XXL проблема майора

5

И я вижу полное непонимание в его глазах.

Отличный актёр.

— Послушай, малыш, — хриплым голосом начинает красавчик. — Я не знаю, что ты про меня подумала, но я не…

И тут я понимаю, что больше шанса у меня не будет.

Юлит, обманывает.

Хотя я отлично видела наручники в кармане его джинсов!

Зубы заговаривает.

И я делаю первое, что приходит на ум.

Нейтрализую его.

Просто первая целую его в губы.

Чувствую, как он поддаётся мне… Его язык проскальзывает в мой рот, исследует его. Но уже нежно и осторожно. А не так властно и требовательно, как в первый раз. И второй…

Чёрт бы их побрал, этих сексуальных маньяков…

Чувствую, как предательски слабеет моё тело.

Тает, как кусочек карамельки в его руках, которые уже прижимают всю меня к его обнажённому, твёрдому и чуть влажному после душа торсу…

А какой у него аромат… Чего-то терпкого, запретного… И очень знакомого… Что же это, всё никак не могу понять, вертится в голове…

На языке… Вместе с его сладким поцелуем, который словно впрыскивает в меня отраву. Миллиграмм по миллиграмму.

И вот я уже чувствую жар во всём теле. Разливается, пожирает меня изнутри…

Вишня!

Я поняла. Этот маньяк на вкус как спелая вишня! Да что это за бред какой-то? У меня галлюцинации.

Мне кажется, я достаточно усыпила его бдительность.

Но тут происходит неожиданное. Подлое полотенце, плотно облегавшее его бёдра до этого, падает на пол. И теперь ничто, совершенно ничто не способно защитить меня от этой преступной опасной близости.

Я опускаю глаза и вижу такое… Такое… Чего не видела никогда раньше. Я даже не представляла, что это может быть таким.

Большим. Твёрдым.

И красивым.

— Прости, — смущённо бормочет этот самый красивый маньяк в мире.

И наклоняется. Чтобы подобрать полотенце.

Ну что, Аврора, действуй!

Вот он, тот самый момент икс, другого не будет.

И пока этот красавчик наклоняется к полу, я крепко обхватываю его голову обеими руками, и на миг зарываюсь в его непослушные жёсткие волосы пальцами… Крепко фиксирую обхват и что есть силы бью его коленом в нос.

Мой фирменный приём. Выучила на курсах.

— Что за на… — глухо хрипит от неожиданности и от боли мужчина.

Мне ли не знать, как это больно.

Но у меня в запасе контрольный выстрел, точнее приём. И как только он начинает выпрямляться, я со всей силы бью его своим каблуком.

По тому самому. Красивому и твёрдому, какого я никогда не видела раньше.

И теперь больше и не увижу.

Потому что я, уже не оглядываясь, чтобы не терять драгоценное время, несусь со всех ног к входной двери.

Чёрт, она же заперта!

Ключи должны быть в джинсах.

Мой мозг соображает на бешеной компьютерной скорости, пока из спальни доносится нечеловеческий рёв и вой, а я трясу джинсы в поисках ключей.

Вот они!

И вот они наручники, про которые он мне так безуспешно врал. Валяются на полу. Выпали из кармана.

Хватаю ключи и несусь к двери, пытаясь её открыть.

И вижу огромную обнажённую фигуру, надвигающуюся на меня из коридора в темноте.

Дрожащими руками пытаюсь провернуть замок.

Щелчок. Толкаю дверь.

Но она не открывается!

Всё, я пропала. Встаю спиной к двери и лицом к маньяку. Дам ему отпор. Просто так не отдамся ему в руки.

И тут слышу хриплый от боли голос:

— На себя…

— Что? — не верю я своим ушам. О чём это он? Я ему повредила мозг? У него сотрясение?

Вполне возможно…

— Дверь на себя, дура… — бормочет он, и я тяну на себя.

Дверь поддаётся, а в мой адрес буквально льётся водопад из нецензурных слов.

Настоящие джентльмены так не выражаются.

И я, напоследок бросив взгляд на окровавленное перекошенное от боли и гнева лицо, вылетаю в подъезд, и уже несусь со скоростью света по лестнице вниз.

Спаслась!

Я сделала это! Спаслась от маньяка!

Так, стоп, но если он маньяк, который хотел меня изнасиловать и убить, то почему он сам подсказал мне, как спастись от него? Как открыть дверь?

Какая-то несостыковка…

Я уже иду по ночному городу, удаляясь от страшного места, и понимаю, что я, возможно, немножко ошиблась…

Хотя как я могла так глупо проколоться?!

