Тёмный Лотос

Глава 19. Индия. Хайдарабад. Четверг. 12:40. Местное время

Серый седан плавно подкатил к четырёхэтажному зданию, окрашенному в тёплый песочный оттенок, прекрасно гармонирующий с буйной зеленью вокруг. Тропические растения раскинули свои пышные кроны у стен строения, а идеально подстриженные лужайки создавали ощущение ухоженности и умиротворения. Над входом здания красовалась небольшая, но изящная вывеска с названием гостиницы, написанным на хинди14 и английском: «Отель Мандаки́ни Джайя Интернешнл». Расположенный в тени старинных кварталов и недалеко от исторического центра Хайдарабада, отель выглядел аккуратно и слегка аскетично. Построенный в традиционном индийском стиле, он состоял из пространственной триады помещений: открытого внутреннего дворика — чхоу́к; небольшой, но ухоженной террасы — тиба́ри, где стояли несколько плетёных кресел и низкие столики; и котха́ри — основного корпуса гостиницы. На фасаде выделялись изящные балконы с арочными окнами и деревянными ставнями, придавая зданию особый колорит. К главному входу вели широкие каменные ступени, на которых пестрели несколько горшков с яркими цветами — гиби́скусами и катарнту́сами, добавляя красок и оживляя крыльцо. Там, недалеко от прохода на террасу, стоял высокий индус в элегантном синем костюме, увлечённый беседой с подростком. Как только подъехавшее такси остановилось, мужчина прервал разговор и направился вниз по лестнице навстречу гостю. Паренёк лет пятнадцати, худощавый, смуглый и немного сутулый, с копной непослушных чёрных волос, одетый в джинсы и белую просторную рубашку, пошёл следом.

Филипп выбрался из такси, вдыхая сладкий аромат жасмина, смешанный с запахом свежескошенной травы. Его взгляд скользнул по фигуре приближающегося мужчины в костюме, отмечая его ровную осанку, уверенную походку и радостное выражение лица.

— Добро пожаловать в «Мандакини Джайя Интернешнл»! — улыбаясь, произнёс мужчина с мягким акцентом на английском, его голос был низким и приятным. Он поклонился и сложил руки ладонями друг к другу.

— Спасибо, — Филипп поклонился в ответ.

— Счастлив видеть популярного писателя в нашем прекрасном городе! Меня зовут Бута́р Зарши́, я менеджер гостиницы. А это мой племянник, Муке́ш. Он поможет вам с багажом.

Подросток, который до этого молча наблюдал за происходящим, подошёл ближе. Его глаза, тёмные и блестящие, внимательно изучали гостя, а затем его губы тронула робкая улыбка.

— Здравствуйте, сэр, — вымолвил он по-английски.

— Привет, Мукеш. Рад познакомиться, — кивнул Филипп пареньку. — Для меня честь посетить ваш отель. Но про популярного писателя вы преувеличиваете, — чуть смутившись, добавил он, обращаясь к менеджеру.

— О, не скромничайте, господин Смирнов, мы знаем всё о наших гостях! Вы известны в вашей стране, а значит популярны, — Бутар рассмеялся. — Проходите, пожалуйста!

Пока Мукеш ловко открывал багажник такси, менеджер жестом пригласил Филиппа следовать за ним.

— Позвольте мне проводить вас внутрь.

Филипп огляделся, пытаясь уловить атмосферу места. Несмотря на внешнюю простоту, в отеле чувствовалась какая-то особая аура, смесь древности и спокойствия. Стены, утопающие в зелени, казались порталом в другой мир, где время текло иначе, а насыщенный аромат жасмина смешивался с запахом влажной земли после недавнего полива газонов, создавая неповторимый букет.

— Надеюсь, ваш перелёт прошёл без проблем? — спросил Бутар, когда они начали подниматься по ступеням.

— Вполне, — ответил Филипп. — Немного утомительно, но это того стоило. Я давно хотел посетить Хайдарабад.

— Вы не пожалеете, — заверил его Бутар. — Этот город обладает неповторимым очарованием. А наш отель — это место, где можно по-настоящему отдохнуть от суеты.

Мужчины взошли на крыльцо. Филипп, проходя мимо дверей гостиницы, не удержался и прикоснулся к ним. Они были украшены резными деревянными панелями с узорами, в которых писатель разглядел изображения цветов и птиц.

