Карманный аквариум
- Случайно заказ подвернулся.
- И где снимала?
- У Дома-музея Булгакова.
- Мы же хотели туда как раз сходить. Пойдем завтра?
Я замолчала, придумывая ответ.
- Веник, слушай, я завтра к Мусе иду. У нас девичник.
- Какой ещё девичник? Она что, замуж выходит?
- Нееет. Ну просто вино, кино, поболтать…
- Хммм. Почему я только сейчас об этом узнаю?
- Потому что мы только вот сейчас с ней это решили. Давай в музей на следующей неделе?
- Я соскучился.
- Я тоже, Веник, поверь!
- Тогда давай завтра с утра ко мне.
- Веник! Мы уже договорились. Давай, до вторника.
- Почему до вторника?
- Ну ладно. До понедельника…
- Рита, ты какая-то странная.
- Ой, отстань. Я обычная! Меня сотня фоток ждёт.
- Ладно, пока.
Следом звоню Мусе. Сердце стучит. Чуть не спалилась.
- Привет! - бодро отвечает она.
- Мусь, слушай, если Веник или мама будут спрашивать, то завтра весь день и в ночь на понедельник - я была с тобой. Хорошо?
В трубке повисло долгое и неоднозначное молчание.
- Марго, а в чём дело?
- Так нужно.
- Хватит включать дуру. Говори быстро, что случилось?!
- Я встретила мужчину и буду всё это время с ним.
- Марго, ты заболела? Нет, Марго, ты ёбнулась!
- Почему?
- Ты ночуешь, непонятно где и непонятно с кем! Просишь меня врать. А вдруг с тобой что-то случится? Ты нормальная? Ты вообще ОБЖ учила в школе?
- Муся, прекрати. Всё прилично.
- Кто он?
- Друг по переписке.
- Марго!
- Мусь, пожалуйста, я умоляю тебя! Он прилетел из Франции на пару дней…Проси всё, что хочешь!
- Ты влюбилась!
- Да нет же!
- Да, Марго.
- Сколько ему? Кто он?
- Ему…Сорок восемь.
- Сколько?!!
- Не начинай…
- Ты сумасшедшая!
- Мусь…
- У вас уже было?
Я тяжело вздохнула.
- О, нет! А ты говоришь, там всё прилично! - воскликнула моя подруга.
- Ну, пожалуйста!
- А если ты забеременеешь, Марго? Ты думаешь головой?!
- Мусь...
- Ладно. Только ты, дорогая, скинешь мне фото, имя и номер телефона этого мужика на случай непредвиденных ситуаций!
- Хорошо. Как скажешь.
- Матерь Божья! Во что ты ввязалась!
- Прости, что заставляю тебя врать.
- Эх, Марго, у тебя точно не все дома! Пока, детка, заюшок-золотой гребешок. Будь осторожна.
- Спасибо тебе, милая! Я у тебя в долгу.
Я повесила трубку. Он написал смс. Прислал фото. Из ресторана, где мы сегодня были. И подпись: «Вот, ем твои кабачки!»
Я улыбнулась. И взглянула на себя в зеркало.
Экран телефона освещал моё лицо. Уставшее. Волосы длинными локонами падали вниз.
Я совсем другая. Я уже не та, кем была с утра. Как раньше уже не будет. Я втюрилась по уши.
Пишу ему:
- Ну как?
Отвечает:
- Без тебя - никак!
Хочется сорваться и бежать обратно. Душа моя рвётся на тысячи кусков. Я готова расплакаться. Как я хочу в его горячие и крепкие объятия! Слышу ключ в замке. Родители вернулись с дачи.
- Маргарита! Ты дома? - кричит мама из прихожей.
Натягиваю улыбку и выхожу к ней.
- Привет!
- Привет!
- Мам, я завтра с утра с Мусей на съёмку. А потом к ней с ночёвкой. Хотим кино посмотреть, поболтать.
- Ну ладно. Хорошо. - мама пожимает плечами и идёт в ванную.
Кажется, ничего не заподозрила. Скидываю Мусе фото и телефон Вованда.
- Хорош твой Владимир! Горячий. - отвечает она.
Знала бы ты, Муся, насколько он хорош! Думаю я про себя.
Ещё долго не могу заснуть, вытягиваю носки, пальцы хрустят, закапываюсь лицом в подушку. Глажу горбинку на носу подушечками пальцев, потом ногтем. При заданных условиях задача решений не имеет? Нет? Да?
