– Александр!? О, о!
– Паша, – я пожал его холодную худую руку, словно окунька схватил. – Вжик! Ой, извини.
– Брось! Мне приятно. Но как? Бесконечно малая вероятность, и ты.
Мы отошли подальше от людей. Встали возле пожарного выхода с торца школьного здания: «Как ты?!», – «Ты как?!», – «Где?», – «С кем?», – «Кого из наших?», – «Да, время, время…».
– Значит, воевал? – спросил я, стараясь, чтобы в дружеском базаре отчетливо тлело почтение.
– Значит воевал, – ответил Вжик. – Типа того.
– На западе?
– Да не.
– Ух ты! – тут я еще больше восхитился Вжиком. – С коллективным востоком боролся! Респект.
– Да не, – Паша поморщился от незаслуженного уважения, как от пропавшего кефира.
– Мгм… на юге, говорят, тоже было не сладко. Или?! Ты что, Паш, север карательствовал?
– Знаешь, у меня сейчас дела, – нерешительно сказал Вжик. – Давай вечером пересечемся.
– Давай. У меня тоже сейчас дела, надо к завучу зайти. По спонсорству, – машинально наврал я. Не рассказывать же, что сын в косяках. – Где стрелканемся?
– Кабачок в центре «Вобла и лось» знаешь?
– Не знаю. Найду.
– Я там буду после пяти. Спишемся за час. Тебе куда?
– А пиши мне на «Махаяну». Я там блогером работаю. Не Корифей пока, но на жизнь хватает, – в проброс прихвастнул я. Пусть зайдет на сайт, увидит мои труды.
Странно, но пожимая руку Вжику, я не заметил ни холода, ни худобы, будто бы призрак из блокбастера вернулся в мир живых.
Объясняясь на каждом из трех постов охраны, я добрался до кабинета завуча, постучал и, не дожидаясь ответа, отрыл дверь. Первым, что бросалось в глаза, был портрет морской свинки над начальственным столом. Огромная репродукция занимала полстены. Завуч Анна бровастая, круглолицая, с куцым хвостом рыжих волос и сама напоминала грызуна, она поздоровалась и пригласила присесть. В углу кабинета тихо сидела молодая женщина в кофте с высоким воротом, а у краешка стола, на краешке стула притаился виновник встречи. Мой боец выглядел испуганно, царапина на левой щеке, руки стучат по столешнице, пальцы топорщатся и вибрируют.
– Крувраги, пап, – пискнул Давид, кивнул непослушным вихром на макушке, который мне всегда так хочется пригладить.
– Что произошло? – я обратился к Анне.
– Драка, – вздохнула завуч. – Очень стыдная драка. Два мальчика избили девочку. Дава один из них. Шок для всех нас.
– Кто кого еще избил, – прошептал Давид, трогая себя за ранку.
Я строго посмотрел на сына. Боец опустил голову. Белобрысый в деда, моего покойного отца, широкоплечий, надеюсь, что в меня, любимый младший сын. Хулиган, так это в брата жены, который отбывает пятилетку за неуважение к библиотеке.
– Вдвоем на одного, – сказала Анна.
– На девочку! – возмутился я.
Тут подала голос вязаная кофта:
– Давайте без гендеров!
– Как все было? – спросил я у Анны.
– На перемене. Надзиратель не сразу заметил. В углу возле окна напали на семиклассницу Дава и Глеб Полуэктов. Хорошо, без серьезных травм обошлось. Двоих родители недавно забрали, остался Дава. Я думаю, всем действующим лицам лучше будет на два-три дня остаться дома. Можете обеспечить, Александр?
– Окей, посидит дома. Присмотрим, – сказал я. – Драка. Но почему?
– Пусть он вам сам расскажет, – дернулась Анна, скользкая ситуация ей была не по нраву, это видно.
– А я что? Я ничего, – пробубнил Давид. – Чего эта шалава стоит такая?
– Давид! Дава! – в один голос воскликнули мы с Анной, завуч еще добавила. – Непрестижно так говорить.
– Так она из нашего человейса, – сказал мелкий. – Из Гапландии третьего корпуса. Там одни проституты живут и ублюдки. Все так говорят.
– Ладно! – прервал я. Понятно, что «все говорят» это Норма так говорит. – Виноват, значит виноват. Сообразно, накажем, значит. Что ж…Анна, давайте скрепу.
Завуч достала из-за кресла и протянула мне воспитательную скрепу корейского производства – такую теннисную ракетку с удлиненной ручкой. Мелкий шмыгнул носом, встал и нагнулся, облокотившись на полированный стол.
– Десяти достаточно будет? – спросил я.
Анна-то согласилась, но девушка в углу почти выкрикнула:
– За драку?! Десять ударов?
– Давайте двадцать, – обреченно решила завуч.
Я взвесил скрепу на руке, размахнулся и врезал по ниже спины своего десятилетнего сынули. Мелкий – молодец. Первый удар вынес стойко, только гикнул. Заплакал боец на пятой скрепе. Анна смотрела на порку со странным выражением лица, глаза ее помигивали серым маячком. Со свистом два! Три! Четыре…
– Двадцать, – я отбросил скрепу на столешницу.
Давид всхлипывал, Анна беззвучно шевелила губами, а угловая девушка подошла к столу и сказала:
– Мальчику нужна психологическая помощь.
– Обязательно, – согласилась завуч. – Идите, Джоанна Владиславовна. Мы пока воспитательный акт составим.
Психологиня взяла мелкого за руку и увела из кабинета. Я заметил, что на ее вязаной кофте вокруг талии вшиты петли для пояса, а самого пояса нет. Как называются эти петли? Есть же название, и я его знал. Забыл. Старею.
Анна придвинулась к ноутбуку, начала стучать по клаве, приговаривая «воспитательный акт…, десять сорок пять…, в присутствии…, мера ювенального реагирования».
– Как ваш старший поживает? – подняла на меня глаза завуч.
– Ничего. Отучился, работает в доставке.