Ярость. Любовница отца

– Я не идиот, лисичка, – обрывает мои внутренние метания Павел. – Я в курсе, что ты молодая, красивая женщина. Привлекательная и ладная. Понимаю, что вокруг тебя увиваются молодые кавалеры. И ревную. Да, ревную. Потому что знаю: ты бы на меня даже не посмотрела, будь я каким-нибудь нищим бродягой.

Иногда у Павла пролетают словечки из прошлого, от которых он так и не смог избавиться полностью. И тогда я вспоминаю о его непростом пути и авторитете в определенных кругах, хотя говорят, что такие люди бывшими не бывают. От этого начинают трястись поджилки. Вот как сейчас.

– Ты не бродяга. А искатели приключений мне даром не нужны. Не пойду я в клуб, раз ты так нервничаешь. Мм? Хорошо? Теперь ты спокоен? – я растопила глыбу льда в его глазах, и теперь он смотрит на меня со смешинкой. Как смотрит пожилой дедушка на своих хулиганистых внучат. Только вот я уже давно не ребенок, да и Паша на деда совсем не похож.

– Теперь спокоен. Я ведь вчера понял, что ты просто закапризничала. Но так прошибло вот тут, – слегка постучал кулаком по своей груди. – Хотел даже приехать и убедиться, что ты дома. Представляешь? Видишь, до чего довела меня? – то ли Павел перед приездом слегка подвыпил, то ли я и правда профессионал своего дела. Сработало. Выдыхаю.

Было бы хуже, если бы он вчера все же приехал. Вот тогда бы сейчас не обнимал. Скорее всего, меня бы уже закатывали в бетон его бритоголовые овчарки.

– Ну прости. Давай лучше поужинаем? Я кое-что вкусненькое приготовила.

ГЛАВА 3

Павел стоит у зеркала и застегивает запонки. Одна никак не поддается, и он начинает психовать.

– Знаешь, невыносимо бесят. Сколько лет ношу, а всё никак не привыкну. К удавке и то быстрее приспособился, – это он уже о галстуке. – Вот в девяностые насколько всё проще было. Косуху накинул, инструмент в руки и красавчик.

Я нервно передернула губами в подобии улыбки.

– Ты еще скажи, что скучаешь по тем временам, – помогаю ему застегнуть платиновую запонку и, склонив голову набок, оглядываю своего мужчину. Он всё еще красив и статен. Павел из тех, кого возраст не портит от слова «совсем». Даже придает привлекательности.

– Тем временам? А ты видела те времена? Ты тогда только родилась, кнопка мелкая, – это он произносит без злобы, как бы шутя. Да и я не обижаюсь, уже привыкла к его выражениям. Павлу иногда нужно выговариваться. Он и правда скучает по прежним дням, без всяких расшаркиваний и вежливых реверансов. Ему нравится, когда я называю его Пашей и кормлю обычной жареной картошкой с маринованными огурчиками да под водочку. Правда, водочка элитная, не та, что раньше. Говорит, годы юности так вспоминает. А мне не сложно сделать ему приятно. Пусть характер у него и сложный, иногда даже побаиваюсь, но я привязана к Павлу. По-своему, разумеется.

– Не видела я те времена. Но по твоим рассказам – жуть жуткая.

– Эх, лисичка ты моя, – прижимает к себе за шею, еще одна бандитская повадка. – Жуть жутью, а романтики было хоть отбавляй, – о той самой «романтике» напоминает его шрам через всю щеку и татуировки.

Уж не знаю, что там романтичного в поножовщинах да перестрелках, но согласно киваю.

– Как скажешь. Завтракать будешь?

– Конечно буду. Ты же знаешь, ни одно ресторанное блюдо не заменит мне твою стряпню. Кстати, повар мой, ну тот, которого недавно взял. Говорю ему: «Свари борща». А он глазенки свои на меня таращит, француза из себя корчит. «А я не умею», – говорит мне. Представляешь?

