чудодейственной магией.

Когда проходит установленное время, контролируемое мной по часам в бане, разрешаю пациенту встать. Тогда полный мужчина начинает сам очень осторожно подниматься, постоянно замирая и ожидая болевых ощущений. Он еще не верит в лечение, но уже спокойно садится на скамью и потрясенно говорит:

— Я не чувствую боли, я вообще ничего не чувствую.

Он опирается на руку и оказывается в полусогнутом положении, держа руки на скамье, потом он поднимает туловище, выпрямляется и говорит:

— Нет боли, боли нет…

Его племянник смотрит с восторгом, как дядя проходит между рядами, наклоняется вперед, пытаясь достать носки шлепок руками. Не достает, конечно, но уже не чувствует болезненных ощущений и возвращается ко мне:

— Уважаемый Олег, на сколько хватит вашего лечения? Я готов посещать вас каждый день.

— Давайте посмотрим, уважаемый. Подобное только опытным путем можно проверить, на сколько именно. На неделю, месяц или год.

— Даже на год? — пациент потрясен. — Я сколько не лечился, больше чем на пару недель мне ни разу не помогало. Мучился на массаже по паре недель и столько же времени потом ничего не болело, только все начиналось заново каждый раз.

Так, они здесь не понимают, похоже, что с огромным лишним весом проблемы будут постоянно.

— Хотите не болеть, придется сидеть на диете, — отвечаю я и вижу, что данная мысль совсем не нравится пациенту.

Это его дело, по большому счету, и его личные проблемы, меня касаются постольку-поскольку.

Пациент достает красивый лопатник из куртки и спрашивает меня:

— Сколько за лечение с меня?

Отвечаю, качая головой:

— Про цену мы не разговаривали, — и смотрю на Сашу, который кивает головой, что все в порядке. — Дело ваше, если хотите отблагодарить, я не против.

Мужчина хитро улыбается и говорит:

— Хитер ты, мастер. Теперь мне придется самому думать, чтобы не дать мало и не обидеть, — и протягивает мне сотенную бумажку.

— Возьмите и благодарю за лечение. Обещайте, если боли начнутся, что возьмете меня сразу.

— Благодарствую. Обещаю, — я прячу купюру в небольшой бумажник, который купил на рынке.

Здесь вообще необходимый аксессуар для самодостаточного мужчины. Как особо модные туфли, черные, лакированные, с длиннейшими носами, которые носит мой приятель Саша и не понимает, почему я упорно отказываюсь от такого неземного шика.

Пациент сам одевается и уходит, весело размахивая руками, в сопровождении племянника. Сразу становится видно, что с новым ощущением здоровья он абсолютно счастлив.

Я пока сажусь на банную скамейку и делаю вид, что устал неимоверно.

Правильно понимаю, показывать, как мне легко оказалось вылечить настолько запущенный случай, явно не стоит. Маны потратил не так и мало, где-то одну десятую от своего резервуара, очень солидное количество для любого Мага, живущего в Черноземье. И просто невероятное количество для родной Земли.

«Конечно, подобный случай оказался сильно запущенный, на другие уйдет маны поменьше, наверно. Узнать такие тонкости я могу только опытным путем, проведя хотя бы пару десятков сеансов. Получается, за двадцать минут постоянной работы с артефактом — я полностью выложусь, то есть могу вылечить пять-шесть человек в день», — размышляю я.

«Если брать по сотне, для примера, конечно, потому что здоровье всегда бесценно. То около пятисот рублей выходит за день, шикарные деньги по меркам позднего СССР. Но совсем недостаточные моего великолепного лечения на самом деле, безбольного и со стопроцентным излечением», — хорошо понимаю я.

Только полностью заполнить резервуар маны обратно я не смогу так сразу, для этого потребуется сидеть в парилке целый день, что невозможно. Источника хватит, чтобы восполнить мою ману раз тридцать-сорок, по моим прикидкам, только где его потом заряжать?

Не нанимать же машину до дома Зураба, чтобы носить Палантиры на зарядку в Храм? Подобное шастание туда-обратно слишком заметно и опасно для меня окажется, хотя не так уж невозможно по большому счету.

Нет, мне необходимо определиться с маной, которую я могу восполнять самостоятельно в парилке. Только тогда лучше устроиться работать в саму баню. Хотя никаких особых подозрений своим постоянным сидением в пару не буду вызывать у заинтересованного народа. Теоретически, конечно, полностью зарядится можно в бане без особых проблем, тепловую энергию перевести в магическую я могу. Однако для подобного придется провести около печи пару дней с моим сильно возросшим потенциалом.

«Тем более я сейчас на чужой территории, скоро разговор с Сашей и его старшими расставит все точки».

Получается, мне придется ограничиться парой приемов в день. Сначала утром, потом восстановление маны через баню и отдых, потом еще можно вечером кому-то помочь. Хотя лучше не совсем вечером, чтобы успеть зарядиться на утренний прием.

Столько сидеть в парилке?

Я, конечно, человек привычный к процессу парения, но лучше обойтись без таких крайностей. Хватит вообще-то одного приема в день, тем более деньги при гарантированном излечении от недуга можно просить любые, от ста рублей, как сейчас вышло, до полной бесконечности.

«Да, так будет вернее, всего один прием в день и иногда, когда кому-то срочно необходима помощь, можно еще разок потратиться», — решаю я.

«Только так, подобное зримое милосердие по особым случаям и когда реально необходимо», — говорю себе я.

