Станция Бякино
Молодой человек дождался, когда Борис на него посмотрит, и кивнул на старика. Напарник отрицательно покачал головой. Покойник медленно подошел к креслу, сел в него и принялся покачивать головой в такт воображаемой мелодии, видимо, привычка осталась в его полумертвых мозгах. Сережа чуть было не расхохотался во весь голос, но вовремя взял себя в руки.
Борис взял в руки груженый рюкзак и, подав команду, вышел из сарая как можно тише, на цыпочках. Сергей вышел следом и аккуратно прикрыл дверь.
— Почему вы решили его не убивать? — поинтересовался Сережа уже когда вышли в поле.
— Понятия не имею, — ответил Борис. — Он показался мне неопасным. Каким-то родным и беспомощным, что ли.
— Когда я прикончил мертвую бабку, вы сказали, что избавляем ее от мук, — настойчиво продолжил парень. — Почему деду не помочь?
Борис встал, немного постоял молча, снял рюкзак со спины и развернулся.
— Мы ведь теперь напарники, верно? А у напарников секретов нет друг от друга, так? Так вот, не могу я деда убить, — с дрожью в голосе произнес мужчина. — И бабку тоже не смог, поэтому тебе предложил ее успокоить.
— Не понял, — промычал Сережа, сам не поняв, что с его голосом. — Почему это?
— Потому что мои это дед с бабкой, — по мужской щеке скатилась слеза. — По-твоему, мне делать нечего по таким вот деревням лазить, кишащим зомбаками? Еще полно необлаженных мест побезопасней. Не знаю зачем, но тянуло меня сюда все эти три года. А тут станция твоя, я и притерся.
Сережа стоял и слушал молча, Борис Валентинович сам его недавно учил не перебивать рассказчика, дабы узнать как можно больше.
— Я почти две недели сюда ходил и никак не решался зайти в их дом, — продолжил Борис. — Разные мысли терзали мою душу. Я не знал, что там увижу, и еще больше боялся, что не смогу их успокоить и сам окажусь таким же. Понимаешь, брат, я был бы счастлив, если бы их в доме не было, это бы означало, что они могли спастись.
— Так вот какая помощь вам была от меня нужна, — серьезным голосом ответил Сережа. — Подумали, если они обратились, я сделаю то, что нужно.
Борис достал свой охотничий нож и протянул парню.
— Это ничего не изменит, — уверенным голосом ответил Сережа. — Сделать это должны именно вы. Иначе эти мысли так и будут вас мучать всю жизнь. Помогите своему деду сами, терзания оставят вас в покое.
Борис постоял немного, взглянул парню в глаза и быстрым шагом пошел в сторону дома с сараем.
***
В этот вечер напарники плотно и вкусно поужинали. Борис Валентинович, как обычно, сидел в своем кресле, протянув ноги к открытой дверце печки-буржуйки. Сегодня, вместо обычного чтения журнала, опытный выживший слушал музыку, играющую из старого переносного патефона, стоящего рядом на табуретке. Вспоминал, как дед заводил его в детстве, и на душе становилось тепло и спокойно. Весь зал ожидания наслаждался песней известного советского исполнителя. Некоторые мужчины даже приглашали на танец своих дам.
Глава 7
— Дядь Мить, расскажи про челноков, — обратился Сережа к пожилому мужчине.
Молодой человек сидел на лавке за общим столом напротив седобородого деда и внимательно наблюдал, как тот черпает ложкой из железной миски жидкую рыбную похлебку.
— Зря ты отказался, сынок, ротаны они и в Африке ротаны, — чавкая, пробурчал дед. — Я их в пруду ловлю. Метров за пятьсот до следующей станции сворачиваешь в лесок, и вот он, пожалуйста, правда, зарос весь.
— Правильно делает, что не ест, — выкрикнул кто-то из выживших в зале ожидания. — Таких ротанов не бывает, у твоих морда с два кулака и глазища с двухрублевую монету.
— Не ловит их там никто, вот и вымахали, — крикнул в ответ дед, не поворачивая голову в сторону возражающего.
