Дом царя Давида
Военные начальники сидевшего у ног Самуила тихо произнесли:
– Неужели и Саул в пророках.
Он лежал раздетый весь день и всю ночь. Наутро он встал, умылся и, забрав своих людей, ушел. Вскоре прибыл Наарай и сообщил, что Ионафан возвращается из Гата. Давид простился с Самуилом и поехал на колеснице. Он оглянулся и увидел Самуила стоящего на холме и двух старших пророков. Он бросил прощальный взгляд и, отвернувшись, остался с твердым убеждением, что Самуила он больше не увидит.
Самуил посмотрел на своих старших пророков. Гад был старше Нафана и потому он обратился к нему.
– Мои дни на излете и да будет вам известно, что по повелению Господа я помазал Давида в цари Израиля. Подержите его и не дайте свернуть с пути истинного. Я чувствую, что скоро Давид окажется в бегах и потому ты Гад пойдешь к нему и будешь направлять его.
Давид вернулся в Гиву но к себе в дом не пошёл, опасаясь быть схваченным, он остался в крепости со своими воинами. Ионафан вернувшись в Гиву, узнал, что Давид посещал Самуила и что Саул тоже пророчествовал. Ионафан был очень заинтригован этими новостями и особенно тем, что Давид не возвращается к своей жене. Он хотел сам навестить Давида, но вечером Давид пришёл к Ионафану.
Давид обнял Ионафана и поведал обо всем что произошло.
Давид спросил его:
– Что я сделал? В чём моя вина и какое зло я сделал твоему отцу, что он хочет убить меня?
Ионафа́н ответил ему:
– Не может быть! Ты не умрёшь. Мой отец всегда говорит мне, что хочет сделать, важное это или нет. Разве он скрыл бы от меня такое? Этого не будет.
Но Давид сказал:
– Твой отец прекрасно знает, что я твой друг, и думает: „Ионафа́н не должен знать об этом, иначе он сильно огорчится“. Клянусь Господом, живым Богом, и твоей жизнью, я на волосок от смерти!
Ионафа́н сказал Давиду:
– Я сделаю для тебя всё, что ты скажешь.
Давид ответил Ионафа́ну:
– Завтра новолуние, и я должен сидеть за столом у царя. Отпусти меня, и я спрячусь в поле до послезавтра, до вечера. Если твой отец заметит, что меня нет, скажи ему: „Давид попросил у меня разрешения сходить в свой город, в Вифлеем, чтобы вместе с семьёй принести ежегодную жертву“. Если он ответит: „Хорошо!“ – значит, твоему слуге ничего не грозит. Но если разозлится, знай: он решил причинить мне зло. Будь верен мне, ведь ты заключил со своим слугой соглашение перед Господом. А если я в чём–то виноват, убей меня сам, но не выдавай своему отцу.
Ионафа́н сказал:
– Как ты мог такое подумать? Если я узнаю, что отец решил причинить тебе зло, неужели я тебе не скажу?
Давид спросил Ионафа́на:
– Кто сообщит мне, если твой отец разозлится и ответит тебе резко?
Ионафа́н предложил Давиду:
– Давай выйдем в поле.
И они пошли в поле. Ионафа́н сказал Давиду:
– Пусть Господь, Бог Израиля, будет свидетелем, что завтра или послезавтра я поговорю с отцом. Если он хорошо к тебе относится, я обязательно сообщу тебе об этом. Пусть Господь меня сурово накажет, если станет ясно, что отец хочет причинить тебе зло, а я не предупрежу тебя и не дам тебе спастись. Пусть Господь будет с тобой, как он был с моим отцом. Но и ты проявляй ко мне преданную любовь, какую проявляет наш Бог, – как при моей жизни, так и после моей смерти. Не лишай своей доброты и моих домашних даже после того, как Господь истребит с лица земли всех твоих врагов.
Так Ионафа́н заключил соглашение с родом Давида, сказав:
– Господь призовёт к ответу врагов Давида.