– Уволил? – сочувственно вздыхаю, а Паша наконец заканчивает завязывать галстук и идет в сторону кухни.

– Естественно. А зачем он мне такой? Борщ – это же классика. А он мне: «Не умею».

Садится за стол, легко хлопает меня по бедру.

– Ну, давай, моя хорошая. Порадуй Пашу.

Потом Паша с огромным удовольствием уплетает яичницу с помидорами и, запив кофе, бросает взгляд на свои часы.

– Так, пора. Засиделся я что-то. У меня с утра уже две встречи.

Я провожаю его до двери, сладко целую, висну на мощной бычьей шее. Мои эмоции в этот момент почти настоящие. Я правда по нему скучаю. По вот такому, каким он был ночью и сейчас. Простым, без олигархических своих замашек и взглядов строгих. Паша мне больше нравится, чем Павел Алексеевич. Возможно, я смогла бы даже в него влюбиться по уши, если бы он почаще показывался из-под своего панциря.

– Ну что ты? – он отрывает меня от себя, надевает маску строгого дядьки. За его спиной вижу тень – это Семен, его верный охранник. Вечно угрюмый и смотрит куда-то под ноги. Однако всё видит, и Павел при нем никогда не показывает своих слабостей. Да он вообще никогда их не показывает. Никому. Ну, если только мне. Я же и есть его слабость.

Паша меня любит. Я знаю это. Конечно, не тешу себя иллюзиями по этому поводу, хотя иногда и пользуюсь. Только его любовь – это не та любовь, о которой так красиво пишут в женских романах. Его любовь жестокая и непримиримая. Безраздельная и эгоистичная. Суровая, в общем, любовь.

– Я буду скучать, – тянусь к нему за поцелуем, и Павел, не сдержавшись, отворачивается от Семена и крепко целует меня, сильно сжимая своими мощными руками.

– Давай, не шали мне тут. А то накажу, – звучит строго, и мужчины уходят.

Я всё с той же блаженной улыбкой закрываю дверь и с выдохом прислоняюсь к прохладной стали.

– Мамочки… Пронесло.

*****

Почему-то не выходит из головы та девица, которую я увез к себе позапрошлой ночью. Не то чтобы она была какой-то необычной, скорее просто старше тех, кого я обычно приглашаю в себе. Старше, тем и экзотичнее.

Так почему я продолжаю о ней думать? Что такого в этой женщине? А может, встретиться с ней еще раз? А что, идея неплохая.

Мне интересно, кто тот тип, что покровительствует ей? Я даже представил его. Эдакий солидный господин при больших деньгах с длиннющими рогами, царапающими потолок гостиничного номера люкс, где он по выходным встречается с ней. А может, у них всё чисто формально? Девчонка до близости голодная была. Или просто ей после возрастного покровителя молодое сильное тело приглянулось?

А еще она красивая. Очень красивая. На таких обычно смотришь и думаешь: мне бы такую. Правда, получив желаемое, уже не сходишь с ума. Осознаешь, что ничего особенного в ней нет, ну, кроме привлекательной обертки. А там, внутри, все они одинаковые.

– Ярослав, ты с нами? – долетает до меня голос отца, и я поднимаю на него взгляд. На меня пялится весь главный состав отцовских помощников. Отлично.

– Да, я весь во внимании.

Отец, сегодня как никогда воодушевленный, продолжает расписывать задачи на ближайшую неделю, а я открываю телефонную книгу в мобильном и быстро пролистываю пальцем контакты.

Вот он. Кира. Ее Кирой зовут. Кира с синими глазами. Блин, так и не узнал, линзы это были или нет. Есть повод встретиться.

«Привет, это Яр. Увидимся сегодня?» – быстро набил сообщение. Отправил.

И тишина… Может, у девахи таких, как я, каждый день по двое и она уже не помнит меня? Или…

«Вы ошиблись номером. Больше не пишите сюда», – приходит вскоре ответ, и я усмехаюсь. Ну да. Ошибся, как же.

