Изумруды Урала

– Здравствуйте, Федор Васильевич. – Штейнберг встал, отложил книгу и пожал протянутую Ростопчиным руку. – Я тоже рад вас видеть.

Семеныч пододвинул к камину второе кресло, убрал со столика книгу, аккуратно поставил вино с фруктами и, поклонившись, удалился.

– Итак, Генрих Карлович, выпьем за ваше выздоровление, – произнес Ростопчин, на правах хозяина разливая шампанское, – врач сказал, что один бокал вина пойдет только на пользу.

– Я доставил вам массу хлопот Федор Васильевич, – Штейнберг с удовольствием отпил маленький глоток превосходного французского вина, посмаковал вкус на языке и проглотил.

– О чем вы говорите, Генрих Карлович, – Ростопчин поставил свой бокал на стол, – наоборот, вы излечили меня от безделья и я опять почувствовал вкус к работе. Это нападение неприятно, но, слава богу, все обошлось, и теперь мы знаем, что изумруды интересуют не только нас с вами.

– Вы полагаете, что здесь есть какая-то связь?

– Несомненно! Пристав Городской полицейской части по моей просьбе провел внутреннее расследование и выяснил, что ваши показания по делу и изъятые камни очень интересовали некоего Дулова Алексея Васильевича.

– Хозяин игорного салона?

– Именно. Со слов пристава – довольно темная личность. Он несколько раз попадал в поле зрения полиции в связи с ограблениями, но каждый раз не хватало доказательств, поскольку свидетели просто исчезали, а предположения и слухи к делу не пришьешь.

– А этот пристав, надежный человек?

– Кузьмин Василий Федорович мой сослуживец, вместе были под Очаковом. Во время штурма он был ранен и после излечения вышел в отставку. Так получилось, что исполняющим обязанности обер-полицмейстера Москвы тогда был назначен герой штурма Очакова и его непосредственный командир полковник Павел Михайлович Глазов. Именно он и пристроил Василия Федоровича на место пристава. Человек он честный, что большая редкость в наше время, да и про изумруды он ничего не знает, так что с этой стороны все чисто. Генрих Карлович, вы имели какие-либо дела с Дуловым?

– Мы даже ни разу не разговаривали. Вы уверены, что за этим нападением стоит именно Дулов?

– Да, дело в том, что Семенович опознал одного из нападавших – это местный «Иван» по кличке Слон, довольно известная личность и по сведениям пристава – правая рука Князя, или в просторечии Алексея Дулова.

– Он что, действительно князь?

– Когда-то его предки действительно были князьями, но все это в далеком прошлом, а сейчас «Князь» это всего лишь кличка, не более того.

– Федор Васильевич, я допускаю, что Дулова могли заинтересовать камни, тем более один из его подручных, официант Игнат крутился рядом во время моего разговора с Демьяном Протасовым и мог слышать наш разговор. Сейчас я вспоминаю, что даже брал с его подноса пустую бутылку из-под шампанского.

– А это зачем?

– Проверял твердость камня. Оказалось, что он свободно царапал стекло.

– Это так важно?

– Да, все драгоценные отличаются высокой твердостью и легко царапают стекло.

– А те камни, что вы сдали полиции, они тоже царапают стекло?

– Нет, Федор Васильевич, бирюза довольно мягкий минерал.

– Вот и ответ, Генрих Карлович, – Ростопчин допил остатки шампанского, – Дулов понял, что вы обвели вокруг пальца полицию и, что более существенно, «его сиятельство» тоже.

– Хорошо, Федор Васильевич, но ведь он это понял еще полгода назад. Почему решил заняться мной только сейчас?

– Похоже, что вы чем-то его вспугнули. Припомните, чем вы занимались перед самым отъездом в Петербург?

– Работал над заказом фрейлины Сурмиловой, а когда закончил, уехал в Петербург.

– Эта работа никак не связана с изумрудами?

