– А его нет. Отъехал ненадолго, скоро должен быть. Сказал, ему надо на вокзале кого-то встретить с поезда… – пожал плечами Сашка.
Пока один подъедет, второй дойдет! А уж до кипения или до ручки – шариковой, которой исковое заявление пишут, – это у самого брюнета надо спрашивать. Кстати… Может, он и не адвокат, а просто решил взять на испуг? Сейчас и проверим. В конце-то концов, юрист я или кто?! Пусть неопытный, зато дипломированный.
Я метнулась в служебку. Нацепила пиджак управляющего, поправила лацканы. Великоват, черт! И футболка не к месту. Ладно, сойдет. Пригладила перед зеркалом волосы, натянула на лицо уверенно-непробиваемую мину. Выдохнула и поплыла в зал. Сбоку раздался звон разбившегося стекла: невозмутимый Сашка, протиравший за барной стойкой бокалы, завис, глупо открыв рот.
М-да… Значит, мой уровень наглости все же переплюнул его гору пофигизма.
– Здравствуйте, меня зовут Татьяна. Я менеджер ресторана, – представилась, без зазрения совести повысив себя в должности. Хорошо еще, бейджики у нас не предусмотрены регламентом. За Айрата я вряд ли сошла бы. Даже если б нарисовала усы. – Официантка сообщила, что возникло недоразумение?
И я дежурно улыбнулась, готовясь выслушать гневную тираду.
Но ее не последовало. Зато было столь сухое изложение фактов, что влажность воздуха в «Лосе» упала до нуля. Брюнет спокойно и уверенно жонглировал статьями кодекса, походя сфотографировал меню, бросил взгляд на камеру в углу и аккуратно положил ладонь на чек… Я поняла: этот докажет. Что угодно докажет.
Машка, Машка! Могла хотя бы полуторную порцию посчитать. Так нет же, пробила два созвучных блюда, дура! Причем обсчитала не на пятьдесят рублей – на пятьсот! Думала, что не заметят? Дважды дура!
Меня же сейчас ставили перед фактом уголовного преступления, компенсацией в шестьдесят тысяч, судебными издержками и разбитой вдребезги репутацией ресторана. Все вместе тянуло под сотню, если не больше.
– От лица заведения приношу вам извинения за нашу сотрудницу, – ровно выговорила я, – за свой проступок она будет наказана. Но сумма, озвученная вами, явно завышена.
– Вы так считаете? – сдержанно улыбнулся брюнет.
– Наш юрист… – начала я.
Юрист в «Лосе» – существо мифическое. Все о нем слышали, но никто не видел. То ли это была дочка хозяина, то ли жена… В общем, в штате она числилась. На том все. Посему дальше пошла откровенная импровизация:
– …Он может опротестовать претензию.
Вранье, причем наглое. Никто ничего опротестовывать не будет. Выплатят как миленькие. А потом с нас стрясут. Полгода будем сидеть без премии. Ну уж нет. Врем дальше, с огоньком! Как говорится, чем увереннее ложь, чем больше она сдобрена профессиональными терминами, тем больше у нее шансов сойти за правду.
– Сумма, на которую вас обсчитали, подпадает не под уголовное, а под административное правонарушение, – отчеканила я, под скептическим взглядом брюнета едва не скрипнув зубами. Жаль, не имею хорошей привычки держать в служебном шкафчике дробовик. А ведь он очень от нервов помогает. Мысленно выдохнула, улыбнулась и пояснила: – А за оное компенсация идет в казну государства, а не потерпевшему. Так что вы получите разве что моральное удовлетворение. Ну и потраченное время. Поэтому я предлагаю компромисс: бесплатный ужин…
Мой взгляд упал на остатки омлета с перцем чили и черной икрой, а еще на хвостики креветок в соусе табаско… Дорогой, однако, выходит компромисс. Вот всегда знала, что острая еда вредна! Но думала, что для желудка тех, кто ее любит, а не для моего кошелька!
– …и наши искренние извинения.
Спокойно, Таня, спокойно. Ты – вежливая девочка, очень вежливая и терпеливая…
По мне прошлись заинтересованным, чуть насмешливым взглядом.
– Когда так мило просят, отчего бы не принять?
Брюнет встал, одним пальцем пододвинул ко мне чек со словами:
– Дело не в деньгах, дело в принципе. Не нужно держать посетителей за идиотов. Мой вам совет: увольте ее.
А потом на стол легли две купюры. Ярославль и Хабаровск. Брюнет развернулся и пошел к выходу. Я проводила взглядом широкую прямую спину и, обернувшись, нос к носу столкнулась с Айратом. Никогда еще не видела у него таких круглых глаз. Похоже, мой вид в его собственном пиджаке произвел на управляющего неизгладимое впечатление.
Впрочем, когда он вновь обрел дар речи, то проорал в опустевшем зале совсем другое. Почти печатное. Запятые точно были цензурными. И междометия. И местоимения. И даже некоторые прилагательные.