Нужно засыпать. Срочно. Глаза слушаются меня, тело по-прежнему нет.
Утро.
Слышу, как метлой по асфальту шаркает дворник. Ещё только 06:00.
Я опередила будильник на целый час. Я люблю опережать будильники. Ведь так приятно проснуться на полчаса раньше и осознать, что можно поваляться эти долгие тридцать минут. Утром в постели время идёт медленно. Каждая минута капает в подушку с неохотой, ленью, будто сама только что проснулась. Но сегодня не такое утро. А, может быть, я?
Бегу в ванную, закрываю дверь, расплетаю волосы. С голыми плечами в круглом зеркале я почему-то привлекательная. Сегодня некогда кривляться.
Помыла голову. Обещают жару +26°C. Пока волосы сохнут, рыщу в шкафу. Нашла платье. Белое. На запах. Уже представила, как он с меня его снимает. Возбудилась до невозможности. Снова вся мокрая.
Вышла из дома в 09:00. Фотик пришлось с собой тащить. Ну и ладно. Мама ещё в дверях остановила:
- Возьми Машке черешни! - протягивает мне пакет.
- Мам, ну!
- Возьми! - всовывает она мне его в руки.
Так и придётся с утра к Мусе переться. Оставлю у неё и фотик, и черешню. Муся одна живёт. Съехала пару месяцев назад от родителей. Это облегчает ситуацию. Прямо так, без предупреждения, к ней еду.
Открывает сонная:
- Марго! Ты откуда?
Сую ей черешню. И фотик.
- Это тебе!
Она смотрит на меня удивленными глазами, ничего не понимает.
- Черешню съешь! Фотик пока у тебя полежит. Всё, побежала. Он ждёт! - улыбнулась я и выскочила в подъезд.
Хорошо, что Машка жила рядом с метро. Я бегом спустилась по эскалатору. Запрыгнула в последний вагон поезда.
Он пишет.
- Жду тебя в кафе на углу Малой Бронной и Садовой.
- Я скоро.
- Съем тебя сейчас…
Повисла в метро на поручне, читаю его. Расцвела. Улыбаюсь. Ещё десять минут, и мы будем рядом.
Люди косятся на меня, пытаясь понять причину счастья. Машка пишет смс, что умирает от романтизма.
На Маяковской выскочила, бегу. Улицы приятно залиты солнцем и мной. Больше никого. Утренняя мягкость в воздухе, а, может быть, волосы высохли и распушились.
Влетаю в кафешку эту. Он сидит за столиком. В бледно-жёлтой футболке. В часах. Так красиво ему с загаром. Увидел меня, встрепенулся. Махнул рукой.
Приземлилась рядом на стул. Волосы за уши. Он меня махом к себе притянул. Коснулся своим носом моего. А потом губами впился.
Лечу будто в бездну.
Будто в невесомости.
Не чувствую ничего под собой!
Ни пола.
Ни стула.
Только губы его горячие.
Пожирает меня ими.
Рука в волосах.
Чувствую его пальцы на затылке. Он меня массирует ими. Отпускает.
- Как я соскучился! - шепчет.
Все смотрят на нас. Так откровенно целоваться посреди оживленного кафе в центре Москвы - это верх безрассудства! Чувствую, что губы уже опухшие. Смущаюсь. Он по сторонам глядит. Наблюдаю за его взглядом. Любопытный. Цепкий. Анализирующий. Мужчины и женщины с соседних столиков осуждающе на нас посматривают. А он берёт мою руку крепко. Держит.
- Ты любишь омлет, Марго? Я нам по омлету заказал. С беконом.
Я киваю.
- Потом ко мне поднимемся. Вчера одно дело не доделали.
Я краснею. Задыхаюсь уже от предвкушения. Губы покусываю. Нижнюю ещё сильнее зубами сжала. Чуть не до крови. Дышу часто. Может, к чёрту этот омлет?
- Ты такая красивая…Мужик вон с того стола взгляд с тебя не спускает.
Я поворачиваюсь, смотрю. Это мой преподаватель по истории! Афанасий Иванович! А рука Вованда уже под столом, на моей коленке. Скользит вверх, под юбку. Аккуратно её убираю и шепчу:
- Вова, это не мужик. Это препод из Универа.
Поворачиваюсь ещё раз. Киваю ему еле заметно. И Вованд ему машет. Краснею. Хорошо, что омлет уже принесли. Можно уткнуться взглядом в тарелку.
