Черноземье

Я скидываю приготовленную невидимость, уже почуявшая меня и так обученная собака взвизгивает, пограничник отпускает ремень. С ходу стремительно бросается на меня, получает по груди с мордой хорошо маной и улетает обратно на своего хозяина, как бильярдный шар.

Да, удар получился отменно точный и расчетливо сильный. Погранец не успел ничего понять, не успел американскую винтовку со спины перевести в боевое положение, как собака просто снесла его с ног, и они вместе покатились до края косогора.

Я не стал ждать остальных загонщиков, в три прыжка подскочил к нему, одним ударом ладони по голове отправил его в беспамятство, вторым пинком по ребрам скинул вниз ошеломленную собаку.

И выскочил сам на край склона, накинув уже защитный купол.

Мало ли, вдруг погоня окажется в полной боевой готовности к стрельбе? Оказалось, что еще совсем нет, у полицейских пистолеты находятся в кобурах до сих пор, у второго погранца винтовка за спиной так же висит.

А я уже стою в зоне прямой доступности и целюсь из знакомого им пистолета.

— Стоять! — навел я оружие на погоню, замершую тут же в пяти-десяти метрах от меня.

Разгоряченный погоней полицейский, ближний ко мне, очень необдуманно потащил свой пистолет из кобуры. Тут же получил от меня пулю в бедро, раздавшийся сухой щелчок выстрела отразился от склона и понесся куда-то дальше. Свалившийся полицай покатился кувырком вниз, мужественно молча страдая, но его "беретта" так же предусмотрительно осталась в кобуре.

И это правильно, с такого расстояния из пистолета, куда метишься, уже не попадешь, вполне может и в живот пулю получить. А то и в голову, тогда стать первым погибшим сегодня героем. Награжденным посмертно.

Двое остальных забрались наверх согласно молчаливым указаниям ствола моего оружия. Очень бесшабашно смело неслись вперед, только теперь пришел момент полного отрезвления. Что добыча, которая должна оказаться сильно перепуганной по жизни, не только не боится загонщиков, поэтому сама теперь беспощадно устанавливает правила своей игры.

Потом погранец снял винтовку и бросил ее на землю перед собой, полицай вытащил двумя пальцами, как я ему показал, такую же "беретту" и так же положил ее уже передо мной. Явно, что без демонстрации моей решительности оставить их всех тут помирать так легко бы не получилось договориться о капитуляции и сдаче в плен. Точно попробовали бы устроить перестрелку, тогда получили бы минимум по одной пуле в самые невезучие части своих тел.

Я сразу же оказался с ними рядом и так же отправил в беспамятство парой ударов обоих. После чего занялся мародеркой, собрал оружие и двойной набор магазинов к нему из служебных рюкзачков, опять же вытащил перцовые баллончики и еще две пары наручников. Сложил все крайне нужное добро в один из рюкзачков и повесил себе на грудь. Посматриваю время от времени вниз на раненого, но он лежит тихо, пытается ногу пережать ремнем и еще в рацию что-то шепчет, похоже, боится громко говорить.

Винтовки американские и даже с оптикой, очень хорошее дело, но обе я таскать с собой не стану, одну оставлю подальше в кустах снова. Сначала как следует стукнув ее о ствол мощного дерева.

«Помощь себе раненый вызывает, понятное дело, да и пусть. Далекому начальству пару часов точно нужно будет, чтобы собрать погоню и до Они добраться», — становится ясно мне.

Хорошо, что я их на косогоре встретил, а не в сплошных кустах, где-нибудь в другом месте пришлось бы не одного только ранить, а точно всех, еще может и убить кого-то. Лишний грех бы взял на душу, но пока все обошлось.

«Собаку, конечно, никаким оружием и его демонстрацией с готовностью стрелять, не испугаешь, ее только совсем выводить из строя», — сожалею я.

Собрал я все, что мне нужно за пять минут, посмотрел на медленно сползающую вниз собаку, на замершего под моим взглядом раненого и быстро ушел вдоль склона, чтобы не показывать направление движения постепенно приходящим в себя служивым.

Теперь-то они явно за мной не погонятся, когда совсем без оружия остались, еще раненый внизу стонет и собака уже никакой больше не работник погранвойск.

Ушел метров на пятьсот в сторону, достал из рюкзака подготовленные калоши с плоской подошвой, чтобы совсем не оставлять следов на мокрой земле. Потом надел их на свои ботинки, засыпал все кругом перцем и начал медленно подниматься вверх, старясь не оставлять следов на каменистом грунте.

Хорошо, что уже середина апреля, земля не такая мокрая, как в марте, так заметно не проваливается на каждом шаге под плоской широкой подошвой. Через полчаса вернулся на свою тропу, благо внизу, где остались валяться загонщики, ничего не слышно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.