«Если откажешься со мной встретиться, я расскажу твоему покровителю, где ты была той ночью», – шантаж дело грязное, я в курсе. Но согласитесь, это забавно.

Она снова долго молчит. Наверное, кусает губы, как кусала тогда, и судорожно размышляет, могу я воплотить свою угрозу в реальность или нет. Я, конечно, могу. Другое дело, что не стану. Зачем лишать женщину стабильности. Попугаю, еще разок-другой с ней встречусь, а потом само решится как-то. Обычно отношения у меня надолго не затягиваются. Либо мне наскучит, либо спутница сбежит. Не каждая в состоянии выдержать мой скверный характер, который, кстати говоря, унаследовал я от папаши. Хотя многие пытались делать вид, мол: «Я – та самая!». И всё же надолго их не хватало. Я эгоист и сложный человек – этого не отнять. Оно с генами передается. По жилам течет.

Ответ приходит спустя полчаса.

«Что тебе нужно?» – видать, покровитель ее действительно монстр, раз так испугалась. А она испугалась, это видно даже по нескольким буквам, которые, видать, не раз переписывала так и эдак.

«Любви и взаимопонимания. Шучу. Любви будет достаточно».

«Ты что, ненормальный?» – на сей раз ответ приходит сразу же. Я усмехаюсь, а отец, сидящий во главе стола напротив, недовольно хмурится.

«Ты даже не представляешь насколько. Встретимся еще раз? Сходим куда-нибудь? И я отстану. Честно», – даже гримасу невинную состроил, словно она могла меня видеть.

ГЛАВА 4

– Зачем? Зачем я вообще ему ответила? Ведь могла же закинуть в черный список его номер и забыть как страшный сон.

Только и он мог сделать то, что обещал. Чисто теоретически, разумеется. Но кто знает, что он за человек. Мне бы поразборчивее быть в связях. А лучше вообще их не иметь. Вот чем он меня заманил тогда? Как я могла так бездумно поехать к незнакомцу домой и лечь с ним в постель? А если бы он оказался маньяком каким-нибудь? А может, он и есть маньяк. Шантажист – это без сомнений. Сложный тип.

Нервно постукивая пальцами по столу, упрямо смотрела на дверь ресторанчика. Очки и пальто – так себе маскировка. А если за мной следят люди Паши? Он ведь запросто может приставить ко мне надзирателей. Такое уже было в начале наших отношений. Тогда он, правда, мне еще не доверял, сейчас же доверие могла пошатнуть та моя выходка. Хотя, если бы Вавилов что-то заподозрил, не был бы таким ласковым, как вчера. Но и тут загвоздка… Павел умеет скрывать свои эмоции и довольно часто это практикует. К примеру, при своих подчиненных он всегда жесткий и строгий. Совсем не такой, как наедине со мной. Он запросто мог притвориться.

– Так, всё. Выдохни, – говорю сама себе и отпиваю из высокого стакана. На вкус что-то цитрусовое, но я даже не помню, какой сок заказала. Меня трясет с каждой минутой всё больше, а подлый шантажист явно опаздывает. Бросаю взгляд на экран телефона. Так и есть. На полчаса уже задерживается.

Не могу сказать, что сильно расстроена по этому поводу. Если он передумает или вообще забудет обо мне, я только обрадуюсь.

Но этому сбыться не суждено. Открывается дверь, и в ресторан входит он. Судя по вальяжной походке и наглой ухмылке – хозяин жизни. Так он себя чувствует, я уверена. Паша так же ходит. И улыбается так же… Мне даже кажется, что они чем-то похожи. Только внешне, думаю. Паша не стал бы меня шантажировать, он обычно просто покупает всё, чего ему хочется. Женщины не исключение.

– Привет, – Ярослав мило улыбается, садится напротив, и к нам тут же подплывает официант. – Извини, я в пробку попал. Пришлось на красный свет к тебе мчаться, – а парень рисковый, да. – А ты почему не заказала себе ничего? Счет я оплачу, – он болтает так непринужденно и легко, будто мы старые добрые друзья и встретились сейчас не потому, что он мне угрожал, а просто кофейку выпить.