Мимо проходят мужчины и женщины. Суматоха какая-то.
Звенят тарелки.
Колокольчик.
Кто-то на пол что-то уронил.
Разбилось.
Возгласы.
Смех.
Соковыжималка жужжит.
Он смотрит на меня и спрашивает.
- Ты сказала родителям, что ночевать не придешь?
- Сказала.
- Расскажи, что сказала?
- Что ночую у подруги.
- Подруга про нас знает?
- Да, назвала меня сумасшедшей.
- Я бы тебя тоже так назвал…- улыбается, жует. - Ты сама сумасшедшая и всех вокруг с ума сводишь.
- И тебя?
- И меня.
Расплачивается за завтрак. Берёт меня за руку.
- Идём, родная!
- К тебе?
- Хочешь - ко мне?
- Больше всего на свете!
Выходим на улицу. Солнце такое…слепящее…яркое. Тёплое. Как в детстве.
Душа моя поёт.
Воскресенье.
Дороги пустые.
Так непривычно.
И мне кажется, что мы идём домой. В свой дом. Где будем только мы. Делать то, что захотим. Эта мысль щекочет меня изнутри: знай, любимый, мне очень хочется остаться с тобой наедине.
Заходим в арку дома по Большой Садовой. Поднимаемся по лестнице в его квартиру. На кровати полотенце валяется после душа. Смятое одеяло. К стене меня прижимает.
Тёплое прикосновение руки к моему подбородку. И такое уверенное. Точнее, сначала уверенное, а потом тёплое, даже какое-то резкое, истомлённое, жадное, желанное прикосновение. Смотрит мне в глаза, а мне хочется спрятаться в него. Чувствую, как внутри всю распирает, где-то в области средостения…И что мне делать с собой? Со всем этим? Я же чужая, я принадлежу другому, но только не сейчас. Не сейчас, понимаешь? Я знаю, чего я хочу. Только тебя хочу! И никого другого. Скриплю пальцами. Хватаю его руку, глажу себя там.
- Я противозачаточные свечи купил, хочу кончать в тебя…- шепчет в ухо.
Ничего не соображаю. Ни-че-го. Только холодок по рукам. Мурашки. В груди всё дрожит…Дрожь эта и внешняя, и внутренняя. А от внутренней ещё приятнее. Она стреляет внутри и растекается теплом. Стреляет от каждого прикосновения! И от него же растекается. Я ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Чувствую, как его тянет. Будто слышу о его желаниях. Не ушами, а телом слышу. И это сводит с ума.
Его руки гладят меня по бёдрам.
Снова носом упираюсь ему в грудь.
Парфюм этот...
Развязывает пояс платья. И как халат по мне спускает, толкает к кровати. Укладывает. Опускаюсь головой на холодную постель. Отходит куда-то. Возвращается. Ложится рядом со мной. Чувствую его тепло. Уже не понимаю, где заканчиваюсь и где начинаюсь. Обхватываю его колено между ног, а он меня - всю. И хочется сильнее. Хочется не заканчиваться, но начинаться снова и снова от подбородка и вниз, чувствовать его тёплое дыхание, шершавую поверхность языка и гладкие, сдавливающие грудь ладони.
Целует.
Вверх по шее…
По подбородку…
По линии челюсти до уха и шепчет:
- Теперь я знаю, что имел в виду Высоцкий, говоря, что хочет утонуть в гавани её колен…Никогда не понимал. А сейчас вдруг понял!
- Ты меня сводишь с ума…
- Как возможно, Марго, быть такой, как ты? Ты как электричество…С ног до головы пробираешь!
Не можем оторваться друг от друга. Вся квартира и весь мир наполнились сладостным, блаженным бредом. Безумные глаза, безумные губы, безумные пальцы, безумное дыхание – всё сливалось в единое целое.
Ласкаем друг друга. Трёмся телами. Час уже, наверное, прошел. Я осознаю, что всё, происходящее у меня до этого в постели с Веником, было как будто понарошку. Не по-настоящему. А взрослый, настоящий секс…Вот он. И настоящая любовь. До истерики. До желания кусать подушку, когда его нет рядом.
Нестерпимо болят рёбра. Болят от сильных объятий и крепких рук. Это впервые со мной.
- Идём, погуляем! А то так из койки не вылезем. - шепчет Вова мне на ухо.
- Куда?
- В парк Горького. Хочешь?
Я киваю.