В просторном светлом холле, выложенном бежевой плиткой, прохлада кондиционера приятно освежила после уличной жары. В воздухе витал слабый аромат сандала. Интерьер был выдержан в минималистичном, но элегантном стиле, с использованием натуральных материалов. Мебель из тёмного дерева, обитая хлопковой тканью глубоких, насыщенных цветов, создавала атмосферу уюта. На стенах висели картины с изображениями местных пейзажей и сцен из индийской мифологии, а в углу стояла большая пальма в глиняном горшке.

Бутар подвёл Филиппа к стойке регистрации, где писателя встретила молодая женщина с приветливой улыбкой, в жёлтом сари и красным би́нди15 на лбу. Она быстро оформила необходимые документы, и вскоре Смирнов получил электронный ключ.

— Ваш номер находится на третьем этаже, — сообщил Бутар, — Мукеш проводит вас.

Писатель поблагодарил менеджера, взглянув на паренька, который уже нёс его рюкзак в сторону лифта. Филипп последовал за ним. Поднявшись на третий этаж, Мукеш вышел первым из кабины и направился по коридору, освещённому мягким светом встроенных ламп. Стены коридора были окрашены в тот же песочный цвет, что и фасад здания, а на полу лежал ковёр с ненавязчивым восточным узором. Юноша остановился перед дверью с номером тридцать. Смирнов приложил ключ к замку, и дверь открылась. Взгляду Филиппа открылась просторная комната, залитая солнечным светом. Большое окно открывало вид на внутренний дворик. Комната была небольшой, но чистой и аккуратной. Простая деревянная мебель, белоснежное постельное белье, пара картин — всё говорило о заботе и внимании к деталям. На прикроватной тумбочке стояли глиняный кувшин с водой, стакан и ваза с букетом свежих цветов, источающих тонкий аромат, а на стене висел вентилятор.

— Это ваш номер, сэр — сказал Мукеш, ставя рюкзак Филиппа на пол. — Здесь есть всё необходимое для комфортного пребывания. Если вам понадобится что-то ещё, пожалуйста, позвоните на ресепшн.

— Спасибо, — улыбнулся Филипп.

Мукеш слегка поклонился.

— Всегда к вашим услугам, — с этими словами он вышел из номера, закрыв за собой дверь.

Смирнов подошёл к окну, раздвинул тонкие шторы и вышел на балкон. Эта скромная гостиница, спрятанная в лабиринте узких индийских улочек, оказалась именно тем, что Смирнов искал, — местом, где можно было отдохнуть от домашней рутины, почувствовать истинный дух Азии и начать своё путешествие, впитав в себя спокойствие и красоту удивительного уголка Индии. Тёплый воздух, характерный для осеннего времени года, приятно обволакивал кожу. Филипп был рад оказаться в жарком климате, подальше от наступающих дома холодов. Хайдарабад раскинулся перед ним, переливаясь всеми оттенками в лучах начавшегося дня. Вдали виднелись силуэты мечетей и дворцов, а над ними, словно стражи, возвышались величественные минареты Чарминар. Городской шум, приглушённый расстоянием, доносился до писателя, создавая ощущение пульсирующей жизни, а над домами висел аромат специй и азиатской еды. Смирнов неожиданно понял, что проголодался. Он посмотрел вниз. Во внутреннем дворике был раскинут пышный сад из экзотических цветов, стояли скамейки, беседка, увитая зеленью, за железным кованым столиком сидел постоялец, попивая чай, а небольшой фонтан, расположенный в самом центре, приятно журчал, создавало лёгкую мелодию.

— Замечательно! — произнёс писатель, наслаждаясь окружающей атмосферой, и вдруг заметил в дальней части дворика неподвижную фигуру. Она стояла в тени большой пальмы, но Филипп отчётливо разглядел пожилого монаха в тёмно-бордовом балахоне, полностью скрывавшем всё тело. Его лицо обрамляла густая борода, щедро измазанная пеплом, а спутанные в дреды седые волосы свисали космами. Лоб украшали непонятные рисунки в виде белых полос и красного круга, а странные длинные бусы гармонично завершали его мистический образ. Смирнов замер, наблюдая за монахом. В его облике было что-то завораживающее, притягивающее взгляд, будто он был частью древнего ритуала, застывшего во времени. Писатель почувствовал, как его собственное дыхание замедлилось, а мысли, ещё недавно роившиеся в голове, улеглись, уступая место тихому созерцанию. Монах не двигался, словно был погружён в глубокую медитацию, отрешённый от суеты мира. Его поза излучала спокойствие и мудрость, накопленные за долгие годы духовных поисков. Казалось, время остановилось, и только тихий плеск фонтана нарушал эту благоговейную тишину.

