Кеннет несколько расслабился:
– Я рад, что он говорит правду.
Генерал улыбнулся. Чуть-чуть, но все же.
– Да. Всю правду. Остается еще проблема угроз.
– Угроз, господин генерал?
– Лейтенант Гевсун утверждает, что за отсутствие чернил ты пригрозил чем-то, что вы делаете в Белендене.
– А-а-а… Это странно, господин генерал… В Белендене мы просто подписываем документы позже.
Черный прикрыл глаза, заиграл желваками. Выдохнул.
– Ладно… Гевсун – хороший офицер, разбирается в счетах и всяком таком… Но ты… нынче Квартирмейстерство станет искать повод, чтобы отыграться. Твои люди наверняка не будут отдавать честь офицерам, или у них окажутся неначищенные доспехи. Не говоря уже о том, что в ваших рационах появятся заплесневевшие сухари и несвежая солонина. Я не хочу конфликтов между моими Ублюдками и отрядами из пополнений, тем более что весть о вашем поступке уже разошлась и другие роты из новых могут взять с шестой пример.
– Так, может, просто убрать занозу, пока она не нагноилась?
Черный окинул его взглядом с головы до пят.
– Младший полковник Ленван Омнел служит со мной уже пятнадцать лет. А начинал он с простого стражника. Мы больше не будем о нем говорить, вы поняли, лейтенант?
– Так точно!
– Хорошо. У меня для вас другие приказы. Вчера делегация Фургонщиков попросила меня об услуге. Совершенно случайно мы открыли путь, ведущий из этой долины на восток, прямиком на Лиферанское плоскогорье. Верданно хотели бы узнать этот путь, ведь плоскогорье – их родина, и у некоторых вроде бы остались там родственники. Вы получите карты и проведете их до подножия Олекад. Понятное дело, дорога лишь частично проходима для фургонов, но ногами по ней пройти удастся, а, как я слышал, Фургонщики верхом не ездят, а значит, они приличные пешеходы. Справятся.
Кеннет молчал, внимательно разглядывая лицо командующего. Ждал знака, иронической улыбки, подмигивания, следа веселости в голосе. Случайно нашли путь через горы и случайно сорок тысяч фургонов – из которых пятая часть суть тяжелые боевые повозки – заглянули в долину. И совершенно случайно верданно узнали об этом пути и решили проведать давно не навещаемых родственников.
Как видно, мысли эти отобразились на его лице, поскольку Черный Капитан наконец улыбнулся и добавил:
– И помните, лейтенант, в истории шестой роты и слова не появится о том, что ее командир решил утереть нос квартирмейстеру и разнес половину склада, – только рассказ о находчивости новых солдат. Точно так же и в истории империи не будет и слова о тайных переговорах с верданно и о помощи, им оказанной, зато найдется место для упоминания о бунте, который подняли неблагодарные варвары и который немногочисленные силы Горной Стражи не смогли подавить. Потому что нас во всех Олекадах – лишь четыре тысячи, а их, по крайней мере, в сорок раз больше. На самом деле историю создают те, кто записывает ее на пергаменте. С этим, кстати, связан и еще один приказ… Если бы Фургонщики захотели – как бы это сказать… – применить силу, чтобы вырваться из гор, вы уступите и вернетесь в Кехлорен, чтобы написать рапорт. Понятно?
– Так точно. Но, – Кеннет заколебался, – но если кто-то на них нападет? Так, как на тех несчастных в башне?
– Я предупреждал вождей верданно, но, кажется, они не поверили. Теперь это их дело. Что-то еще?
– Снаряжение на этот поход? У меня еды всего лишь на несколько дней, господин генерал. У нас нет веревок и крюков для скал, нет палаток на всех людей.
– Веревки и крюки скорее не понадобятся, а буде возникнет такая необходимость, получите их от Фургонщиков. Они же станут вас кормить, а если вы постараетесь – то довольно неплохо. Да и без палаток вы вполне справитесь. Что-то еще?
– Когда выступаем?