- Одевайся! Я вызову такси.
Впереди у нас весь день и вся ночь…Только вдвоём. Спускаемся за руку к подъезду. Машина ждёт. Садимся. Кладу голову ему на плечо. Он касается губами моего лба.
Любимый.
Мой любимый человек!
Айтишник звонит. Я вздрогнула. Вова посмотрел на меня обеспокоенно:
- Что случилось? Кто там?
- Веня…
- Твой жених?
- Да. Что ему сказать? Вдруг он подругу мою к телефону попросит?
- Не бери.
- Я не знаю, что от него в таком случае ожидать.
Делаю глубокий вдох и отвечаю:
- Алло!
- Привет, любимая. Ты где? - говорит он довольно громко. Вованду слышно.
- Привет, Веник. Я у Машки.
- Что делаешь?
- Готовлю салат.
- А она?
- Ушла в магазин. - несу я первое, что приходит в голову.
- Вы уже пришли со сьёмки?
- Пришли, Веник. Некогда. Давай потом.
- Ладно. Машке привет.
- Пока!
Я кладу трубку и выдыхаю.
- Ты погрустнела. Что тебя тревожит? - спрашивает Вова.
- Я вру. Я изменяю. Я предательница?
- Ты не любишь своего мальчика. Он тебе не муж. Ты не обязана вести аскетичный образ жизни и блюсти целибат.
- Чего блюсти?
- Отказываться от любви, Марго! Расскажи ему всё.
- Ты с ума сошел?
- Ты не сможешь больше с ним. Неужели не понимаешь? Поймешь...Ты как революционерка, но пока одетая в смирительную рубашку.
Я ничего не ответила. Такси остановилось у парка. Мы вышли.
Я наблюдаю за ним снизу вверх. Рассматриваю. Волосы торчком. Нос чуть с горбинкой. У краев глаз морщинки небольшие. Футболка бицепсы обтягивает. Эти руки ещё час назад мои ноги раздвигали. Ладонь крепкая, сильная. Но сжимает нежно. Я раза в три меньше, чем он. Как я могла ему понравиться? Что во мне могло ему понравиться? Хочу спросить. Но не решаюсь.
Тучи. Откуда-то взялись.
Он мне рассказывает про невероятную любовь Наполеона к Жозефине, про коронацию в Соборе Парижской Богоматери, про ампирную моду тех времен и о том, что он хочет показать мне весь мир.
Раскаты грома слышу. Вроде солнце, а с другой стороны - чёрное небо. И жар от асфальта. Душно.
- Быть грозе! - говорит он.
Мы ускорили шаг. Еле поспеваю за ним.
Резко.
Вдруг.
Дождь начинает лить.
Как из ведра.
Рядом кафе с верандой. Огоньки чуть заметно горят. Забегаем под крышу. Там уютно. Все смеются. Что-то обсуждают живо. Взрослые, дети. Он меня к себе прижимает. К груди.
- Ты любишь дождь? - спрашиваю его я и поднимаю взгляд.
Смотрит пристально. Прямо мне в глаза и вдруг говорит:
- Я люблю тебя, Марго!
Я в ужасе закрываю глаза. Покачиваю головой. Не верю в то, что слышу! Он так легко и просто сказал об этом.
А я?
Я готова разрыдаться прямо здесь!
Ведь я тоже...
Я тоже его люблю…
Обнимаю его. Что есть силы обхватываю! Он голову мою к себе прижимает. Утыкается губами в макушку. Мы так и стоим. Солнце уже во всю светит. И ливень. Я вижу, как слепящие глаза капли отскакивают от асфальта. Будто тысячи прозрачных бусин.
Он любит меня!
Любит!
Дождь стих. Все расходиться стали, а мы всё так и стоим в обнимку. Я смотрю на часы. Уже скоро вечер. А завтра утром он уедет. И я не понимаю, как мне быть. Совершенно не понимаю!
Приходим домой. Взяли с собой из ресторана устрицы и вино. Я устрицы ни разу в жизни не ела. Володя говорит, это вкусно. А мне - нет.
Он лежит на кровати, задрав ноги на стену. Я сижу на простынях напротив него. Мы пьём вино.
- Возьми сигарету. Я видел там, в ящике. Справа.
- Зачем?
- Хочу сравнить ту фотку и оригинал…Ты там такая…
- Какая?
- Художественная. И пошлая. Но неприступная.