– Нет, обычный ремонт старого колье и замена нескольких поврежденных камней из горного хрусталя. Смотрится красиво и солидно, поскольку внешне камни очень похожи на бриллианты, и отличить подделку может только специалист. Вполне возможно, что это колье и выдавали за бриллиантовое, а чтобы избежать нежелательной огласки обратились к московскому ювелиру.

– Пожалуй, фрейлина здесь не причем, – нехотя согласился Ростопчин, – ладно, оставим пока этот вопрос открытым и вернемся к нашим делам. Незадолго до моей отставки мы с императором обсуждали проект создания специальной службы, которая могла бы решать дела государственной важности в основном экономического характера. Император хотел искоренить казнокрадство, а поручить следствие по этим делам фактически было некому: сложно было найти не только специалистов, но даже просто неподкупных людей. Вот тогда и возникла мысль создать «Тайную полицию», подчиняющуюся непосредственно императору. Был разработан проект, одобренный императором, о чем свидетельствует его личная подпись, изготовлены печати и даже десять жетонов, но конфликт между вашим покорным слугой и ведомством императрицы привел к моей отставке и поставил крест на этом проекте.

– Если бы вам удалось воплотить эту затею, то сейчас было бы кому поручить это дело.

– О том, что создание «Тайной полиции» не было доведено до логического завершения известно только мне и императору. Все документы и атрибуты у меня, так что никто не мешает нам воспользоваться ими на благо России.

– Как именно?

– Согласно разработанному нами плану, вам придется выехать в Екатеринбург, но поедите вы туда не как частное лицо, а как чиновник «Тайной полиции», следователь по особо важным делам, в чине надворного советника.

– Но ведь это обман!

– Никакого обмана здесь нет: во-первых, вы защищаете не свои частные, а государственные интересы, а во-вторых, эти действия согласованы с императором.

– Вы виделись с императором?

– Четыре дня назад в Гатчине. Я инкогнито ездил в Петербург и при содействии Кутайсова имел свидание с императором. Моя поездка и наша беседа держатся в строжайшей тайне, об этом знают всего несколько человек, но цель встречи им неизвестна. Император был в восторге, узнав об уральских изумрудах, мне едва удалось уговорить его не рубить с плеча и не поднимать шума. Немного успокоившись, он одобрил все наши действия по сохранению государственной тайны и разрешил использовать в своей работе проект «Тайная полиция», без официального утверждения.

– Это совсем другое дело. Я думаю, Федор Васильевич, что император мог бы вернуть вас ко двору.

– Именно это он и предложил, но мне удалось убедить его, что в качестве частного лица я буду более полезен в этом деле. Письма в Лондон и Копенгаген я отправил, правда ответ придет только в середине лета, а пока мы можем спокойно заняться Уралом. Ехать, как я уже сказал, придется вам, Генрих Карлович, так что излагайте свой план, не будете же вы ходить по Екатеринбургу и спрашивать у каждого встречного, не знает ли он, где здесь добывают изумруды?

– Конечно, нет – улыбнулся Штейнберг, – мы уже вкратце обсуждали этот план, с тех пор никаких новых фактов не появилось, поэтому единственная зацепка, которая у нас есть, это убийство купца и двух его людей. Я не верю, что никто ничего не видел и не знает. Здесь, в Москве нам известно лишь общее положение дел, и то с чужих слов. Может быть, там следствие было более плодотворным, ведь Невьянск небольшой город, где практически все друг друга знают. Собрать всю информацию на месте, вот с этого и нужно начинать.

– Хорошо, начнете с Невьянска, но вы совсем не знаете местных условий и, как я понимаю, никогда не были в тайге. Как ни крути, вам просто необходим помощник и лучше всего, если это будет кто-то из местных.

– Но, у меня нет знакомых на Урале.

– У вас нет, а вот у меня, есть. Два года назад, еще при Екатерине, упокой господь ее душу – Ростопчин перекрестился – в Екатеринбург был сослан мой товарищ по Преображенскому полку, гвардии капитан Соколов Виктор. Срок ссылки два года и он истекает в мае, так что к вашему приезду он будет практически свободен. Виктор человек общительный, думаю, за это время он пообтерся в Екатеринбурге, знает город, окрестности, людей. Найдете его и передадите письмо, правда, на всякий случай, я его не подписал, да и сам текст довольно туманный, но он догадается кто автор, а вы его посвятите в детали.