Наручники! Оружие! Он как минимум какой-то преступник.

Возможно, даже террорист…

А эти трусики в крови!

И я вытаскиваю их из своего кармана.

И снова что-то не-то…

Но что же это такое? Пока мой мозг не подсказывает мне.

Вишня.

Это трусики пахнут вишней. Что за бред?!

И я, взяв их двумя пальцами и поднеся к носу, теперь отчётливо это понимаю. Точнее, чую.

Это аромат вишни. Какого-то геля, а может быть лубриканта…

Фу! Да он просто извращенец! И чем это он занимался с владелицей этих самых трусиков, если они все так измазаны в чём-то очень ароматном и липком?!

И я с гадливостью выбрасываю их в ближайшую урну.

И только сейчас до меня окончательно доходит. Что я сломала нос, и, возможно, что-то большое. Твёрдое. И красивое. Этому самому красавчику.

Просто так.

И теперь это он может вполне заявить на меня в полицию за причинение вреда здоровью, и я очень надеюсь, что всего лишь лёгкого…

Хотя, мне даже не так жалко его нос, как то, что немного пониже. К югу…

И теперь я, обхватив голову руками, судорожно соображаю, как же я могу загладить свою вину.

Хотя никто не отменял того факта, что он, возможно, просто преступник. Хоть и не маньяк. А просто сексуальный вор в законе. Наркодилер… Или даже киллер…

И может вполне меня отыскать и наказать.

Вот я вляпалась. Не по-детски. Такие не прощают женщинам подобного унижения. Уж я-то это знаю наверняка.

Столько дел изучила…

И теперь у меня перед глазами проплывают хроники всех кровавых вендетт, которые устраивали мафиози тем, кто перешёл им дорогу. Или ненароком унизил их.

И с женщинами они бывают особенно жестоки…

6

Сегодня мой первый день на новой работе. Форма уже выдана, я её оттужила и повесила в шкаф.

Я же оперуполномоченный, а значит, мне можно ходить в штатском. Точнее, даже не можно, а нужно. Я много читала, изучала учебники и теперь знаю точно, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание, нам лучше не выделяться из толпы.

Сливаться с нею.

Быть обычными людьми.

Чтобы не спугнуть дичь. А точнее, тех самых опасных преступников, которых я собралась ловить.

Поэтому, чтобы не отсвечивать, я выбрала свою любимую розовую кофточку и джинсы. Глядя на меня и не подумаешь, что я какой-то там сотрудник правоохранительных органов. Причём из убойного отдела.

Заплетаю косу и смело направляюсь в свой новый рабочий день. На любимую работу.

Наверное, неплохо бы что-то принести своим новым коллегам…

Прохожу мимо нарядной витрины кондитерской, и гениальная мысль рождается у меня в голове.

Ну конечно же, пончики! Во всех голливудских фильмах полицейские едят пончики, а в моей любимой «Убойной силе» пьют чаи! Ну вот пусть и пьют свои чаи с пончиками!

— Мне, пожалуйста, двенадцать пончиков! — прошу я девушку за витриной.

— Вам каких? — спрашивает она меня, и я разглядываю глянцевые ряды.

И совершенно на автомате прошу:

— Шесть вишнёвых.

И далась мне эта вишня! И снова вспоминаю этот ужасный и постыдный инцидент с вишнёвым красавчиком…

Он так и не объявлялся, и я даже не знаю, радоваться этому или грустить.

Потому что мне грустно от того, что он больше не поцелует меня тем сладким ягодным поцелуем…

И тут же добавляю:

— И шесть клубничных!

И с розовой коробкой наперевес я врываюсь в неприступное здание полицейского участка по Центральному округу.

Иду по коридору, широко улыбаясь и сияя от счастья, и вижу, как все оглядываются на меня. Мои будущие коллеги.

— Вы посмотрите только, какая клубничка к нам пришла, — слышу я смешок за спиной, и резко оборачиваюсь.

Но все лица непроницаемы. Мне послышалось.

Прохожу в кабинете к полковнику Кошкину. И вижу такое знакомое и родное лицо дяди Вани. Ведь Иван Иванович Кошкин — лучший друг моего папы, и это он меня позвал к себе в отдел.

Моего папы больше нет, а вот его друг остался… И он всегда и во всём помогает мне.

— Привет, малинка! — встаёт он из-за стола. — С первым рабочим днём тебя! Ну как, готова?