Ионафа́н попросил Давида снова поклясться своей дружбой, ведь он любил его всей душой.
Затем Ионафа́н сказал:
– Завтра новолуние, и твоё отсутствие заметят, ведь тебя не будет за столом. А послезавтра о тебе наверняка спросят. Иди туда, где ты скрывался на днях, и оставайся возле того камня. Я выпущу три стрелы в его сторону, как будто стреляю в цель. Затем я прикажу слуге отыскать стрелы. Если я скажу ему: „Стрелы рядом с тобой, возьми их“, тогда выходи. Клянусь Господом, живым Богом, ты можешь быть спокоен и тебе ничего не грозит. Но если я скажу слуге: „Стрелы впереди тебя“, то уходи, Господь отпускает тебя. И пусть Господь всегда будет свидетелем соглашения, которое мы заключили.
Давид спрятался в поле. Когда настало новолуние, царь сел за стол. Он, как обычно, сидел на своём месте у стены. Ионафа́н сидел напротив, Авне́р – возле Сау́ла, а место Давида было свободным. Сау́л подумал: «Случилось что–то, из–за чего он нечист. Да, наверное, он нечист» – и ничего не сказал в тот день. На следующий день место Давида опять пустовало. Тогда Сау́л спросил своего сына Ионафа́на:
– Почему сын Иессе́я не пришёл к столу ни вчера, ни сегодня?
Ионафа́н ответил Сау́лу:
– Давид попросил у меня разрешения сходить в Вифлеем. Он сказал: „Прошу, отпусти меня. Наша семья приносит в городе жертву, и мой брат позвал меня. Позволь мне пойти повидаться с братьями“. Поэтому его нет за царским столом.
Сау́л разозлился на Ионафа́на и сказал ему:
– Сын непокорной женщины, думаешь, я не знаю, что ты заодно с сыном Иессе́я? Ты позоришь себя и свою мать. Пока жив сын Иессе́я, не устоишь ни ты, ни твоя царская власть. Сейчас же пошли за ним и пусть его приведут ко мне. Он должен умереть.
На это Ионафа́н сказал Сау́лу:
– За что его убивать? Что он сделал?
Но Сау́л метнул копьё в Ионафа́на, чтобы убить его, и тот понял, что отец решил убить Давида. Ионафа́н вышел из–за стола в сильном гневе и ничего не ел в тот день, потому что очень переживал за Давида и потому что отец унизил его.
Утром Ионафа́н вышел в поле, чтобы встретиться с Давидом, и с ним был юный слуга. Ионафа́н сказал слуге:
– Беги, ищи стрелы, которые я пускаю, и тот побежал.
Ионафа́н выстрелил так, чтобы стрела упала впереди слуги. Когда слуга добежал до того места, куда упала стрела, Ионафа́н крикнул ему:
– Стрела впереди тебя!
Он добавил:
– Беги быстрее! Не медли!
Слуга Ионафа́на собрал стрелы и вернулся к своему господину. Он ни о чём не догадывался, только Ионафа́н и Давид знали, в чём дело. Потом Ионафа́н отдал лук и стрелы слуге и сказал ему:
– Отнеси это в город.
Когда слуга ушёл, Давид вышел из укрытия, которое находилось поблизости, с южной стороны. Он упал на колени и три раза поклонился до земли. Они поцеловали друг друга и оба заплакали, но Давид плакал сильнее.
Ионафа́н сказал Давиду:
– Иди с миром, ведь мы оба поклялись именем Господа, сказав: „Пусть Господь всегда будет свидетелем соглашения между мной и тобой и между моими потомками и твоими потомками“.
Давид ушёл, а Ионафа́н вернулся в город.
Двенадцатая глава Адуллам
Он вышел из Гивы, идя по гористой дороге Вениамина. Давид внимательно наблюдал за дорогой, поскольку знал, что Саул может послать погоню. Как только он замечал поднимающуюся вдали на дороге пыль, он прятался за скалу и ждал, пока прохожие не пройдут. И действительно, часто это были израильские патрули.