— Мертвечину они жрут, — настаивал незнакомец. — От нее и пухнут, не ешь, парень, деду уже все равно, ему давно прогулы ставят на кладбище, а тебе еще жить и жить. Сам видел, как зомбаки могут в воду заходить и с концами, не соображают же.
— Тьфу ты, весь аппетит испортил, — дядя Митя с силой бросил ложку в миску, аж брызги полетели в разные стороны.
Дед поднял с пола свой большой рюкзак и поставил на лавку.
— Давай я тебе тогда сало отрежу кусок, только немного, — дядя Митя улыбнулся парню беззубым ртом и подмигнул. — Только ты мне уж матрас, будь добр, выдели, а то с моей спиной нельзя на жестком полу спать.
— Барыга он и есть барыга, — кто-то снова выкрикнул из компании бродяг.
— Барыги в убежищах живут безвылазно, — не сдержался дед и повернулся в сторону голоса. — У одних покупают дешевле, другим продают дороже. А мы, милый человек, хоть и занимаемся по сути тем же самым, но груз от одной станции до другой на своем горбу тащим. Что бы вы делали без нас? Элементарно за спичками топали бы километров пятнадцать, и то не факт, что продадут. А про риски ты забыл? Нас же грохнуть могут в любой момент какие-нибудь отмороженные грабители с мозгами набекрень. Про зомби я уже и говорить не хочу.
Сережа сидел и слушал с открытым ртом.
— Ну так что? Будет мне матрас сегодня? — Дед отрезал кусок сала от средних размеров шмата.
— Найдем, дядя Мить, — весело ответил Сережа. — Только я бы и без сала выделил, возраст нужно уважать.
Дед смотрел на парня и никак не мог понять поначалу, шутит он или всерьез, но сало все равно протянул.
— Жуй давай, молодому организму само оно, — улыбнулся пожилой мужчина. — А то бледный какой-то. Ты на солнышко-то выходишь из своей берлоги?
Сережа взял кусок сала и отнес в свою комнату. Он почему-то не мог спокойно есть разные излишества и деликатесы на глазах у тех, кто не мог себе это позволить. Кусок в горло не лез, когда на него смотрели полуголодными глазами.
Чайник на печке закипел, и молодой человек предложил гостю кипятка. Тот с радостью принял предложение и протянул пустую железную кружку. Достал из кармана рюкзака чайный пакетик, завернутый в целлофан, и опустил в горячую воду два раза.
— Эх, гулять так гулять, — дед макнул третий раз пакетик, выжал его и аккуратно убрал обратно в рюкзак.
— Много вас? — спросил вдруг Сережа.
— Челноков-то? Да шут его знает, — ответил дед и подул на горячий «чай». — Мы же на дядю не работаем. Сами по себе: кто одиночкой бегает, кто в компании по два-три человека.
— А если на какой-нибудь станции, к примеру, какому-нибудь смотрителю нужен определенный товар, — Сережа прищурил глаз. — Вы берете заказ?
— О нет, на это есть специальные люди, — ответил дядя Митя и отхлебнул из кружки. — Представляешь, эти дурни называют себя ветеранами. А мы носим только то, что сами хотим, везде свои договоренности и потребности. Каждому свое.
— И много топать приходится? — полюбопытствовал Сережа и достал запасной матрас из своей комнаты.
— Ууу... Сынок, не спрашивай, — вздохнул дед. — Вот вся эта железнодорожная ветка от города И, что по левую руку, как выходишь из станции, до города В, что по правую. Километров восемьдесят моя тропинка вдоль рельс, а то и больше. Дело не в этом, я могу порой от одной станции до соседней раз тридцать смотаться, коли спрос есть. С утра до вечера на ногах, так гудят перед сном. А этот паршивец чуть ли не бездельником меня назвал.
Дед обернулся и показал костлявый кулак в сторону компании выживших.
— Смотрю, ружье у тебя висит через плечо, — стало темнеть, и Сережа зажег еще одну свечу на столе. — Часто использовать приходится?