Внезапно монах медленно поднял голову. Его глаза, глубокие, тёмные и проницательные, встретились со взглядом Смирнова. В них не было ни удивления, ни враждебности, лишь безмятежное понимание. Казалось, он видел не просто человека на балконе, а всю историю его жизни, все его стремления и сомнения. На губах монаха появилась едва заметная улыбка, словно он знал что-то, что было скрыто от всех остальных. Филипп почувствовал, как по его спине пробежал холодок, сродни трепету перед чем-то непостижимым.

В этот момент в дверь постучали. Писатель обернулся.

— Секунду! — крикнул он в номер и повернулся обратно.

Но монаха уже не было. На его месте, там, где только что стояла неподвижная фигура, теперь виднелась лишь тень от пальмы. Сердце Филиппа забилось быстрее от какого-то странного, необъяснимого волнения.

Стук в дверь повторился настойчивее. Смирнов, всё ещё оглядываясь на опустевший уголок сада, поспешил вернуться в номер.

Глава 20. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:00. Местное время

Выйдя с балкона, писатель направился к двери. На пороге снова стоял Мукеш.

— Прошу прощения, — вежливо поклонился юноша.

Филипп жестом пригласил его войти.

— Меня прислал дядя. Он сказал, что, если вы захотите, я мог бы показать вам городские окрестности.

— Прекрасная мысль! — с энтузиазмом согласился Филипп. — С удовольствием!

— И ещё он просил вам передать, — Мукеш протянул писателю небольшую коробку, перевязанную международной почтовой лентой.

— Что это?

— Пришло вчера, — пожал плечами парнишка.

— Вчера? Мне? — писатель с удивлением рассматривал коробку с наклеенным бланком, где значилось его имя.

— Да, — подтвердил Мукеш кивком.

— Хм… Ладно, — Филипп поднял с пола рюкзак, аккуратно уложил в него посылку и перекинул через плечо. — Пойдём.

Они спустились в холл. У входа их ждало такси — необычное транспортное средство, напоминающее большой трёхколёсный велосипед, накрытый чёрной брезентовой крышей. Через несколько минут этот колоритный экипаж неспешно повёз Филиппа и Мукеша к площади у подножия Чарминар. Улицы, по которым они ехали, кишели подобным транспортом, а также велосипедами, мопедами и, к удивлению писателя, верблюдами. На них перевозили огромные тюки, по всей видимости, с рисом. Филипп невольно улыбался, наблюдая за этими статными и немного забавными животными. Здания в городе были разного цвета, от белого и грязно-розового до бледно-голубого и тускло-жёлтого, с облупившейся краской и трещинами на стенах. Такой вид создавал ощущение обшарпанности и обветшалости, однако резные фасады и балконы, украшенные восточными орнаментами, горельефами и арабесками с причудливым сочетанием геометрических и растительных мотивов, придавали домам своеобразную красоту и утончённость. Смирнов, рассматривая улицы, не переставал восхищаться возвышенностью и изысканностью форм строений. Конечно, всё это никак нельзя было сопоставить с европейской архитектурой, но сравнивать, казалось, и ни к чему. В окружающих строениях скрывалась какая-то тайна. Постройки словно прятали что-то давно потерянное в веках, ускользающее от глаз европейца и доступное только местным — загадку, неподвластную пониманию человека, отягощённому бытом прогрессивной цивилизации, и которая, скорее всего, так и останется в ускользающей красоте Азии. В промежутках между домами, где прятались узкие переулки, виднелись прилавки с бойкой торговлей овощами и фруктами, а местами, скрываясь от знойного солнца, в арках велась продажа одежды, пестрящей яркими тканями. Там же среди лотков можно было заметить тележки с ароматной едой, запах которой наполнял улицы благоуханием кориандра, карри, перца и кардамона.