— К выполнению службы готова! — радостно рапортую я.

— Ну ничего, ничего, — приобнимает меня по-отечески дядя Ваня. — Пообвыкнешься немного. Пристреляешься. Начнёшь пока с бумажной работы. Зачем сразу в бой бросаться?

Но Кошкин не понимает, что я уже сейчас хочу в бой! Хочу сразу ловить преступников и бандитов. Я ведь для этого и училась!

А ещё — чтобы стать такой же, как мой папа…

— А это что у тебя? — кивает он на мою коробку.

— Угощайтесь, дядя Ваня, — протягиваю я ему пончики. — С вишней и клубникой.

— Спасибо, — достаёт полковник розовый пончик. — Вот и отлично. Пойдёшь в отдел к Вишне! Точнее, к майору Вишневскому! Он у нас очень опытный и профессиональный сотрудник, всему тебя научит. И мне будет так за тебя спокойнее, — с удовольствием откусывает Кошкин пончик. — С нашим Вишней не забалуешь. Суровый начальник. Только, пожалуйста, никаких дядей Ваней при коллегах, — многозначительно смотрит он на меня.

— Ну конечно, товарищ полковник! — радостно рапортую я и приставляю руку к козырьку. Ну или куда-то там к виску.

Для проформы.

И теперь, когда я иду по коридору с полковником, то уже ловлю на себе уважительные взгляды, потому что полковник Кошкин — один из самых опытных и лучших сотрудников города, и я даже не побоюсь сказать, что и страны!

Особенно теперь, когда его лучший друг и напарник, мой папа, Яков Дунаевский, погиб. При исполнении служебных обязанностей.

— Смотрите, какую я вам красавицу и помощницу привёл, — распахивает дверь и с порога заявляет дядя Ваня куда-то вглубь просторной комнаты.

И я протискиваюсь в кабинет, лучезарно и приветливо улыбаясь во весь рот. Надо понравиться своим будущим коллегам.

Особенно этому суровому майору Вишне, опытному оперативному работнику.

— Здрасьте! — немного осипшим от волнения голосом пищу я. Оглядываюсь.

В комнате четыре стола. За тремя сидят мужчины: двое приветливо смотрят на меня, а третий сидит спиной, уткнувшись в монитор.

— Добрый день, — встаёт и подходит ко мне белобрысый парень.

— Вот, знакомься, это Вася Галкин, наш оперуполномоченный, — представляет его дядя Ваня.

И я с улыбкой отвечаю:

— Очень приятно. Угощайтесь, — и протягиваю ему коробку с пончиками. — Вот, Вишнёвые и клубничные, выбирайте, — предлагаю я.

— Спасибо, — улыбается Вася, и к нам подходит второй мужчина.

— А это Олег Рачков, — продолжает представлять моих новых коллег полковник.

— Очень приятно, — жму я руку и протягиваю свою коробку. — Вишнёвые или клубничные?

— Вишнёвые, конечно, — смеётся Олег и оглядывается через спину на мрачнюгу за монитором.

Так где же этот хвалёный майор? Может, на выполнении секретного задания?

Ой, я сама-то забыла представиться!

— Аврора, — отвечаю я ребятам. — Забыла назвать своё имя. Аврора Дунаевская.

И тут слышу, как резко отодвигается стул. Со скрежетом. Скрипом.

Мы все смотрим на мужчину, которых резко встаёт из-за компьютера и направляется к нам.

И у меня всё сжимается внутри от страха.

И от волнения. Потому что этот тот самый красавчик-маньяк из клуба.

7

— Вот, подмогу тебе привёл, свежие кадры, — представляет меня дядя Ваня моему новому начальнику. — Только из университета, со свежей головой и новыми знаниями, — довольно добавляет он, откусывая большой кусок от пончика.

— Дддобрый день, — заикаясь, бормочу я, выставляя перед собой, как щит, свою коробку с пончиками. — Угощайтесь, — тычу я ему в грудь своё угощение.

Словно это спасёт меня от возмездия.

— Вот, наш самый лучший оперативный работник, — с гордостью представляет Кошкин своего подчинённого. — Майор Даниил Сергеевич Вишневский. Лучший сыскарь в городе! Гроза всех бандитов и преступных кланов!

— Очень приятно, — бормочу я, пока майор нависает надо мной всей своей громадиной. И я вижу еле заметные следы от синяков на его красивом и мужественном лице. И желваки, которые ходят от злости под кожей на его квадратных скулах.

Синяков, которые я ему наставила! Вот позор!