– Федор Васильевич, если он ваш друг, то почему вы не выручили его раньше, когда были при дворе?

– Статья, Генрих Карлович, он был осужден за распространение фальшивых ассигнаций, подобные приговоры император даже не рассматривает. Вам нечего опасаться, уверяю вас, Виктор не имеет к этому никакого отношения. Его взяли в трактире, когда он расплатился фальшивой ассигнацией, но купюра была всего одна. По его словам, он выиграл в карты около двухсот рублей, а там, сами понимаете, деньги переходят из рук в руки и определить, кто подложил фальшивку практически невозможно. Следствие ничего не доказало, однако для острастки дали два года ссылки.

– Хорошо, Федор Васильевич, а если он откажется?

– От таких предложений не отказываются, я обещал ему генеральские эполеты и доходную должность, так что можете считать, что нас уже трое. Кстати, я навестил вашего дядю, Вильгельма Брандта, сообщил ему, что с вами все хорошо и что скоро вам предстоит поездка на Урал. Не скажу, что он сильно этому обрадовался, однако совершенно справедливо напомнил мне, что вы очень скромный человек и просил позаботиться о вашем вознаграждении.

Заметив, как покраснел собеседник, Ростопчин улыбнулся и продолжил:

– Я как мог, успокоил его и пообещал, что ваш труд будет вознагражден по заслугам. Итак, что бы вы хотели получить в случае успешного завершения дела?

– Это как делить шкуру еще не убитого медведя, поэтому о вознаграждении я как-то не думал.

– Примерно это мне и сказал ваш дядя. Я придерживаюсь другой точки зрения. На мой взгляд, каждый из партнеров должен четко знать, ради чего он рискует и что получит в случае успеха. Это позволит в дальнейшем избежать недоразумений и взаимных обид. Я предлагаю вам монополию на огранку уральских изумрудов для казны. Думаю, это будет справедливо! Устраивает?

– Я на это даже не рассчитывал.

– Тогда будем считать, что договорились! Вернемся к вашей предстоящей поездке в Екатеринбург. Какие дела вам нужно завершить в Москве?

– Заказов сейчас нет, поэтому проблема только с мастерской. Неизвестно, сколько мне придется отсутствовать, поэтому нужно решить вопрос с арендной платой. Мне нравится мое новое жилище, и я не хочу его потерять.

– Не забивайте себе голову, я лично договорюсь с Воронцовым, квартира останется за вами, сколько бы вы не отсутствовали. Одежду закажем у моего знакомого портного, а все необходимое для путешествия купим в магазине. Я не хочу, что бы вы возвращались к себе домой, не исключено, что вас там будут ждать. Сядете в почтовую карету, но не в Москве, а во Владимире. Я как раз собираюсь навестить Александра Романовича Воронцова, у него именье под Владимиром, заодно подвезу и вас.

– Зачем, я же не в розыске?

– Затем, Генрих Карлович, что все пассажиры отмечаются на каждой почтовой станции. Если вас ищут, то наверняка будут проверять списки, выясняя, куда вы направились. Я человек осторожный и предпочитаю перестраховаться, даже, если опасности нет. В Екатеринбурге найдете Виктора Соколова, именно к нему вы официально и едите. Пока все ясно?

– Да, Федор Васильевич, найду капитана Соколова, передам письмо и введу его в курс дела.

– Далее будете действовать по обстоятельствам. Главная задача – выйти на след изумрудного рудника. На тот случай, если придется обращаться к властям, у вас будет особый документ за подписью императора, где служащим предписано оказывать вам любую посильную помощь в выполнении дела государственной важности. Не нужно лезть на рожон, пока просто собираем информацию.

– В общих чертах мне все понятно, Федор Васильевич.