Остановившись на площади у величественной мечети Ча́рминар, такси высадило пассажиров и скрылось в потоке городского транспорта. Филипп, заворожённый, поднял голову, пытаясь охватить взглядом всю грандиозность сооружения, и почувствовал, как его собственное «я» растворяется в потоке времени и красоты. Мечеть была построена из гранита и известняка в шестнадцатом веке по приказу султана Муха́ммеда Кули́ Кутб-шаха. Она имела квадратную форму, и каждая сторона возвышалась на двадцать метров. Её четыре минарета, устремившись в бездонное синее небо, словно пальцы древнего гиганта, указывающие на неведомые миры, были высотой более пятидесяти метров. Архитектурное чудо, украшенное искусной резьбой, сложными узорами с цветочными мотивами и изящными арками, казалось, дышало историей, каждая трещинка на его камнях хранила отголоски минувших эпох. Название мечети с урду16 переводится, как «Четыре башни» или «Мечеть Четырёх минаретов». По распространённой легенде, султан Мухаммед Кули Кутб-шах поклялся построить памятник, если чума, опустошающая Хайдарабад, прекратится. Когда эпидемия утихла, он начал строить Чарминар именно на том месте, где возносил свои молитвы. Из-за этой истории в народе мечеть часто называли «Памятником благодарности».

— Это сердце города, — пояснил Мукеш. — Здесь всегда кипит жизнь, днём и ночью. А вот там, видите, — он указал в западном направлении, — находится рынок. Лаа́д Базар, или Чо́ди Базар, как мы его называем. Старейший рынок в Хайдарабаде. Хотите туда пойти?

— Конечно! — откликнулся Филипп. — Аутентичный колорит я люблю!

Протиснувшись сквозь нескончаемую толпу, заполнявшую площадь, они продолжили свой путь, углубляясь в лабиринт узких улочек, где дома, казалось, склонялись друг к другу, создавая причудливые тени. Филипп чувствовал, как его писательское воображение оживает, подпитываемое калейдоскопом образов и звуков. Он видел в каждом лице, в каждом жесте, в каждом предмете потенциальную историю, которую мог бы рассказать.

Близлежащий переулок пестрел всевозможными красками. Местные жители, преимущественно одетые в яркие одежды, приветливо улыбались, говоря на родном языке. Филипп с удовольствием кивал им в ответ. Также навстречу попадались европейцы, разинувшие рты и кошельки, слонявшиеся среди прилавков восточного базара, который начался сразу же, как только площадь скрылась из виду. Проходя мимо многочисленных магазинчиков, Смирнов пытался заглянуть в некоторые из них, но Мукеш предупредил, что покупателю непременно придётся усесться на почётное место, а радушный хозяин станет раскладывать перед ним товар. Того, кто стремится поживее купить и уйти, не уважают — нужно долго выбирать, торговаться и между делом беседовать о погоде и политике.

— О нет, не хочется, — Филипп, поправив рюкзак на плече, продолжил движение по узкой улочке, настолько тесной, что по ней можно было перемещаться только пешком. Как пояснил Мукеш, подобные переулки назывались «га́ли». Они формировали плотно населённые кварталы, «моха́лла», где размещались рынки, специализирующиеся на продаже ювелирных изделий, шёлка, специй и посуды. Лаад Базар, популярный благодаря лаковым браслетам, полудрагоценным камням, жемчугам, ярким сари, парчовым тканям, традиционным шарфам дупа́тта и местным духам, в это время суток гудел, словно пчелиный рой. Люди покупали, продавали, несли, куда-то спешили, разговаривали, спорили, а некоторые просто сидели на мягких пуфах и наблюдали за происходящим. Однако неприятного впечатления суета не создавала. Наоборот, хотелось стать частью этой живой реки, приобщиться ко всему и запечатлеть в памяти каждую секунду.

— Может быть, вы голодны? — поинтересовался Мукеш. — Здесь рядом хороший ресторанчик с местной кухней.

— Отличная идея! Веди! — писатель действительно хотел есть.

Мукеш нырнул в водоворот людского потока так быстро и стремительно, что Филипп едва успел заметить, в какую сторону он пошёл. Сосредоточившись на белой рубашке паренька, маячившей впереди, он старался не отставать.