— Угощайтесь, пожалуйста, майор Вишня, — бормочу я, и тут же испуганно поправляю себя. — Простите, Даниил Сергеевич… Вот, вишнёвые, самые вкусные…

И теперь всё встаёт на свои места…

И оружие. И наручники…

Кроме тех самых роз и поцелуев. Они не вписываются в общую канву.

Он полицейский, но не маньяк. И он просто хотел поцеловать меня.

И, возможно, заняться со мной любовью. И тут я густо краснею, вспоминая его агрегат, который я невольно увидела там, в спальне, когда спало полотенце.

И по которому я заехала со всей своей силы каблуком…

Мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол.

— Спасибо, я сыт, — рявкает майор, испепеляя меня взглядом. Потирая переносицу. По которой я на днях заехала коленом.

И обращается уже к дяде Ване:

— Иван Иванович, мы тут вообще-то, работаем. Некогда мне тут стажёров развлекать. Вон у Сидорова много свободного времени. Они кражами занимаются и телефонным мошенничеством, им как раз нужны помощники бумажки заполнять, — недовольно рыкает он.

И у меня всё обрывается внутри. Не для того я шла сюда, чтобы седеть и заниматься обзвоном.

Хочу настоящую работу. Горячую. С погонями и опасностями. Ловить настоящих преступников и убийц! И я со страхом и мольбой смотрю на дядю Ваню.

Только бы он не передумал! На самом деле, там безопаснее, а он всегда старался оберегать меня…

— Отставить, — мягко рявкает полковник. — Молодёжь надо воспитывать и направлять. А лучше тебя никто это не сделает. Вот и займись воспитанием кадров, — говорит, как отрезает, Иван Иванович, уже направляясь к двери. — Вон дело по наркокартелю стоит колом, а с меня, между прочим, результат требуют, когда будут наработки?! — останавливается он и сверлит взглядом Вишню, переводя его на притихших Рачкова с Галкиным, которые так и застыли с непрожёванными кусочками пончиков во рту.

— Занимаемся, Иван Иваныч, занимаемся, — неуверенно отвечает майор Вишневский и с такой злобой глядит на меня, что мне хочется с прятаться сразу же под стол со своими пончиками.

И не высовываться до конца дня.

— Вот и занимайтесь, — назидательно бросает на прощание дядя Ваня. — И к концу недели жду первые разработки. А то ходишь тут, синяки какие-то на лице, что за внешний вид, — недовольно бросает он на прощание и выходит из кабинета.

Дверь с громким стуком закрывается, и я остаюсь один на один со своим маньяком, который вовсе не маньяк.

А мой новый начальник.

Который очень, очень зол на меня.

И я его понимаю.

Я бы тоже, наверное, так злилась, если бы меня, такого матёрого и опытного опера уделала какая-то сопливая девчонка.

Только что из института.

И теперь ещё её и навязали ему в подчинённые.

— Очень рада работать под вашим началом, — тихо лепечу я, боясь посмотреть в глаза своему боссу.

Но он лишь, кинув на меня презрительный взгляд, отходит обратно к своему столу и утыкается в монитор.

И я остаюсь стоять в растерянности посреди комнаты.

— Пончики просто супер, — тут приходит мне на выручку мой новый коллега, Вася. — Особенно вишнёвые, — подмигивает он мне с заговорщицкой улыбкой и кидает в неприступную спину майора, — зря не ешь, кстати.

Но тот только рычит что-то невразумительное в ответ.

— Не обращай внимания на него, — подходит ко мне уже Олег Рачков. — Что-то у нас майор Вишня в последние дни без настроения ходит. Какой-то неприятный инцидент со свидетелем, — показывает он мне знаками на свой нос. — А так он отличный парень. Но ничего, сейчас мы тебе быстренько рабочее место организуем. У нас как раз и стол свободный есть, прямо у окна, — начинают суетиться мои новые коллеги, и я просто счастлива, что я сейчас не оказалась одна в этой комнате с майором.

Спина которого излучает радиоактивную ярость.

И теперь я не совсем уверена, сможем ли мы с ним так уж сработаться…

— А давайте чайку попьём? — предлагаю вдруг я.

Вспоминаю, что все полицейские гоняют чаи и кофе.

— Даниил Сергеевич, вам налить? — робко спрашиваю я, уже подбегая к чайнику.

Так, надо наладить контакт, наладить контакт.

Я понимаю, что то, что я совершила, не скоро забудется.

Но я сделаю всё, чтобы искупить свою вину и завоевать доверие своего нового босса.