– Я не голодна, спасибо, – отрезаю коротко и строго.

– Мне салат с телятиной, пасту с морепродуктами и кофе. Девушке мороженое, – официант почтительно склоняет голову и уплывает, будто не касаясь ногами пола. А нахал переводит на меня шаловливый взгляд. – Любишь мороженое? Или за фигурой следишь?

– Зачем ты меня позвал? – не то чтобы позвал… Скорее заставил прийти. Но я не хочу этого признавать. А он всё-таки красивый. И наглый. Бессовестный.

– Тебя так редко зовут в рестораны? Или просто кочевряжишься?

Хамло.

– Зачем ты меня позвал? Что тебе нужно? – повторяю упрямо.

Ярослав оценивает мой внешний вид, приподнимает брови и особенно долго задерживается на вырезе моей кофточки. И снова напоминает мне Павла. Странное какое-то ощущение. Пашу в молодости я представляла именно таким. Безбашенным парнем. Этот хоть и одет в костюм, а не в косуху, всё же хулиганистый.

– Тебе не жарко? – видимо, намекает на мое пальто. Я отказалась отдать его портье, на что последний недовольно скосил глаза в мою сторону, но к столику всё же проводил.

– Я начинаю терять терпение.

– Что-то ты нервная сегодня, может, выпьем чего покрепче? Время уже вроде как позволяет, – смотрит на наручные часы, и я невольно обращаю внимание, что аксессуар довольно дорогой. Золотой мальчик. В принципе, это было понятно по одежде и по квартире, в которую он меня приводил.

– Я ухожу, – бросаю коротко и пытаюсь подняться, но Ярослав накрывает мою руку своей ладонью. Меня обжигает этим более чем интимным прикосновением. Одергиваю руку, словно от открытого пламени убегаю.

– Тихо, ты чего так испугалась? Всё хорошо, – он тоже теряется на короткое время, словно не ожидал подобной реакции, улыбка исчезает. – Слушай, я тебя обижать не собирался. Просто понравилась мне. Хотел еще раз увидеться. Пообедаем, потом отвезу тебя домой. Ты как?

Сейчас он даже похож на серьезного, абсолютно нормального человека, и я корю себя за то, что показала ему свой страх. Глупо вышло. Павел уже второй день не выходит у меня из головы, и я, честно говоря, опасаюсь, чтобы он не догадался о моей ошибке. Постоянное напряжение сказывается.

– Просто пообедаем, и ты оставишь меня в покое, да? И номер мой удалишь?

Он поднимает раскрытые ладони вверх, мол, сдаюсь.

– Просто пообедаем, и я отстану.

*****

Она пригубила белого вина и улыбнулась.

– Действительно вкусно.

– А то. Говорю же тебе, я разбираюсь в винах.

Она почему-то удивилась.

– Я думала, парни твоего возраста больше разбираются в текиле и современной музыке.

– Ну, в этом я тоже профи, – улыбнулся я, тщательно скрывая раздражение. Не люблю, когда кто-то делает обо мне выводы, исходя из возраста или положения в обществе. И то, и другое переменчиво. Сегодня ты юнец, завтра старик. Сегодня сидишь в удобном кресле своего офиса, а завтра милостыню клянчишь.

– Тебе не понравился мой вопрос? – наблюдательная, значит? В ее тоне не звучит извинений. Кира просто болтает, ожидая, пока закончится обед и она сможет свалить от меня с чистой совестью, перед этим проконтролировав, чтобы я удалил ее номер. Я, конечно, удалю, мне вообще не сложно. Не трагедия, у меня хорошая зрительная память. Достаточно раз взглянуть на цифры, чтобы они отпечатались на подкорке головного мозга. Я помню наизусть номера своих карт, пин-коды, телефоны своих друзей и матери. Одним больше, одним меньше…

– Просто так прозвучало, словно ты древняя старуха, а я несмышленый юнец.