– Разумеется, немедленно. Встретитесь с вождями ближайшего лагеря уже сегодня и завтра покажете им начало пути.
Кавер Монгель отвернулся и кивнул одному из своих сержантов. Через миг подал Кеннету кожаный тубус.
– Лейтенант, мне, разумеется, нет нужды упоминать, что карты – ценны. Показывают путь через горы, который не должен стать известен первому встречному. Карты должны ко мне вернуться. Если же обстоятельства этого не позволят – уничтожьте их. Понятно?
– Так точно, господин генерал.
– Хорошо. – Черный Капитан неожиданно состроил озабоченную физиономию. – Еще одно. Несколько моих разведчиков прошлой ночью столкнулись со странными проблемами. У них чешущиеся пятна на животах, груди, коленях и ладонях. У некоторых – и на лице. Не было ли подобных случаев в шестой?
Кеннет сунул карты под мышку, демонстративно почесал голову.
– Не слышал, но один из моих десятников имеет немалый опыт в лечении. Берф!
Сержант быстренько подбежал, отдал честь. С непроницаемым лицом выслушал описание симптомов.
– Выглядит как раздражение от волкомолочая, господин генерал.
– Волкомолочай растет исключительно поздней весной и может раздражать, только когда пускает сок, десятник. – Командующий Горной Стражи смотрел на Берфа с каменным лицом. – Маловероятно, чтобы они наткнулись на это растение.
– Ничего другого мне в голову не приходит, господин генерал. Два-три визита в баню должны помочь. Или в парилку, пот помогает очистить кожу от яда. Ну и, понятное дело, им придется выстирать вещи, в которых они лежали на земле, – просто на всякий случай.
– Понимаю. Передам им этот совет, десятник. – Черный кивнул, не спуская с Берфа глаз. – Они были неосторожны, верно? Использовали одни и те же места для наблюдения?
Ни один из них даже слова не сказал. Генерал подождал миг-другой, потом взмахнул рукою.
– В полдень вы должны встретиться с вождями. Они могут показаться вам дикарями, которые не умеют строить нормальные дома, но большинство из них сражались с кочевниками, когда вы еще мочились под себя. И се-кохландийцы не говорят о той войне как о легкой победе. Помните об этом, лейтенант. Они идут на бой с ненавистным врагом, а потому лучше не относиться к ним легкомысленно. Отчего вы улыбаетесь?
Кеннет мысленно выругался, поскольку старый сукин сын замечал каждую гримасу.
– Последнюю ночь я провел на нарах в курене, откуда нам сперва пришлось вымести овечьи катышки, господин генерал. Я не стану относиться легкомысленно к людям, у которых есть нормальные дома, тем более что те стоят на колесах и их можно забрать куда понадобится. Спроси кто меня, я бы сказал, что это довольно ловко, а вовсе не глупо. Но у меня еще одна просьба.
– Слушаю?
– Мне нужно четыре сержантских патента. Десятки должны стать полноценными.
– Новые или старые?
– Новые, господин генерал.
Черный прищурился, скривился.
– Наверняка в этом есть смысл, вот только они, – он махнул рукою в сторону палаток, – позавчера сидели на конюшне, вчера разгромили половину склада, а сегодня должны получить повышение? О таком станут говорить во всех горах. Потому я предлагаю звания четырех младших десятников на время выполнения задания. После вашего возвращения – признание полных званий по представлению командира роты. Коричневого с черным пока что должно хватить. Что-то еще?
Кеннет и сам собирался просить именно об этом, а потому лишь отдал честь.
– Это все, господин генерал.
– Ага. И помни, парень. Три слова.
– Понимаю, господин генерал.
Кавер Монель отсалютовал, повернулся и зашагал в сторону леса. Его первая рота явно расслабилась, из глаз солдат исчезло напряжение, ладони перестали нервно постукивать по поясам вблизи оружия.
– Они действительно полагали, что придется применять силу, господин лейтенант. – Велергорф вырос откуда-то сбоку. – И чем мы заслужили такое?