— Вот, я вам только что заварила, свеженький, — подношу я ему дымящуюся чашку. — Вам сколько сахара положить? — переспрашиваю я, и Вишня резко отодвигается от монитора, дёргается, повернувшись ко мне, задевает мою руку и кипяток льётся, льётся прямо ему на штаны…

Нечеловеческий дикий крик пронзает всё отделение.

Это ору я.

И в мгновение ока, оценив обстановку, лечу к подоконнику, на котором стоит банка с водой, видимо, для полива цветов, и в следующую секунду я выливаю её на всё ещё дымящиеся штаны…

Всё пропало…

Моей карьере конец.

А ещё, я ни за что не прощу себе, если на этот раз с моим майором что-то случится…

Я искуплю свою вину.

И я падаю перед ним на колени, пытаясь стянуть с него мокрые штаны.

Я же помню первую помощь от ожогов. Снять всё лишнее, освободить кожу от лишних покровов.

8

— Вам очень повезло, что ваша коллега так оперативно оказала вам первую помощь, можно сказать, спасла вас! Вас и ваших будущих детей! — радостно объявляет нам врач в травмпункте, куда мы срочно поехали с майором Вишней.

Точнее я вызвалась его сопроводить. А он был слишком занят своей болью и ожогом, чтобы сопротивляться…

— У вас есть дети? — интересуется пожилой улыбчивый доктор у майора Вишневского, и тот, стиснув зубы, отвечает:

— Нет.

— Вот и отлично! Значит, будут! — словно подытоживает он сказанное. — А вам, милочка, надо выдать медаль за такое молниеносное реагирование. Всего каких-то пара минут, и ваш дорогой друг остался бы без тестикул. И детородного органа, — хвалит меня добрый доктор Айболит из скорой помощи.

И я вся заливаюсь краской. Стою, красная, как рак…

И вспоминаю, свой очередной позор, пока майор Вишня испепеляет меня взглядом.

Дикий нечеловеческий крик, в кабинет вбегает толпа сотрудников с оружием наперевес, и видят прелестное зрелище: новоприбывшая лейтенант Дунаевская стоит на коленях перед своим непосредственным руководителем, майором Даниилом Сергеевичем Вишневским, на коленях, яростно сдирая с него липкие влажные джинсы…

И ещё исподнее…

Оно ведь тоже промокло…

А раневую поверхность надо всю освободить от одежды. Пока не поздно…

А Вишня в этот момент просто застыл, как скульптура Родена, не в силах пошевелиться то ли от боли, то ли от моей наглости…

И вот мы с ним оборачиваемся в сторону двери: я и Роден без штанов.

И тут я, заметив изумлённую толпу, в немом удивлении взирающую на нас, предпринимаю новую тактическую уловку, и накрываю своим телом самое дорогое, что есть у каждого мужчины…

Чтобы так сказать никто посторонний не рассматривал то, что им не положено…

Достоинство моего босса. Настоящее мужское достоинство…

И теперь я не то что не знаю, как смотреть в глаза Вишне, я не знаю, как вообще могу вернуться в отдел и спокойно смотреть в глаза своим коллегам по оружию.

Потому что развидеть это они не смогут, я просто уверена в этом.

— Всё в порядке. Отрабатываем новую тактику, — рычит на собравшихся и притихших коллег майор Вишня, пока я всё ещё прикрываю своим жарким телом его не менее жаркое достоинство.

Которого я его только что чуть не лишила.

Уже во второй раз с момента нашего знакомства.

Бог троицу любит. И я теперь и сама опасаюсь, что у моего дорогого красавчика скоро не сможет быть детей. Благодаря моим усилиям.

— Ну вот и всё, — заканчивает писать заключение доктор. — Возьмите мазь и обрабатывайте место ожога, — смотрит он на нас. — И всё у вас будет хорошо.

Мы выходим из травмпункта, и я боюсь смотреть в глаза своему начальнику. Я вообще не знаю, как мне жить дальше.

Так опозориться в первый же день на работе.

Точнее, опозорилась я уже намного раньше, и чтобы хоть как-то загладить свою вину я вяло мямлю:

— Хотите, я вам буду мазь втирать, — и вижу на себе огненный взгляд Вишни.

Опять какую-то глупость сморозила. Ну а что, у врачей нет пола.

А у меня по экстренной медицинской помощи тоже пятёрка…

— Ну и что мы с тобой будем делать? — грозно смотрит на меня майор сверху вниз.