– Ну, – с полуулыбкой протянула она. – Я бы не назвала себя старухой, но лет мне побольше, чем тебе, совершенно точно.

– Это для тебя проблема? – склонился над столом, улыбаясь самой обольстительной улыбкой из своего арсенала. Ей, этой улыбке, еще ни одна девушка не отказала.

– У меня вообще нет проблем. И я не хочу, чтобы они появились, понимаешь? Если мой мужчина узнает, что я встречаюсь с другим, у меня будут неприятности. Причем серьезные. Ты можешь помочь мне избежать этого, если удалишь мой телефон и больше не станешь беспокоить.

Да, не сработала улыбка. Как и ресторан, и его часы. Машина… На что там еще женщины обычно клюют? Впрочем, у нее есть влиятельный покровитель, она ни в чем не нуждается. Но что-то царапнуло изнутри, зацепило. Будто это я на крючок попался. Стена мужского самолюбия дала трещину и со звоном осыпалась.

Ну нет, красавица. Не получится меня отшить. Не так быстро.

– А молодые люди тебя совсем не интересуют? Ну, хотя бы в качестве исключения? Не надоедает со стариком всё время? – шах и мат. Не стоило мне о возрасте говорить.

Сначала она теряется и хмурится. Видимо, пытается вспомнить, что рассказывала мне о себе. А рассказывала она много. Не каждый человек в состоянии контролировать свои эмоции и язык после пары бокалов.

– Мой мужчина не старик. Он не капризный золотой мальчик, который сам не знает, чего хочет. Он взрослый, образованный, умный. Он всегда уверен в себе, и чтобы пригласить девушку на обед, ему не приходится ее шантажировать.

Ах ты… А Кира-то с характером. Да еще и ядовитая. Но хороша, этого не скрыть за напускной холодностью. Я это понял еще в прошлую нашу встречу, когда мы только познакомились. В ней столько внутреннего вызова…

Зацепила. Я внимательно посмотрел на нее, оценивая эту внезапную перемену. Вот это характер. Ну, гордячка, ты теперь моей будешь. Или я не Вавилов.

*****

Его задели мои слова. По живому, видать, полоснули. Ярослав подозвал официанта, швырнул ему на поднос несколько крупных купюр и поднялся со стула. Несколько раз ткнул пальцем в телефон, а потом повернул его дисплеем ко мне.

– Смотри, удалил.

– Отлично. Спасибо за мороженое и всё такое. Я рада, что мы правильно поняли друг друга.

Ну вот и всё. Отчалил. Теперь я могу смотаться в супермаркет, прикупить на вечер вина и приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин. Приедет Паша, мы замечательно проведем вечер вдвоем, и я наконец перестану так дрожать. Просто забуду об этом парне как о назойливой мухе.

Об этом я думала, когда выходила из ресторана. Но мой настырный знакомый, похоже, решил предпринять еще одну попытку.

Нагнав меня уже на приличном расстоянии от ресторана, он притормозил и открыл дверь своего синего глянцевого седана с пассажирской стороны. Выглянул наружу и улыбнулся.

– Садись, подвезу. Приставать не буду, обещаю.

Я, разумеется, не села. Более того, перешла на другую сторону дороги так, чтобы он не смог снова меня догнать.

В машине такси, припаркованной у самого бордюра, увидела спящего водителя, постучала ему в окно и запрыгнула на заднее сиденье. Тот смешно хрюкнул и встрепенулся.

– Борисовская, двадцать семь, пожалуйста.

Настроение заметно улучшилось. Почему-то я была уверена, что Ярослав надолго потерял желание ухлестывать за женщинами вроде меня.