Бушевал Айрат долго и со вкусом. Но когда выпустил пар, разобрался не без помощи бармена в ситуации, то даже извинился. А Машка извинялась уже перед управляющим. Лично.
– Вот это я понимаю: вымаливать прощение на коленях, – ухмыльнулся Саша, когда мы с ним проходили мимо двери, из-за которой вновь доносились характерные жизнеутверждающие звуки.
– Пошляк, – фыркнула я.
– Пошляк сегодня на мотоцикле и может тебя подкинуть до дома. – Карие глаза весело блеснули.
– Спасибо, я лучше пешком.
– Ну, смотри, мое дело предложить… – Он поиграл бровями.
Я рассмеялась и уверенно мотнула головой. На крыльце черного хода мы и разошлись. Сашка отправился на стоянку, а я, покачивая сковородкой, неспешно потопала вокруг здания к дороге. Завернула за угол и… тут же сайгаком отпрыгнула назад.
Усталость как рукой сняло. И все потому, что в нескольких метрах от меня стоял тот самый брюнет, а перед ним скакал лысый тип в кожанке, рыча и угрожающе размахивая ножом.
Позвать на помощь? Да адвоката зарежут, пока кто-то прибежит. И меня заодно, как слишком горластую свидетельницу. Был еще вариант – отойти назад шагов на сто и сделать вид, что меня тут вовсе не было. Пусть сами разбираются. Шикарный вариант, и очень здравый. Машка так бы и поступила. Но я, увы, не Машка. Меня ж потом совесть насмерть загрызет.
Я резво вылетела из-за угла. Сковородка – тяжелая, с толстым дном, антипригарным покрытием и удобной ручкой – оказалась отличным орудием нападения. Звонкое «дзинь», словно поварешка со всей дури впечаталась в бок пустой кастрюли, разнеслось окрест. Звякнул выпавший из мощной лапищи нож. А потом бритоголовый начал падать. На меня.
Отскочить я не успела. Так и свалилась на асфальт, сжимая в руке сковородку. Сверху рухнула здоровенная туша в кожанке. Придавило, словно надгробной плитой.
– Вы?! – было первое, что я услышала, когда в ушах перестало звенеть.
– Спасла вам жизнь, – пропыхтела я, пытаясь столкнуть с себя неподъемное тело.
Ага, сейчас! Удалось только высунуть нос из-за бритого затылка. Едва я втянула в себя драгоценный воздух, как увидела нависшую над собой брюнетистую тучу, которая готова была метать громы и молнии.
– Вы оглушили моего постоянного клиента! – голос был не теплее сжиженного азота.
Клиента? Упс… Неудобно получилось. Во всех смыслах неудобно…
Одного обсчитали, второго побили. Надолго оба запомнят трапезу в «Лосе». Вон у брюнета уже глаз дергается. А я что? Я ничего. Лежу смирно, ощущаю тяжесть своего проступка. Всем телом ощущаю. Кажется, даже асфальт прогнулся. Ну и туша! Нет, это не надгробная плита. Это стальной сейф, фаршированный слоном!
Говорят, что сила земного притяжения чувствуется острее, когда поднимаешься по карьерной лестнице. Врут! Жизнь легко может расплющить тебя и без попыток подняться куда-то. Покарает со всей строгостью за одни лишь благие намерения. Еще немного, и меня можно будет просто свернуть рулончиком. Как коврик.
– Не оглушила! – возразила я.
Исключительно из юридического инстинкта самосохранения возразила. Попробуй с таким ушлым типом только согласиться – не успеешь и глазом моргнуть, как станешь не только нечаянно стукнувшей бандита девушкой, но и соучастницей трех ограблений, двух махинаций с офшорами и одного надругательства над животными. Спасибо, не надо. Сейчас лучше вообще все отрицать. А потом, когда мозг получит доступ к кислороду и перед глазами перестанут летать темные мошки, вот тогда можно будет хорошенько подумать и что-то признать.
– Не оглушила, – повторила я. – Всего лишь слишком быстро и близко познакомилась. А он взял и уложил меня на обе лопатки, вот я и решила сопротивляться…
А что? Не соврала ровным счетом ничего. Правда, слегка поменяла события местами. Брюнет с сомнением уставился на меня. Он не произнёс ни звука, но во взгляде явно читалось: познакомься Достоевский со мной, и своего «Идиота» он написал бы гораздо быстрее.
Я дрыгнулась, вновь попытавшись освободиться из ловушки, которую себе собственноручно организовала. Брюнет злорадно понаблюдал за мной, склонился к лысому и протянул руку. Видно, хотел нащупать в складках его шеи пульс. Похоже, нащупал – или… наоборот? – и достал из кармана телефон.
Пока он набирал номер, шевельнулся третий участник нашей беседы. С протяжным:
– Ё-о-о-опт, башка трещит… – он вернулся в реальный мир.