– А значит, через час мы застанем закрытые двери и придется искать неизвестно кого в казармах Ублюдков?
– Так оно выглядит, господин лейтенант.
– И это – несмотря на то что они знали, что Конюхи должны сегодня к нам присоединиться…
Минуту они маршировали быстрым шагом.
– Отчего молчишь?
– Сержантский опыт, господин лейтенант. Если человек хочет сохранить голову на плечах, ему надо понимать, когда держать рот на замке. Особенно когда он думает об офицерах Квартирмейстерства. Только вот… пример-то идет сверху, господин лейтенант.
Кеннет притормозил, расслабился, разжал стиснутые кулаки. Оглянулся через плечо и жестом подозвал десятников поближе:
– Андан, действительно существует устав Восточного Соединения?
– Да, господин лейтенант. Ублюдки имеют несколько собственных привилегий.
– А стоят ли их права выше устава Стражи?
– Нет. Такого не может быть.
Лейтенант кивнул и указал на приземистые конюшни.
– Ладно. Пока сидите тихо, и давайте устроим смотр этому нашему… пополнению.
Конюшни были построены под самой стеной. В Кехлорене всегда находилось с тридцать голов лошадей, поскольку крепость, хотя и находившаяся посреди Олекад, соединялась с сетью имперских дорог, а там кони выигрывали по сравнению с пешими. Кроме того, сама долина, охраняемая твердыней, была довольно велика, а потому возможность быстро отослать людей на противоположный ее конец приходилась кстати.
Кеннет знал, что бо?льшая часть здешних животных принадлежит к породе анвер, полукровок тягловых коней, привычных на равнинах, и горных пони, которых использовали на Севере веками. От коней из долин анверы унаследовали рост и выносливость, а от своих горных предков – густую шерсть, длинные гривы и устойчивость к холоду и невзгодам. И упрямство, приводившее к тому, что горцы чувствовали их родственными душами. Это была единственная порода лошадей, которую вессирийцы искренне любили.
И все же животным пришлось потесниться в конюшнях, уступая место людям. Когда открылись ворота, большинство стражников сидели или лежали в пустых загонах, уже устроившись на отдых. При виде входящих солдаты приподняли головы, глядя на прибывших с неприязнью, после чего начали неторопливо, словно неся на спине стофунтовую тяжесть, подниматься.
Кеннет стоял у входа и ждал, пока все встанут. Понятное дело, ни одна ладонь даже не трепыхнулась в салюте, и он услышал, как за его спиной Андан набирает в грудь воздух. Оборвал его взмахом руки, глядя лишь на Конюхов. Не было нужды спрашивать, сообщил ли им кто-нибудь, что их переводят в новый отряд, поскольку одетыми здесь были лишь несколько человек.
– Кто за вами присматривает, стражники? – бросил он вместо вступления.
Минуту стояла тишина.
– Как отданные на работы по крепости, мы подчиняемся Квартирмейстерству, – раздалось из тени.
– Выйди, солдат.
В проходе между загонами показался низкий, но сложенный будто бык стражник. В движениях его и взгляде было нечто, говорившее: он словно готовый к выстрелу арбалет.
– Имя и фамилия, стражник.
– Фенло Нур.
– Третья десятка восьмой, верно?
Кивок, взгляд исподлобья.
– Лейтенант лив-Даравит, шестая рота Шестого полка из Белендена. Отныне – ваша новая рота. Может, тебе кажется, что ты – на самом дне, но если ты еще раз забудешь о приветствии старшего по званию, то, я уверяю, станешь тосковать по конюшне. То же самое касается и остальных. Понятно?
Несколько десятков ладоней взметнулось в салюте. Одни быстрее, другие – медленнее. Кеннет кивнул и отдал честь, меряя людей взглядом. Молодые и старые, со шрамами, и совершеннейшие молокососы. И бунт в глазах каждого. Это хорошо. Их не сломили.
Кеннет почувствовал, как стоящий за его спиной Андан беспокойно переступает с ноги на ногу.
– Сейчас минует первая четверть, господин лейтенант.
– Знаю. Мы успеем, уверяю тебя.
Должно быть, что-то слышалось в его тоне, поскольку десятник отступил на шаг и замолчал.
– Скверно выглядите. – Кеннет покивал. – Полагаю, это результат духоты, но свежий воздух наверняка поправит ваше здоровье. Через час вы будете вне крепости, в лагере роты. Поскольку у Квартирмейстерства масса обязанностей, оно, полагаю, просто позабыло вам об этом сообщить, не говоря уже о том, чтобы выдать оружие и вещи. К счастью, один славный лейтенант пообещал, что все для вас приготовит. Собираться!
В конюшне началась суета. Это не было еще привычное военное движение, как у сработавшегося подразделения, но в несколько минут все оказались собраны и готовы в дорогу.
– Третья, выходим!
Несколько солдат выступили вперед, Фенло Нур поколебался, потом встал во главе. Кеннет кивнул: согласно рапорту, Нур был правой рукою исчезнувшего десятника.
– Вы идете первыми. Остальные – ты, ты, вы четверо и те вон – за ними. Потом вы…
Построить отряд в такой-сякой строй заняло несколько минут, и только теперь лейтенант заметил, чего не хватает.
– Где ваши плащи?
Солдаты молчали, некоторые опустили взгляд.
– Нур?
Мощный стражник поглядел на него с вызовом:
– Сегодня приказали их снять. Так, как раньше – оружие.
– Сегодня?
– Да.
– Понимаю. Видишь ту веревку? Бери ее с собой.
Поворачиваясь, Кеннет поймал взгляд Велергорфа. Старый десятник сохранял каменное лицо, но глаза его напоминали кусочки льда.
Дойти до склада заняло несколько минут, и к этому времени Кеннет был уверен, что любой, кто их видел, следит за ними с изрядным весельем. Если Квартирмейстерство желало развлечься за счет Конюхов и его роты, то наверняка постаралось, чтобы все остальные об этом знали.
В комнате за столом сидел тот же офицер, и, судя по кучке лежащих перед ним очиненных перьев, намеревался он в ближайшее время накропать восьмитомный эпос о войне с кочевниками. Кеннет остановился перед ним, отдал честь.
– Шестая рота за оружием и вещами для тридцати четырех человек.