– Ну, вот и хорошо, детали мы еще успеем обсудить, а пока отдыхайте, набирайтесь сил. Отправитесь на Урал, только когда разрешит доктор.

Через несколько дней вопрос с отъездом был решен.

Глава 12. Усадьба «Андреевское» 26 апреля 1798 года (четверг).

В конце апреля установилась хорошая погода, и Ростопчин решил, что самое время навестить Александра Романовича Воронцова. Екатерининский вельможа, уже четыре года находившийся в отставке, жил затворником в своем поместье «Андреевское» во Владимирской губернии, в ста верстах от Москвы. Ростопчин подвез Штейнберга до Владимира, а на обратном пути заехал к Воронцову.

– Здравствуй Федор, рад тебя видеть.

– Здравствуйте, Александр Романович, вы, наверное, единственный, кто рад меня видеть?

– Это ты про отставку? Не обращай внимания, я вон уже четыре года в отставке и ты знаешь, даже как-то спокойнее. Местные меня избегают, да и черт с ними. Я собственно и сам никого не приглашаю, живу тут как сыч.

– Я помню, Александр Романович, даже занимая высокие посты, вы всегда держались вдали от двора.

– Да, Феденька, был такой грех. Не люблю я выскочек и подхалимов. Нарядятся как павлины, нахватают званий, увешаются орденами, а в голове ни одной толковой мысли. Как только доходит до дела от них толку, что с козла молока. Покойный отец рассказывал: когда императрица Елизавета объявила войну Фридриху, то оказалось, что некому командовать армией! В России официально пять фельдмаршалов, а командовать некому!

– Как такое могло быть?

– А вот так! Трубецкой Никита Юрьевич пережил восемь царствований и при всех монархах был в чести. Участвовал в двух войнах и даже получил звание генерал-лейтенанта, при этом ни разу не был, ни в одном сражении.

– А что же он там делал?

– Занимался снабжением армии.

– А как же он стал фельдмаршалом?

– Елизавета Петровна постаралась, уж больно натурально он рыдал, стоя рядом с ней на коленях во время церковных церемоний. Сам понимаешь, когда дошло до выбора главнокомандующего, то его кандидатура даже не упоминали.

– Ну, это только один, а другие?

– Хорошо, пойдем дальше. Бутурлин Александр Борисович – красивый, статный, даже неплохо образованный, но трус, каких свет не видел. Так, что этот тоже не годился.

– Но, насколько мне известно, Бутурлин командовал русскими войсками во время Семилетней войны.

– Да, это случилось в самом конце войны. Он сменил заболевшего Салтыкова. Имея в два раза больше войск, чем у Фридриха постоянно избегал встречи с ним, объясняя свою трусость тем, что он якобы заботится о жизни и здоровье солдат! Каково! Даже Елизавета пришла в бешенство от подобных действий своего бывшего любовника.

– Это два, кто третий?

– Розумовский Алексей Григорьевич, фаворит Елизаветы Петровны – «Ночной император». Этот, как ты сам понимаешь, кроме члена, прости господи, ничего в руках держать не умел. Оставался последний, Апраксин Степан Федорович, вот его и назначили. Огромный, толстый, большой любитель роскоши он меньше всего напоминал военного, да к тому же посредственные способности сочетались у него с патологической ленью.

–Это четыре, Александр Романович, а вы говорили о пяти?

– Был и пятый, заслуженный человек, настоящий фельдмаршал, командовавший армией и побеждавший турок – Бурхард Христоф Миних. Я понимаю, что он был лишен звания и находился в ссылке, но он был жив, здоров и мог возглавить русскую армию, однако его кандидатура никак не устраивала императрицу. К сожалению, Феденька, у нас судят о людях не по их способностям, а потому, насколько гибок их позвоночник и сладкоречив язык, забывая о том, что лесть и низкопоклонство редко уживаются с умом и талантом. Впрочем, все это ты знаешь не хуже меня.

– Не нами это заведено, Александр Романович.