В очередной раз, лежа на животе за скалой, он заметил на дороге шестерых путников, пригляделся к ним и узнал воинов из тысячи Ионафана: двух лучников, и четырех копейщиков. Должны ли они догнать его? Он услышал, как один из них сказал:
– Ионафан нам сказал, что мы его найдем у Нова.
Ионафан не мог его предать. Потом он узнал Эзера среди воинов и сказал себе, что из всех людей после Ионафана Эзер самый достойный. Он был военачальником из племени Гада и считался лучшим среди людей Ионафана. Он встал и позвал их. Они остолбенели, потом бросились к нему с радостными восклицаниями:
– Это Ионафан послал нас. Он встревожился, когда узнал, что ты один на дороге. Он прислал нас к тебе! – после долгих объятий бессвязно объясняли воины.
– Давид, Саул совсем обезумел от ненависти к тебе. Ионафан, ах, Давид, если бы ты знал…
– Если бы я знал что?
– Его отец только и говорил о том, как тебя убить.
Они привезли с собой немного провизии, что позволило им не слишком страдать от голода, – хлеб, сыр, сушеный инжир… Они надеялись получить пропитание в Нове. Давид оставил всех за городом, а сам пошел к дому Ахимелеха. Городишко был маленьким: в Нове не дадут ужин в честь их приезда. Сколько было жителей в этом местечке? Не было и трех сотен: священники, земледельцы, вынужденные постоянно поливать землю, чтобы хоть что–то вырастить, мелкие ремесленники. Давид помнил место где его принимали и постучал в дверь. Им открыл седой, сгорбленный мужчина лет пятидесяти.
– Я ищу Ахимелеха, – сказал Давид.
Искра удивления а затем страха мелькнула во взгляде старика. Он бросил осторожный взгляд за спину Давида.
– Почему ты один? Почему с тобой никого нет?
Давид ответил ему:
– Царь дал мне поручение и предупредил: „Никто не должен знать, куда и зачем я тебя посылаю“. Я договорился со своими людьми встретиться в условленном месте. Дай мне, что у тебя есть, лепёшек пять или что найдётся.
Когда они вошли, он опустил щеколду. Перед ним стоял знаменитый Ахимелех, священник, который четыре года назад чувствовал его как победителя Голиафа.
Священник сказал Давиду:
– Обычного хлеба у меня нет, есть только священный. Я дам его, если твои люди воздерживались от близости с женщинами.
Давид ответил священнику:
– У нас не было женщин, так же как и раньше, когда я ходил в военные походы. Если мои люди чисты, когда поручение обычное, тем более они чисты сегодня.
Тогда Ахимеле́х дал ему священный хлеб. У него не было другого хлеба, кроме хлеба, который лежал перед Господом и который в тот день заменили свежим.
В Нове не осталось таких молодых людей, как Давид, – все ушли. Нов был чем–то вроде дома священников. Одним из немногих молодых людей, которых Давид там увидел, был Авиафар – угловатый юноша с пылким лицом.
Давид, осматривая двор, натолкнулся на холодный и колючий взгляд знакомого человека. Он вспомнил его, это был эдомитя́нин по имени Доэ́г, старший над пастухами Сау́ла. Что он делал здесь, Давид не стал спрашивать, было ясно, что Доэг донесет Саулу, а значит, необходимо было уходить.
Давид спросил Ахимеле́ха:
– Нет ли у тебя копья или меча? Я не взял с собой ни меча, ни другого оружия, потому что поручение царя было срочным.
Священник ответил:
– Есть меч филисти́млянина Голиа́фа, которого ты убил в долине Э́ла. Он там, за эфо́дом, завёрнут в полотно. Хочешь взять его – бери, другого нет.
Давид сказал:
– Нет, подобного ему. Дай мне его.