И только по приезде к дому я поняла, как сильно ошиблась. Заплатив таксисту за проезд, вылезла из машины и уперлась взглядом прямо в синюю иномарку, медленно и бесшумно проплывающую мимо меня. Вскоре она набрала скорость и скрылась за углом дома, забрызгав напоследок какую-то женщину водой из лужи. Та что-то крикнула Ярославу вслед и пригрозила кулаком, а я поплотнее запахнула пальто, почувствовав себя неуютно. Теперь этот непредсказуемый тип знает, где я живу…

ГЛАВА 5

– Ну и дождь на улице. Пока от машины до подъезда дошел, с головы до ног изгадился, – ворчал Павел, снимая забрызганные водой туфли из крокодиловой кожи.

Я пожала плечами. Всегда любила дождь. От его шума и запаха клонит в сон и становится немного грустно. Хотя грустить я, конечно, не люблю.

– Ужинать будешь?

– Что за вопросы? Буду, естественно. Но ты, кажется, кое-что забыла, нет?

Я улыбаюсь, шагаю к нему и попадаю в крепкие мужские объятия. Он властно притягивает меня к себе и уверенно целует, не скрывая своего собственнического инстинкта. Паша в проявлении чувств всегда прямолинеен и напорист. Он опытный мужчина, и его уверенность придает нашим отношениям особую остроту. Мне нравится в нем эта манера проявлять внимание открыто, где бы мы ни находились – будь то закрытый прием у мэра или встреча с чиновниками, которых Павел недолюбливает и называет «мешками с деньгами». Ему приходится иметь с ними дело и поддерживать общение на светском уровне.

– Вот так-то. А то стоит тут как неродная, – отпускает меня, ослабляет галстук и, приобняв своей излюбленной хваткой за плечи, уводит на кухню. – Что там приготовила моя лисичка, а? Ну-ка, порадуй Пашу, родная.

Он слегка подталкивает меня в сторону плиты, и я, хихикнув, спешу к кастрюлям.

– Ты же хотел борща? Вот, сварила.

– Моя же ты умница. Давай присядь рядышком, – двигает к себе стул, когда я ставлю перед ним тарелки. – Ох ты ж, еще и котлеты? Ты что, маленькая моя, решила откормить борова? Мне же уже не двадцать, знаешь, как быстро бока наедаю? Нужен тебе будет неповоротливый жирдяй?

Тут Паша, конечно, преувеличивает. У него отлично развита мускулатура. Такое тело тремя котлетами не испортить.

– Во-первых, они на пару. Во-вторых, форму ты не потеряешь. Да и я тебя принимаю любым. Вот так, – заботливо двигаю к нему хлеб и, сложив руки в замок, наблюдаю, как Паша с удовольствием расправляется с ужином.

– А сама-то чего не ешь?

– Так время уже позднее. Я не ты, в мгновение ока поправлюсь. Если только вина немного выпью.

Паше мои ненавязчивые комплименты приходятся по душе, он улыбается.

– Дурочка. В женщине должна быть стать, а не один суповой набор. Не в курсе, что там сейчас модно и современно, но лично я предпочитаю мягкие формы, – мой Паша он такой: говорит что думает и думает что говорит.

– Это ты сейчас так говоришь. А если растолстею, вмиг бросишь, – отшучиваюсь кокетливо, на что Павел отвечает мне уже строгим тоном:

– Не дождешься. Ты, лиса, со мной навсегда. А уйти попытаешься – сама знаешь, что будет.

В том-то и дело, что знаю. И если я когда-нибудь захочу от него освободиться, то надежда только на то, что он бросит меня сам. Быть оставленной Павлом лучше, чем закончить в безвестности. Его бывшие остались на хорошем счету в обществе и с полными карманами денег. Плюс жилье и прочее… О тех, кто уходил от Павла сам, я не слышала. Если такие и были, то закончили они, думаю, весьма печально.

– Паш, а я знаешь, что подумала? – начала осторожно, привстав и потянувшись за бутылкой вина.

– Давай открою, – он отобрал у меня штопор, поставил бутылку на свой стул и ловко ее откупорил. Наполнил мой бокал, свой не стал. – Я сегодня виски уже пил, не хочу. Так что ты там подумала?