— Работать, — вопросительно отвечаю я. — Хотела попросить прощения за тот случай… Я не специально… Понимаете… Я вас приняла за маньяка.

— За маньяка?! — орёт чуть ли не на всю улицу Вишневский. — И что, по-твоему, маньяки так поступают?! Дарят девушкам цветы? Поят их кофе?!

— Ну вообще-то да, — дерзко вскидываю я подбородок. — Вот, например, Спесивцев… — начинаю я уже читать ему лекцию по истории криминологии, как он рявкает на меня:

— Начиталась учебников! Только жизнь и настоящая работа — это не учебники, понятно?!

— Понятно, — уныло соглашаюсь я. — Только нас учили, что нельзя оставлять табельное оружие без присмотра! В бардачке авто! И вообще его нельзя вот так вот хранить! — начинает в голове у меня уже работать мой персональный компьютер, и я вспоминаю все положения и постановления… — Вот я и приняла вас за преступника! А за кого же ещё? Ведь я точно знаю, что сотрудник полиции не стал бы так обращаться со своим стволом! — звонко уже рапортую я.

Защищаю и обосновываю свою точку зрения.

Как и должен уметь настоящий оперуполномоченный.

— Ну и потом, все эти розы, поцелуи, — смущённо добавляю я. — Вор и грабитель бы не стал так распинаться, а схватил бы у меня сумочку и был бы таков… Вот я и подумала, что ваши действия носят исключительно сексуальный характер…

— И подумала, что я маньяк? — скрестив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня майор.

— В общем, да… — соглашаюсь я. — А вы бы сами что подумали?

— Я не знаю… — вздыхает он. — Но сейчас я точно могу сказать, что ты сумасшедшая. И таким точно не место в моём отделе. Навязали тебя на мою голову, — смотрит она на меня сверху вниз.

И мне кажется, что в его взгляде проблёскивает какая-то тёплая искра.

Или мне показалось?

— Пожалуйста, товарищ майор. Только дайте мне шанс, я вас не подведу! — подхожу я к нему вплотную и начинаю тараторить ему чуть ли не прямо в лицо.

Которое так близко.

Его губы… И я снова вспоминаю тот терпкий поцелуй.

Так, делаю шаг назад. Не надо напирать.

— Ладно, посмотрим, — кривит губы в усмешке майор Вишневский и я послушно семеню за ним следом.

9

— Ну что, в отдел? — с надеждой в голосе спрашиваю я.

С надеждой, что это всё скоро забудется и простится. Вся эта цепь нелепых недоразумений.

Потому что по-другому это просто никак не назовёшь.

— Ну да, в отдел, — снова смотрит на меня очень странно майор, словно решает, что же со мной сделать.

Убить меня и съесть прямо сейчас или ещё немного помариновать перед ужином…

Но тут вдруг у моего напарника и босса в одном лице тренькает телефон, и он читает сообщение.

И пока он его читает, его лоб хмурится, а на переносице собирается складка…

— Так, мне надо срочно ехать.

— Куда? — с надеждой спрашиваю я.

Потому что чую, что началась заварушка. И я не хочу её пропустить.

— Тебя это не касается. А ты поедешь в отдел и начнёшь писать отчёт, — строго говорит он мне. — Ты уже наломала дров. Хватит.

— Но я же тоже хочу стать таким же классным оперативником, как и вы! — начинаю канючить я.

Лишь бы не расплакаться тут прямо перед ним. Посреди улицы.

В своей розовой кофточке.

— Послушай, детка, — кладёт он вдруг свою тяжеленную руку мне на плечо, и я буквально прогибаюсь под её стальной тяжестью. — Возможно, ты станешь отличной… женой, — вдруг сглатывает он и смотрит куда-то мимо меня. — Возможно, ты станешь хорошей домохозяйкой, — и теперь его слова просто бьют меня, как пощёчина по лицу. — И даже я допускаю мысль, что ты станешь вполне себе сносным следователем, который сидит в кабинете и пишет бумажки. Но поверь мне, девочка, оперативная работа — это не твоё. Ты уже спалилась по всем фронтам. Даже не успев начать. Поэтому отправляйся в отдел и выполняй мой приказ, ясно?! — вдруг рявкает он на меня, и я подпрыгиваю от неожиданности. — Галкин даст тебе кучу отчётов, и чтобы к моему приходу все были составлены! — глаза его свергают гневом, и он явно не шутит. — Попей чайку, скушай пончик с клубничкой, только смотри, не облейся, — добавляет он с насмешкой.