Вскоре возвращается Саша и долго благодарит меня за спасение дядиной спины и поясницы, обещает кучу всяких благ от того лично.

— Ты же не знаешь, кем работает дядя Тенгиз? — доходит до него по моей весьма спокойной реакции на его слова.

— Не знаю, Саша. Важный человек в городе? — спрашиваю из вежливости приятеля.

— Не то слово! Начальник ОРС всего города! — возбужденно почти кричит мужчина.

ОРС — слово мне незнакомое, как расшифровать я тоже не подозреваю, о чем и переспрашиваю Сашу:

— Что это такое?

— ОРС — отдел рабочего снабжения, — такой расклад я получаю от приятеля.

— Всего снабжения в Кутаиси! — он с очень значительным видом поднимает вверх палец.

— Это отдел, который снабжает рабочих на заводах? Привозит продукты в заводские столовые? — ничего не скажешь, дядя Тенгиз — крутой мужчина, директор немалого такого отдела, понимаю я.

— Да ты что? Совсем из деревни сюда приехал? — Саша начинает ржать надо мной, откровенно не сдерживаясь от переполняющих его сейчас эмоций.

Я пожимаю плечами, не собираясь обижаться на своего нового приятеля. Заводские столовые — тоже очень круто, сколько продуктов через них проходит. Поэтому не такой я уж и бестолковый деревенский парень, о чем и сообщаю ржущему приятелю.

Только мое недоумение не помогает, от хохота Сашка валится мимо скамьи и уже лежа, начинает дрыгать ногами. На откровенное веселье снова сбегается вся баня и все сами смеются, глядя на безудержное веселье Саши, такое заразительное, что я сам постепенно начинаю посмеиваться про себя.

Наконец Саша отсмеялся и встает, показывая всем собравшимся, что спектакль окончен и продолжения не будет. Потом хлопает меня по плечу с немалой силой и говорит:

— Собирайся, поедем в его лучшую столовую, поужинаем. Ну, ты и юморист, Хазанов прямо.

Потом начинает вертеться перед зеркалом, пытаясь понять, не перемазался ли он, пока лежал на полу, не испачкал ли щегольские джинсы и белую рубашку в мыльной воде.

— Стой, дай пыль соберу, — торможу я его и отряхиваю спину парню.

Быстро одеваюсь, мы спускаемся вниз, где я собираюсь вызвать моего водителя, как обычно:

— Дядя Жора, позвоню, — и я поднимаю трубку телефона в кондейке кассира, чтобы набрать номер водителя.

— Кончай! — тормозит меня приятель и добавляет:

— Дядя свою машину выделил, красиво поедем, как самые крутые парни, — и ведет меня на выход, где нас ждет белая Волга, чисто намытая и ухоженная.

«В ней даже сидения натуральной кожей обтянуты», — с удивлением понимаю я, усаживаясь на заднее сидение, когда приятель лезет вперед.

И еще замечаю, что водитель выбрасывает окурок в окно, но не крутит весло для подъема стекла, а закрывает его нажатием на кнопку на двери. Я весело здороваюсь с водителем и спрашиваю, зачем он закрывает окно, ведь жарко же на улице.

Тот переглядывается с Сашей, теперь они оба ржут, заводилой выступает, конечно, мой дружок, но и водитель не отстает.

— Ты это, кончай юморить! Я не могу больше ржать, — со слезами на глазах просит Сашка, размазывая их по лицу и просит платок у водителя.

— Да в чем дело? — начинаю злиться я.

— Кандиционэр! — поднимает палец теперь уже водитель с важным видом, но я не могу удержаться теперь сам, дальше спрашиваю с глупым видом:

— А, кандиционэр. А шо это такое?

Опять хохот, но водитель умудряется, сотрясаемый судорогами от смеха, завести машину и начать выруливать от бани. Сначала мне страшно смотреть, как он практически лежит на руле от смеха, но такая поза совсем не мешает ему рулить. Машина разгоняется не как двадцать четвертая Волга, а как хороший Мерседес, я сразу догадываюсь, что и движок здесь не рядовой. Спрашиваю водителя, какой двигатель стоит под капотом, и он снова поднимает палец вверх:

— Пежо, турбодизель.

Ладно, хоть сейчас никто надо мной не смеется.

Холодный воздух начинает поступать на заднее сидение, я понимаю, что слова про кондиционер — совсем не шутка, как ни странно. Судя по машине дядя Тенгиз на самом деле — очень серьезный человек. Да еще сама машина похожа на крутой реэкспортный вариант, с дизелем, кондеем, автоматическими стеклоподъемниками и кожаным салоном.

Ладно, я еду сзади и смотрю, как мой приятель постоянно опускает-поднимает стекло со своей стороны и заигрывает с проходящими мимо симпатичными девушками и женщинами. Каждый раз используя незаурядно разнообразные способы пикапа, то есть знакомства в здешней временной парадигме.

«С таким веселым приятелем без девчонок не останешься», — понимаю я, вскоре мы заезжаем в самый центр, где машина тормозит около солидного ресторана, похожего на летний дворец какого-то императора.

— Благодарю, — говорю я водителю и вылезаю из машины.

Тот кричит напоследок, что готов возить таких веселых парней каждый день, и отъезжает.

Мы подходим к ресторану, где солидный здоровенный швейцар сначала долго приглядывается к нам, потом узнает Сашу и открывает дверь.