Я отхлебнула вина, готовясь к серьезному разговору. Главное – не показывать страх, а то он поймет, что меня к подобному решению что-то подтолкнуло. А вернее, кто-то… Кто-то очень наглый, настырный и, похоже, бессмертный.

– Помнишь, ты предлагал мне квартиру поменять? Ну, чтобы к центру поближе, чтобы тебе далеко не мотаться? Так вот, я подумала… Может, и правда перееду поближе?

Паша наморщил лоб, свел густые брови на упрямой переносице и даже перестал жевать.

– Что-то я не понял, лиса, а чего это ты вдруг свое решение изменила? Насколько я помню, ты тогда после моего предложения скандал мне устроила, мол, посягаю на твое личное пространство. Сейчас что изменилось?

Я вздохнула, так протяжно, с тоской во взгляде, и снова отпила вина.

– Да всё изменилось, Паш. Понимаешь, я уже не девочка-максималистка. Мне уже тридцать. А время идет. Вот и из клуба ушла. Раньше я хотя бы могла сказать, что зарабатываю себе на жизнь сама, а теперь-то что? И так на обеспечении у тебя сижу, так еще и мотаешься ко мне на другой конец города. Тебе не надоело? Мне – да. Я хочу, чтобы ты рядом был. Так что, да. Всё меняется. И я тоже.

Паша задумался, покрутил в руках вилку и отложил ее на салфетку. Поднял на меня внимательный взгляд, а мое сердце ушло куда-то в пятки. Хоть бы не догадался, хоть бы не появились сомнения. Одной маленькой зацепки достаточно, чтобы Вавилов превратился в тирана.

– А что, лиса, может, еще и детей хочешь от меня? – спросил серьезно.

– Паш, я…

– Ладно. Понял я. Давно уже всё заметил.

Я с силой сжала высокую ножку винного бокала и беззвучно сглотнула.

– Что заметил, Паш?

– Что жить со мной хочешь. Понимаю же, что ты о семье, как и любая другая женщина, мечтаешь. Я и сам, честно говоря, об этом задумывался. Ну, не мальчик я уже. Тоже тепла хочется, – его рука скользнула по моему плечу, пальцы зарылись в волосы. – А знаешь что? А давай заберу тебя к себе? Будем жить вместе. Мм?

Вот это поворот… Поворот, которого никак не ожидала. Перестаралась, видимо, с жалобами. Честно говоря, я думала, Паше и так комфортно. Мы уже несколько лет так встречаемся, и вроде всё его устраивало. В конце концов, мужчины ценят свободу и свою холостяцкую берлогу. Паша же рубил с плеча. В общем-то, как обычно.

– Паш, я не знаю… Жить вместе – это большая ответственность, и мне, наверное, будет тяжело, – теряюсь от неожиданности.

А Павел стоит на своем.

– Не волнуйся, Кира. Москва ведь тоже не за день строилась. Притремся. Ты у меня вон какая послушная, тихая девочка. Всё хорошо будет. Ладно, давай с тобой вина выпью, – он наполняет бокалы и улыбается. Явно доволен своей идеей, и похоже на то, что Паша давно обдумывал наше совместное проживание. Он уже всё осмыслил и сейчас поставил меня в известность. Я попыталась предпринять еще одну попытку, но Паша наградил меня вмиг потяжелевшим взглядом, что значило: «Угомонись, лисичка, пока волк не рассвирепел».

Я понимаю, что попала в ловушку отнюдь не из-за своей просьбы переехать. Тут скорее он воспользовался ситуацией и огорошил меня своим решением. Решением, принятым, как обычно, без меня. Кому вообще нужно мое согласие?

– Паш, я к детям пока не готова. Ты меня неправильно понял, – всё же давлю, пытаясь отстоять хотя бы кусочек своей жизни. Он хмурится и смотрит на меня исподлобья.