– Не нами, Федя, не нами, здесь ты прав, но нам приходится жить по этим правилам и если не прогибаться и не льстить, то долго на своем месте не просидишь. Ладно, если человек достойный, там не грех лишний раз и поклониться пониже, а, ведь, как правило, ослы, типа последнего фаворита матушки Екатерины, упокой господь ее душу – Платошки Зубова. Ведь дурак дураком, а гонору столько, что на хромой козе не подъедешь. Нахапал должностей, сидит за столом, обложился бумагами, а у самого ни одной мысли в пустой голове. Сколько раз я докладывал ему, что нужно прекратить чеканить из пуда меди шестнадцать рублей, поскольку, реально пуд меди стоит уже двадцать рублей. Простой народ быстро сообразил и вместо того, чтобы покупать медь для изготовления посуды, стал переплавлять медные монеты, уменьшая тем самым объем денежной массы в государстве. Казна несет огромные убытки, а этот осел, прости господи, ничего не делает. Уже после моей отставки он представил на «Высочайшее усмотрение» проект перечеканки монет из расчета тридцать два рубля из пуда. Добро бы сам додумался, а то ведь раскопал в архиве изъеденный мышами проект покойного Петра Ивановича Шувалова, тридцатилетней давности, переписал и выдал за свое детище.

Павел I отменил проект Зубова, подписанный Екатериной, и вернулся к прежней системе, но Ростопчин решил не устраивать диспут на столь щекотливую тему, а воспользовавшись ситуацией развернуть разговор в нужное ему русло.

– Я слабо разбираюсь в этих вопросах, Александр Романович, собственно говоря, именно поэтому я и решил, побеспокоить вас, вы уж извините за прямоту.

– О чем ты, Федор, какие извинения? Понятно, что ты приехал по делу, неужели думаешь, я поверю, что ты отмахал сто верст, просто для того, чтобы справиться о моем здоровье. Но, все равно я рад, что твоему визиту. Давай так, сейчас пообедаем, чем бог послал, а уж потом и поговорим о твоих делах. Разносолов не обещаю, но сыт будешь.

После сытного обеда собеседники вернулись в кабинет хозяина и за бокалом французского шампанского, привезенного Ростопчиным, продолжили беседу.

– Так, какие у тебя там трудности, Федор?

– Есть вероятность, что из России в Европу уходит товар на очень большую сумму.

– Минуя таможню?

– Да, именно так.

– Это всегда было, тут ничего нового нет. О какой сумме идет речь?

– Трудно назвать точную сумму, будем считать, что речь идет о миллионе рублей.

– Поверь мне на слово, Федор, вывезти из России товар на один миллион рублей минуя таможню невозможно.

–Этот товар возможно.

– Сделай милость, просвети старика, что это за товар такой?

– Изумруды! Один фунт ограненных камней может стоить миллион рублей и больше!

– Но, в России нет изумрудов!

– Официально считается, что их нет, но ведь до недавнего времени считалось, что и золота в России нет. У меня пока что нет неопровержимых доказательств, поэтому рассмотрим эту ситуацию чисто гипотетически.

– Согласен, но сразу скажу, что дела твои плохи – отследить этот груз ты не сможешь.

– Это я прекрасно понимаю, Александр Романович, и не собираюсь зря тратить силы и время. Я хочу зайти с другой стороны – попробовать проследить оплату и именно поэтому обратился к вам. Камни товар удобный, в кармане помещается целое состояние, но вот вопрос: как это самое состояние переправить в Россию?

– Приятно иметь дело с умным человеком!

– Вы мне льстите, Александр Романович.

– Это не лесть, Федор, а констатация факта. Теперь к твоему вопросу. Ты не допускаешь, что деньги просто оседают в европейских банках?

– Часть денег, может быть, и остается в Европе, но основная масса должна вернуться в Россию, поскольку, именно здесь добываются и обрабатываются камни, а содержание предприятий, даже подпольных обходится дорого.

– Ты представляешь, Федор, сколько весит миллион рублей серебром?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.