Глава 21. Индия. Хайдарабад. Четверг. 13:25. Местное время

Осеннее солнце Хайдарабада пекло нещадно, словно летнее, а воздух был почти неподвижен, лишённый даже лёгкого ветерка. Филипп шёл за Мукешем, который, словно опытный проводник, двигался в бурлящем потоке Лаад Базара. Вокруг царил хаос, но завораживающий: пёстрые тележки с фруктами, лотки с мерцающими на солнце украшениями, яркие ткани, словно разлитые краски, — всё это мелькало перед глазами, пропитанное густыми ароматами специй и аппетитными запахами индийской еды, доносившимися из открытых дверей таверн и с уличных прилавков. Филипп чувствовал, как его захватывает эта живая, шумная картина. Ему хотелось остановиться, прикоснуться к товарам, заглянуть в глаза торговцам. Их смуглые лица светились удивительным спокойствием и добродушием, словно они постигли истинный смысл жизни, не гонясь за благами современного мира, а черпая радость в простом, вечном укладе этого города. Мукеш, заметив его замешательство, обернулся с лёгкой улыбкой и жестом показал следовать дальше. Писатель подчинился, вновь погрузившись в поток. Каждый шаг открывал ему новые грани этого мира: звон колокольчиков, доносящийся из храма, приглушённые голоса женщин, торгующихся за серебряные браслеты, и даже тихий шелест крыльев голубей, кружащих над крышами. Филипп ощущал себя частью чего-то древнего и могучего, где время текло по своим, неведомым законам, а каждый миг был наполнен смыслом, который он только начинал постигать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Маскарон — декоративный элемент в архитектуре в виде маски зверя, мифического существа или мифологического персонажа. Как правило, представляет собой горельефное или скульптурное изображение.

2

Картуш — это декоративный элемент в виде обрамлённого завитками щита или полуразвёрнутого рулона бумаги, свитка. На нём может помещаться герб, эмблема или надпись.

3

Щипцовая (двускатная) крыша — крыша с двумя наклонными к наружным стенам скатами.

4

Ганеша — бог мудрости и благополучия в индуизме, один из наиболее известных и почитаемых богов индуистского пантеона. Изображается в виде человеческой фигуры с короткими руками и ногами, толстым животом и головой слона.

5

Курта — традиционная одежда в Индии, свободная рубашка или туника, доходящая до района колен.

6

Мандаринский воротник — это тип воротника-стойки, который плотно облегает шею без отложных краёв. Он получил своё название от чиновников-мандаринов в Китае, которые носили одежду с таким элементом.

7

Вишну — один из высших богов в индуистской мифологии, хранитель мироздания. Вместе с Брахмой (творцом) и Шивой (разрушителем) он образует триаду божеств — тримурти.

8

Брамин — член высшего индуистского общества, изначально — жрец.

9

Махатма Ганди — индийский политический, государственный и общественный деятель, один из руководителей и идеологов движения за независимость Индии от Великобритании.

10

Ситар — струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни, используемый для исполнения индийской классической музыки.

11

Табла — небольшой парный барабан, основной ударный инструмент в индийской классической музыке североиндийской традиции хиндустанцев (Северная Индия, Непал, Пакистан, Бангладеш).

12

События описаны в книге «Золотой лабиринт».

13

Рикша — трёхколёсное транспортное средство, распространённое в Южной и Юго-Восточной Азии. Приводится в движение с помощью велосипедного механизма, бензинового, дизельного или электрического двигателя.

14

Хинди — индоарийский язык, распространённый преимущественно в северных и центральных регионах Индии. Один из двух официальных языков Индии (второй — английский). Текст читается слева направо. В большей мере впитал в себя словарный запас из санскрита — древнего индийского языка.

15

Бинди — традиционное индийское украшение в виде точки, капли или небольшого рисунка-узора, которое наносят на лоб, обычно между бровями, в месте расположения «третьего глаза». В некоторых регионах Индии цвет бинди может указывать на семейное положение: красный — замужняя женщина, чёрный — незамужняя.

16

Урду — индоарийский язык. Наряду с хинди — один из официальных языков Индии, но распространён преимущественно в некоторых штатах, где проживает значительное число мусульман. Пишется с помощью арабско-персидской графики. Текст читается справа налево.