Я потянулась к тумбочке и достала пачку. Сунула сигарету в рот. Он ловко подскочил с кровати и принёс с кухни спички. Прикурил меня. И лёг обратно. Смотрел. Улыбался.
- Марго, почему спишь со мной? Ведь не из-за бабла? - вдруг спросил он.
- Какой мне прок от твоего бабла?! Оно меня не касается. Но само осознание, что мужчина обеспечен - приятно.
- Почему?
- Потому что ты - победитель по жизни.
- Нет. Просто ты на подсознании чувствуешь, что, если залетишь, я смогу обеспечить потомство. Убери сигарету. Хватит.
Я потушила сигарету в пустом бокале.
- А почему ты спишь со мной? - спросила я.
- Легче всего понять, почему взрослый мужчина спит с двадцатилетней. В зеркало на себя посмотри, особенно сзади, и поймешь.
- Я же ничего не умею, ты сказал.
- Это пока. Я научу.
- Зачем тебе это?
- Я люблю тебя. Я уже говорил сегодня.
Сердце моё застучало. Он снова сказал важное. Так просто и невзначай. Я ничего не ответила.
- И ещё…Я ни с одной столько не разговаривал, сколько с тобой. Обычно знаешь как - сняла трусы и поехали.
- Мне странно это слышать. У тебя было много женщин? Ты изменял жене?
- Изменял.
- Почему?
- Потому что в нашем браке нет любви, Марго. Давай не будем об этом. Я прошу. Иди лучше ко мне.
Я подползла к нему на коленях. Он обхватил меня рукой. Мои длинные волосы упали ему на живот..
Всю ночь мы не спали. Лежали в обнимку, соприкасаясь телами. А вроде бы и душами.
Дышали тихо-тихо. Попадали в такт. Неровному дыханию друг друга.
Я с ужасом осознавала….
Что скоро рассвет…
Что вот-вот рассвет…
Что уже рассвет…
Что уже час…и я буду провожать его в аэропорт.
Утро оказалось неотвратимым. Оно прокралось сквозь тонкие почти белые шторы Булгаковского дома. Оно легло тенью на нашу уютную ночь на двоих. Это было самое ужасное утро.
Я не могла думать ни о чём другом. Не могла наслаждаться. Я чувствовала себя осужденным, которого ведут на казнь.
Мы сели в такси. Он гладил меня по волосам. Я плакала, уткнувшись в него.
- Ну же, маленькая...
- Почему ты не можешь остаться?! Я не понимаю!
- У меня дела. Я приеду через три недели. Я обещаю тебе.
Снова слёзы. Вся его футболка была мокрая от моих слёз. И его ласковые руки, успокаивающие меня.
Я устала.
Я даже от его разговоров устала. Он пытался занять меня, но мне плохо. Меня раздражали лишние слова. Я не слышала половину. Я не хотела слышать. Мне бы просто сжечь его дурацкий билет и развеять по ветру.
А может лучше, что он уедет? И между нами останется только квартира на Большой Садовой.
Как? Нет! Уже не будет так, как было. Это ему понятно. А мне страшно. Я не знала, что эти два несерьёзных дня так перевернут всю мою жизнь! Какие-то два дня...
Мы вылезли из такси. Он поблагодарил водителя, взял с заднего сидения рюкзак. Мы зашли в терминал. Он надел медведя. Обнял меня. Впереди стойка регистрации бизнес-класса. Там, к несчастью, не было очереди.
Рейс "Москва - Рим".
Шереметьево - Фьюмичино.
Господин Довлатов, ваш посадочный!
Я стояла сзади, уткнувшись в его спину. Держалась из последних сил.
- Милая, мне пора! На паспортный контроль.
Я опустила глаза. Чувствовала, как крупные слёзы летят куда-то вниз и падают на пол. Он поднял мое лицо рукой.
- Марго! Перестань. Мы скоро увидимся!
Его тёплые губы собрали все слезинки с моего лица. Он крепко обнял меня.
- Я люблю тебя…Люблю тебя, моя Марго! И, пожалуйста, возьми...- он вытащил из рюкзака белый конверт.
- Что это?
- Деньги. – тепло улыбнулся он и добавил. - На сумку мечты!
- Я не возьму.
- Не подумай ничего плохого. Например, что я покупаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты исполнила свою мечту. – он ласково поцеловал меня лоб.
И исчез в лабиринтах аэропорта.
Глава 4. Ты меня не забывай.
«Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть»,—
а я одно видел: