Он даже был в соответствующей одежде. Высокие сапоги для конской езды, темные штаны, кожаная куртка, пояс, отягощенный мечом и изрядным кинжалом. Все ношеное и пропыленное, будто он едва сошел с седла. Кайлеан поймала себя на том, что смотрит на двери, опасаясь увидеть в коридоре коня. Настоящий наследник воинственной аристократии, с детства обученный сражаться.
– Ваше высочество, – прервал он провозглашающего литанию слугу и поклонился в пояс. – Отец, мать, дражайшая Лайва, брат, брат, – он кланялся каждому по отдельности, но уже не так низко. – Госпожа…
Остановил на ней взгляд.
– Девица Инра-лон-Верис. – Кайлеан привстала и присела в поклоне. – Подруга и переводчица ее высочества.
– Я загнал двух лошадей, торопясь на эту встречу, но все равно буду жалеть о каждой пропущенной минуте. Потому, прошу вас, простите меня за дорожную одежду.
Он сделал ударение на «загнал» и цокнул по-военному шпорами так, что те аж зазвенели. Кайлеан перевела взгляд на его сапоги. Шпоры были кроваво-красными.
Она ткнула каблуком в стопу Дагены так, что та подскочила со стула. И тут же склонилась к уху «переводчицы».
– Что с тобой? – прошипела на анахо.
За столом уже воцарилось замешательство, граф с графиней тоже вскочили на ноги, оба смотрели на вошедшего так, словно у того вдруг выросла вторая голова.
Кайлеан лишь шепнула:
– Он тебя оскорбил.
Даг отреагировала мгновенно: без раздумий отодвинула кресло и, ни на кого не глядя, направилась к двери. Аэриха миновала с таким лицом, как будто был он лишь кучей дерьма, покрытой опарышами.
– Ваше высочество! Ваше высочество! – Циврас-дер-Малег попытался побежать за ней, но Кайлеан бесцеремонно преградила ему дорогу.
– Прошу прощения, господин граф, – присела она в поклоне. – Но, когда княжна в таком настроении, лучше ей не мешать. Я попытаюсь ее как-то успокоить.
И вышла, оставив всех в бесконечном удивлении.
* * *
Едва лишь они добрались до своих комнат, Дагена замерла, словно прислушиваясь.
– Ну ладно. Скажешь мне, в чем там, собственно, было дело? Если граф почувствует себя оскорбленным…
Кайлеан снова стукнула себя пальцем по уху. Ее подруга фыркнула.
– Нет, на этот раз – определенно нет. У меня свои методы. Бабка меня и этому научила. Итак: отчего мы рискуем быть вышвырнутыми из замка?
– Потому что ее высочество Гее’нера из рода Френвельсов при одном упоминании о том, что он заездил двух коней, плеснула бы Аэриху вином в лицо. А после демонстрации окровавленных шпор – разбила бы ему бокал о голову.
Даг смягчилась.
– Об этом я не подумала… – Она чуть улыбнулась. – Получается, что я оскорблена в доме графа, и при этом – смертельно? Так что, ожидаем извинений?
– Не можем ждать, поскольку Циврас-дер-Малег, похоже, слабо понимает, что произошло. Через пару минут я отправлюсь к графу с твоим пожеланием отправить гонца и вернуть наш фургон либо приготовить завтра собственный.
– А если он согласится?
Кайлеан покачала головой:
– Нет. Он придерживается – или старается произвести такое впечатление – старых меекханских обычаев, а там нет большего позора, чем оскорбить гостя. Захочет нас удержать. Прикажет сыну извиниться. А мы позволим ему. Но только завтра. Пока же ты играешь дикарку в ярости. Разбей зеркало, сломай мебель, порежь обивку на софе.
Дагена скривилась от нетерпения.
– А потом?
– Ты играешь гостя, который едва дает себя упросить и который не всегда имеет желание общаться с хозяином. Это даст нам побольше свободы. У нас есть еще три дня, и лучше не терять их зря.
Четвертью часа позже Кайлеан вышла в коридор, поймала первого попавшегося слугу за рукав и приказала сопроводить себя к Циврасу-дер-Малегу.
Похоже, ужин закончился, поскольку граф был уже в другой комнате, в помещении, полном книг и со стоящим посредине огромным столом из черного дерева. Выглядело так, словно он не надеялся, что она придет, стоя лицом к узкому окну, всматриваясь в ночь. На звук открывшейся двери медленно повернулся, а увидев, кто вошел, приподнял брови.
– Девица лон-Верис. Что там, именем Светлейшей Госпожи, случилось?
Она кратко и четко пояснила, в чем было дело.
– Значит, проблема в лошади? В том, что Аэрих признался, что заездил двух из них?
– Для княжны это чрезвычайно серьезное дело. Кони для Фургонщиков – это…
– Знаю-знаю, – махнул он рукою. – Слышал о том, но полагал, что двадцать лет жизни на землях империи несколько смягчили их обычаи. Разве они не торгуют своими лошадьми? Не знают, что некоторые из них попадают к грубым, жестоким или неразумным людям?
– Знают, господин граф. Но на Востоке ни один жестокий или неразумный человек не бывает настолько глуп, чтобы в присутствии верданно похваляться, как он мучает своих коней. От этого их отучили очень быстро.
Он окинул ее внимательным взглядом, она же лишь тогда поняла, что выпала из роли, а Инру заместила Кайлеан. Выдал ее тон и то, как она обратилась к аристократу. Инра бы никогда такого себе не позволила, а вот девушка, чьим кха-даром был сам Ласкольник, – запросто.
– Отважные слова, девица Инра. Значит, мой сын ленив, жесток или неразумен?
Она не отвела взгляд, не зарумянилась и не потеряла сознание. В конце концов, девица Инра не стала сидеть на шее у семьи и решила отправиться на край света, сопутствуя ездящим фургонами варварам. Это обязывало.
– Нет, господин граф. Полагаю, что ваш сын хотел как лучше, но промахнулся.
Хозяин кивнул.
– Может, вы сумеете успокоить ее высочество? Мой сын не загнал насмерть ни одного коня. У меня нету столько лошадей. Прошу объяснить княжне, что это лишь местная поговорка. Если кто-то опаздывает на важную встречу, то, желая произвести впечатление, говорит: «Спеша сюда, я загнал одного – или двух, или дюжину – коня». Если бы Аэрих и вправду загонял скакуна каждый раз, когда опаздывает, конюшни мои были бы пусты.
– А шпоры?
– Что – шпоры? А-а… понимаю. Скажи, что я буду более чем счастлив подарить это животное княжне, чтобы в службе ей оно никогда уже не познало ни удил, ни седла. Только таким образом я могу ответить на неразумное поведение сына. Хватит ли этого?
Это было достойное предложение, поскольку Аэрих не выглядел тем, кого удовлетворила бы езда на скакуне, худшем чем боевой канейа чистой крови.
Она присела в поклоне:
– Я попытаюсь объяснить все ее высочеству.
– Хорошо. Вина?