Возвращение Черного Отряда. Суровые времена. Тьма

– Не думаю.

– Что?

– Какая же она вдова? Костоправ-то жив.

– Ч-черт, и тут не везет… А хочешь, сложим колоду так, чтобы Корди решил, что выиграет, и разденем его?

Стоило мне покачать головой, и Лебедь пожелал узнать, почему я считаю, что Костоправ жив. Некоторое время я уклонялся от определенного ответа, и тут вернулся Мэзер:

– Нож занят – ищет позицию, с которой удобней рассматривать нашу колдунью. Лебедь, ты небось опять колоду зарядил? Нет? Баловство это пустое; пересдай.

– Учитесь, слабаки, – проворчал я. – Глядите. – У меня на руках были два туза, пара двоек и тройка. Автоматический выигрыш; такой расклад почти не бьется. – И ведь совершенно честно.

– Не важно, – хихикнул Лебедь. – Все равно бы ты ничего не смог сделать.

– Это точно. Почему бы вам, ребята, не навестить Дежагор? Я вас пивом угощу, Одноглазый там варку наладил.

– Ха! Конкуренция?

Лебедь с Мэзером, едва прибыв в Таглиос, занялись пивоварением. Потом они это дело оставили. Одной из причин было то, что жрецы всех конфессий запретили пастве употребление спиртного.

– Это вряд ли. Его пиво только тем хорошо, что по шарам дает.

– То же было и с нашим, – сказал Мэзер. – Дорогой мой папаня, пивовар, в гробу переворачивался всякий раз, когда мы закупоривали новый бочонок.

– Однако впрок мы пиво никогда не запасали, – возразил Лебедь. – Едва оно дозревало, мы снимали пену и все выливали в таглиосские глотки. Ты, Мурген, не очень-то верь насчет дорогого папани. Старый Мэзер был податным чиновником, да таким тупым, что даже мзды не брал.

– Заткнись и сдавай. – Мэзер сгреб свои карты. – Домашнее-то он варил. А вот Лебедев родитель вообще был подручным каменщика.

– Зато красавцем и популярным любовником. И я унаследовал его лучшие черты.

– Ты скорее в мамашу пошел. Если чего-нибудь со своей шевелюрой не сделаешь, тебя скоро в гарем затащат.

Такими дружелюбными я этих парней раньше не видел. Однако слишком расслабляться в теплой компании не стоит – это не Отряд. Поэтому я молча сосредоточился на игре; пусть рассказывают, как жили, прежде чем всё бросили и пустились по свету скитаться.

– А ты, Мурген? – спросил Лебедь, заметив, что выигрываю я куда чаще, чем проигрываю. – Сам-то откуда родом?

Я рассказал, как рос на ферме. В моей жизни не было ничего интересного, пока я не решил, что мне осточертело крестьянствовать. Тогда я записался в одну из армий Госпожи, понял, что и там мне не нравится, дезертировал и вступил в Черный Отряд, где только и смог отделаться от разыскивавших меня профосов.

– Жалел когда-нибудь, что ушел из дома? – спросил Мэзер.

– Каждый божий день. Каждый… Выращивать картошку скучно и утомительно, зато она не норовит пырнуть тебя ножиком. Дома я не голодал, жил в тепле, да и помещик нас не прижимал особо. Он, прежде чем взять что причитается, всегда глядел, хватит ли арендаторам на зиму… Да и жил-то немногим лучше нашего. А магию мы видели только ту, что бродячие фокусники на ярмарке показывают.

– Так чего ж не вернешься домой?

– Не могу.

– Если держаться с оглядкой, не рядиться богато и никого не задирать, можно почти везде пройти без проблем. Мы же прошли.

– Не могу, потому как дома-то больше нет. Через пару лет после моего ухода там побывала армия мятежников.

А после них – Отряд, по дороге из какого-то мерзкого места в другое, тоже не обещавшее радостей. Вся империя была превращена в пустыню во имя свободы от тирании Госпожи…