— Вертикалка? — Дед встал, взял скрученный в рулон матрас и расстелил ближе к печке. — Ружье хоть и старое, но вполне себе стреляет, я хорошо за ним слежу. Правда, патронов у меня к нему нет, и причем давно. Так ношу с собой для вида, чтоб хулиганы боялись.
Дед вернулся к столу и допил свой напиток.
— А что, понравилось?
— Сколько такое ружье стоит, дядь Мить? — ответил вопросом парень.
— Это смотря что у тебя есть, — дед вытер рукавом бороду и принялся готовиться ко сну. — Деньги, сам понимаешь, никому сейчас не нужны. Уже никто не надеется, что все будет как раньше. Вон в городах, говорят, сущий ад происходит, толпы зомби то тут, то там, и с каждым днем их становится все больше. Ну, так в чем измерять будем?
— Не знаю, а что самое ходовое? — Сережа снова сходил в свою комнату, принес старую фуфайку, свернул ее и положил на матрас старика вместо подушки.
— О, премного благодарен, — довольным голосом произнес дед. — Я так понимаю, ничего особо ценного у тебя нет?
Сережа промолчал. Немного погодя парень принес из своей комнаты старое тонкое, местами дырявое покрывало и бросил на лежанку деда.
Дмитрий Иванович посмотрел на покрывало, потом на парня, почесал затылок и тихо произнес:
— Зачем оно тебе, сынок? Неужто на охоту собрался?
— По консервным банкам стрелять, — ответил молодой человек. — Если достанешь к нему патроны, то куплю.
— По банкам, значит, — дед снял кожаные ботинки и поставил их ближе к печи.
Аромат немытых ног и давно нестираных носков разошёлся по всему залу ожидания. Выжившие заворчали, кто-то даже закашлялся. Дед снял носки и убрал в целлофановый пакет.
— Забирай.
— Что? — Сережа подумал, ему показалось.
— За ружье ты мне гарантируешь место на станции в любой день, вернее, ночь, — решительно произнес Дмитрий Иванович. — Даже если народу будет как сельдей в бочке, кого-то выпроводишь, а меня впустишь. Ну как? По рукам?
— По рукам, — ответил Сережа и взял оружие в руки, чтобы рассмотреть получше. — А патроны?
— Патроны принесу через неделю, не раньше, — зевая, ответил дед и лег на спину. — Только их придется купить, я возьму под свою ответственность несколько пачек, благо имею какую-никакую репутацию, а ты пока думай, чем за них будешь расплачиваться.
Сережа одобрительно кивнул.
— Ну вот и славно, — дед повернулся на бок и укрылся покрывалом. — Мне, знаешь ли, лишний вес всегда в тягость, стар я уже.
***
Утром Дмитрий Иванович ушел рано. Не завтракая, схватил свой рюкзак, разбудил Сергея, чтоб тот открыл ему дверь, и драпанул вдоль рельс.
После случая с Машей парень теперь не оставляет ключ в замочной скважине, а, продев веревку, вешает себе на шею. К обеду пришел Борис Валентинович, злой и уставший. Мужчину ночь настигла в дороге, и пришлось спать под открытым небом. Сережа не смог скрыть своей радости и показал ружье напарнику.
— Отличная вещь, — Борис взял в руки оружие, осмотрел с двух сторон и прицелился в одиноко висящий патрон для лампочки на потолке. — Где взял?
Сергей ему всё рассказал. Борис недовольно покачал головой и с подозрением в голосе произнес:
— Что-то тут не так. Я бы не доверял челнокам. У них на уме одна нажива. Любого продадут ради хорошего навара. Ну, коли оружие уже у тебя и, как по мне, в прекрасном состоянии для своих лет, научу тебя из него стрелять и чистить. Более того, раз уж мы теперь напарники, помогу расплатиться за патроны. Потом вычту из твоей доли со следующей ходки.
От слов Бориса Валентиновича настроение у Сережи поднялось еще больше. Парень вышел из станции на перрон в виде нескольких железобетонных плит и уставился вдаль, где рельсы сливаются в одну маленькую точку.
Глава 8
Уже неделю идут дожди. Небо заволокло беспросветно тучами. Новые выжившие на станцию не приходили, а старые не уходили. Кому охота в такую погоду куда-то идти? Вот и сидят, разговоры разговаривают да последние крохи доедают.
Сережа то и дело мотался в лес, накинув старую ветровку с капюшоном. Пилил сухостой и собирал старые, давно обломившиеся ветки. Связывал валежник верёвкой, Борис Валентинович научил парня быстро делать удавку специальным хитрым узлом и тащил на спине на станцию. Складывал сушиться возле печи, часть закидывал сразу, дрова шипели, но потихоньку горели.
— Надо бы, Сережа, кирпичами обложить печурку, — ворчал Борис, перелистывая страницу журнала. — Дольше тепло будет держаться. Зима наступит, не заметишь, как быстро.
— Где же их взять-то, Борис Валентинович? — ответил Сергей. — В доме, что за станцией, я видел, парочка валяется.
— Эээ, нет, белые не пойдут, — с умным видом знатока возразил Борис. — От них, говорят, голова болит, нужен красный кирпич из глины, который.
Борис отложил журнал в сторону и добавил уже тихим голосом:
— Я бывал в этих краях в детстве часто, так вот неподалеку есть пионерский лагерь. Ну как есть, был в советское время. В начале девяностых его закрыли и благополучно растащили. Так вот бараки там деревянные были и, конечно же, сгнили, а вот столовая, я точно помню, из кирпича, и печь внутри кирпичная была. Можно сходить, как дожди пройдут, и глянуть. Печь по-любому развалилась, просто бери кирпич и тащи.
— Сходим, — одобрил молодой человек.
***
Входная дверь станции была металлическая, утепленная изнутри деревом и листом толстой фанеры. Раньше роль замка выполняла обычная задвижка, крепления которой часто не выдерживали случайных резких рывков, и она несколько раз вылетала, пока не установили настоящий накладной замок. Прежние постояльцы скинулись и заказали его на станции Ерелино, что в восьми километрах в сторону города В. Доставил его знакомый челнок и сам же врезал, просверлив ручным коловоротом железо под болты.
Громкий стук в эту дверь и разбудил Сережу. Парень любил покемарить после обеда на лежанке в своей комнате и на часик выпасть из реальности.
Молодой человек проснулся и поначалу не мог сообразить, приснилось ему или действительно кто-то постучал. Дверь в его каморку приоткрылась, и в образовавшемся проеме появилась голова Бориса.
Сережа встал и быстро подошел к заколоченному окну, чтобы посмотреть через щель на гостей.
— Кто там? — спросил шепотом Борис Валентинович, хотя сам до этого уже посмотрел.
— Солдаты, — также тихо ответил Сережа. — Какие солдаты? Ты еще скажи, спасателей за нами выслали, — протараторил мужчина.
По ту сторону двери стояло четверо высоких широкоплечих парней, на вид действительно похожих на военных. Флисовые куртки и брюки цвета хаки, ботинки с высокими берцами, бронежилеты, разгрузки, накидки от дождя, каски, подсумки, за спинами рюкзаки, а самое главное — автоматы в руках.
Стук повторился, и раздался голос:
— Открывайте, мы знаем, что вы там.
Сережа взглянул в глаза Борису Валентиновичу, ища в них поддержку.
— Не смотри так, — Борис сел в свое кресло, видимо, чтобы сразу обозначить незнакомцам, что оно его. — Мой пистолет в схроне, никогда не беру на станцию. На твоем месте я бы открыл, но решать тебе. Ты смотритель и отвечаешь за станцию.
Сергей глубоко вдохнул, набрав в легкие воздух, как будто собирался нырять в воду, и резко выдохнул:
— Кто?
— Меня зовут Кабан, а это мой отряд, — раздался голос снаружи. — Не бандиты мы.
— А выглядите очень даже опасно, — продолжил Сергей, стараясь делать голос как можно грубее. Со стороны это выглядело комично.
— Послушай, парень, — произнес Кабан. — Если бы мы имели умысел ограбить вас, то эта дверь была бы не помеха. Мимо идем, долго в пути и хотели отдохнуть, а у вас вроде как тепло и сухо. Вон и дымок из трубы идет. Посидим и дальше рванем. Открывай.
— Откуда путь держите и куда? — спросил Сережа.
— С соседней станции идем из Ерелино, а вот куда — не скажу.
— Ерелино не соседняя, ближайшая в трех километрах, а эта в восьми. Мне дядька Митя рассказывал.
— Слушай, братан, то, что ты называешь станцией в трех километрах, это обычная остановка, лавочка под навесом, как для автобусов. Таких в этом направлении несколько. Никто не воспринимает их всерьез.
Сережа вставил ключ в замочную скважину и два раза провернул. Дверь открылась, и гости прошли в зал ожидания.
— Сейчас чайник поставлю, только чаю не могу предложить, уже неделю сидим тут безвылазно, — Сергей снова запер дверь и налил воды из ведра.
Мужчинам на вид было лет по двадцать пять, сильные и красивые, словно на подбор. Они сняли каски и положили их на стол. Вынули магазины из автоматов и сложили рядом с касками. Затем сняли рюкзаки и накидки от дождя.
— Живём! — сказал тот, что назвал себя Кабаном, и демонстративно поставил маленькую пачку чёрного чая в виде кубика на деревянный стол. — А вот пожрать у самих туго.
— Сейчас горох отварю, — добрым голосом ответил смотритель. — Он общий, как раз для таких случаев откладываем.
— Разумно, — улыбнулся Кабан. — Слушай, мы тут переночуем, может, к утру дождь поутихнет немного, да и сил уже нет. Выделишь нам пять матрасов? Да не волнуйся, таксу мы знаем.
Кабан полез в свой рюкзак, немного в нем покопался и выложил на стол пять пачек сигарет.
— Я не курю, — ухмыльнулся Сережа.
— Не поверишь, мы тоже, — расхохотался старший отряда. — Табак имеет ценность, можно выменять на что-то другое, более необходимое. Ну так что, по рукам?
— Лады, только у меня всего два матраса, остальные заняты. Люди вон на них лежат. А почему, собственно, пять? Вас же четверо.
Сережу перебил стук в дверь.
— А вот и пятый, — весело ответил кабан. — Точнее, пятая.
Сергей открыл дверь, и в зал вошла девушка в такой же куртке и штанах, но без бронника и каски. Поверх — легкий полиэтиленовый дождевик с капюшоном. Через плечо висела снайперская винтовка с оптическим прицелом.
— Привет, меня зовут Сергей, — представился незнакомке молодой человек.
Девушка ничего не ответила, прошла к столу, сняла накидку, приставила оружие сбоку и села рядом с Кабаном.
— Ее зовут Ю, — ответил за девушку старший.
— Ю? — переспросил Сережа.
— Просто Ю, — не обижайся, она ни с кем не разговаривает, даже с нами.
Сережа высыпал весь чайный квадратик в трехлитровую стеклянную банку, снял с печи кипящий чайник и немного плеснул на дно. Сразу лить нельзя, банка может лопнуть от разницы температур. Сережа такое уже испытал на себе однажды, чуть живот не ошпарил.
— Девушка может лечь на мою койку, — не с того ни с сего произнес парень. — Где еще два матраса брать, я не знаю. Договаривайтесь с бродягами сами, только без угроз и рукоприкладства. У нас тут мир и уважение. Считай, что святое место. Ругань и драки под полным запретом.
Ю, услышав предложение Сережи, улыбнулась, то ли от того, что спать придется сегодня с комфортом, то ли от проявления заботы молодого человека. Девушка сняла с головы платок, покрывающий ее короткие рыжие волосы.
— Я думаю, нам и не придется никого просить, — Кабан развернулся в сторону выживших бродяг.
Компания, сидящая в дальнем темном углу зала, засуетилась, бродяги перешёптывались между собой и выделили два матраса, махнув рукой.
— Вот и славно, — улыбнулся Кабан. — Никого мы не тронем. Кабаном меня прозвали, потому как фамилия Кабанов, Олег Николаевич. Я и моя бриг... Мой отряд держит путь в город И. С целью разбогатеть.
— Там же не выжить, — Сережа не поверил услышанному. — Люди говорят, там толпы зомби на улицах.
— А еще там куча ценного, — перебил Олег Николаевич. — Полно еды в магазинах и квартирах, можно даже тачкой разжиться. В общем, мы решили рискнуть. Хватит уже трястись над каждой крошкой и постоянно думать, где найти безопасный ночлег. Ребята, мы не простые, опыт имеем и, самое главное, возможность. Так что жди нас, Сережа, скоро обратно приедем на джипе.
— По вам не скажешь, что голодаете, — холодным тоном произнес Сергей.
— Ты про снаряжение наше? Ну, скажем так, мы не всегда были хорошими ребятами.
***
Смотритель всю ночь не спал. Растопил в своей комнате вторую печку, чтобы девушка могла отдельно посушить свое белье. Узнал от Бориса, что сигареты и впрямь стоят прилично в других убежищах. Поэтому поддерживал очаг до самого утра и велел громко не разговаривать, пока ребята спят.
Парень прекрасно понимал, что, скорей всего, отряд Кабана никогда не вернется, и от этого Сереже становилось очень грустно.
Глава 9
— Слыхали? Рената мертвым нашли, — Дмитрий Иванович сидел за столом в зале ожидания и макал в воду черствый, твердый, как камень, кусок белого хлеба. — Между станциями Бякино и Стромино валяется аккурат посередине.
— Наш Ренат? — Сережа никак не мог поверить услышанному.
— Ну уж не знаю, сынок, ваш он или не ваш, — продолжил дед. — Здоровый такой, широкоплечий и кудрявый, на молодого бычка похож. Да его много кто знает.
— Значит, точно он, — печальным голосом ответил парень. — От чего и как он умер?
— От чего знаю, — кусок хлеба размок, и дед принялся его обсасывать беззубым ртом, от чего раздался неприятный звук, и некоторых выживших передернуло. — Дыра у него вместо левого глаза. Кто-то нож воткнул и оттащил от рельс на несколько метров в сторону. Челнок, знакомый мой, говорит, мол, приспичило ему по-большому. Ну и пошёл от пути в кустики, а там покойник лежит, так чуть не обделался от испуга.
— А с чего вы решили, что оттащили? — поинтересовался молодой смотритель. — Может, его там и грохнули? Или сам умер, сердце остановилось или еще чего, бывает же такое, обратился в зомби, и кто-то его успокоил.
— Я потом сам проходил мимо и посмотрел, — продолжил Дмитрий Иванович с важным видом. — Не похож он на зомбака, обычный покойник, каких перевидал за свою жизнь уже много. Всех друзей и с кем работал когда-то пережил еще до эпидемии. Говорю, обычный, значит, так и есть. А что оттащили — это я сразу смекнул. Возле путей брызги крови, капли ведут к кустам. Мужик головой к рельсам лежит, и ботинок один слетел. Так вот, скажу вам, как пить дать, тащили за ноги тело. Спрятать хотели.
— Так он что, до сих пор там лежит? — уточнил Сергей. — Надо же похоронить. Далеко Стромино отсюда?
— Ну ты парень, даешь, — дед прищурил один глаз и задумался, не дуркует ли Сережа. — Второй год живешь на станции и не знаешь даже ближайшие крупные пункты. Надо будет тебе карту принести, погоди, вот выгадаю момент, когда на них цена упадет, и притащу. На стену повесим, пусть все пользуются.
Дмитрий Иванович доел свой ужин, выпил воду из кружки залпом и серьезным голосом добавил:
— Следующая станция — это в сторону города И, километров шесть отсюда. До Рената половина, за час можно дойти. Только не советую пока в ту сторону ходить.
— Почему? — не отставал от дяди Мити Сережа.
— Говорят, в Стромино прибежала стая собак прямиком из города, до него семнадцать километров всего. Да не простые, а вроде как тоже ожившие. У некоторых даже кожи на морде нет, голый череп и пасть с зубами. Так вот, ночью они вокруг станции крутятся, уж не знаю зачем, может, опоздавшего путника надеются встретить. А вот днем мужики видели, как из леса выглядывали, как раз в том районе, где Ренатик лежит.