Спустя некоторое время Давид узнал о последствиях своего посещения Нова. Он пришел в пустыню Иудеи, когда Авиафар догнал их на дороге. Одежда в лохмотьях, заплаканный, исхудалый.
– Мой отец, моя мать… остальные, все остальные… – начал он и зарыдал. Его рассказ, когда он смог говорить, был ужасным. Доэг донес своему господину, что Давид нашел пристанище в Нове, и Саул послал военный отряд арестовать Ахимелеха, других священников и их семьи и привести их в Гиву. Он сказал Ахимелеху:
– Почему вы сговорились против меня, ты и сын Иессе́я? Ты дал ему хлеба и меч и спрашивал о нём Бога, а он восстал против меня, и теперь подстерегает меня в засаде.
Ахимелех пытался защищаться, оправдываясь тем, что сам Саул сделал Давида своим зятем и дал место в своем доме, но Саул не хотел и слушать его. Он отдал приказ убить людей Нова. Приговор исполнил Доэг Эдомитянин. Потом он с отрядом солдат убил всех жителей и сжег деревню. Авиафар, увидев, что Доэг Эдомитянин приехал без отца, догадался о предательстве и убежал.
Давид сказал Авиафа́ру:
– Я знал, что эдомитя́нин Доэ́г обязательно всё расскажет Сау́лу, потому что в тот день он был там. Это я в ответе за смерть всей семьи твоего отца. Оставайся со мной, не бойся. Кто хочет убить тебя, хочет убить и меня. Я буду тебя защищать.
Итак, восемь человек. Ни огня, ни места для ночлега. Ничего.
Давид решил что идти вместе это накликать беду на всех. Поэтому он передал меч, попросив отдать его Элиаву, и послал к своим родным.
Давид ушел на запад и на пограничье был обнаружен филистимскими воинами. Ни бежать, ни сражаться не было возможно, на это требовались силы. Филистимляне окружили его, они не были агрессивны, но насмешливы и довольно грозны.
– Посмотрите, кто там идет – еврей перебежчик, который сбежал от своего царя! – расхохотались они.
– Как тебя зовут?
– Давид.
– Тебя зовут Давид и ты пастух или воин? Снова идиотский взгляд с подходящей улыбкой.
– Да.
– Не ты ли случайно тот Давид, который убил Голиафа?
– Это я, это я! – крикнул Давид таким тонким голосом, что его спутники смутились. Но он тайком подмигнул им. Сотник крикнул воинам:
– Эй, этот говорит, что он убил Голиафа!
Они снова захохотали и стали щупать Давида, корча презрительные гримасы. Он позволял это делать, как будто сам забавлялся.
– Вы воины, какого царя?
– Ахиша, царя Гата.
– Он сильный, ваш царь? Сотник захохотал.
– Это царь, мальчишка.
Все опять засмеялись. Они подумали, что этот Давид – сомнительный воин.
– Надо отвести его к царю, – сказал один молодой воин. – Он будет рад познакомиться с грозным Давидом!
Это был прибрежный город, а они направились в противоположном направлении.
– Мы идем биться с самим царем Саулом!
Давид замахал руками и сделал вид, что тщетно пытается найти камень.
– Я могу пойти? Я его не люблю! – вскричал он.
Но сотник и окружавшие их воины были скептически настроены в отношении воинских способностей этих бродяг.
– Тебя отправят в Гат, – ответил сотник. Он отправил отряд в двадцать человек сопровождать Давида. Так как воины Ахиша имели более чем достаточно пищи, дорога заняла всего день.
В Гате, как и везде, Давид был, конечно, известен.
Когда эскорт прибыл во дворец и Давида ввели в зал, он догадался, что угрюмый человек, сидящий в глубине, был царь Ахиш. Давид вошел, прыгая на одной ноге, лицо сохраняло идиотское выражение.
Царь вытаращил глаза на эти выходки. Окружавшие его придворные и военные были ошеломлены.
– Ты Давид, сын Иессея?
– К твоим услугам, славный царь.
Он раскачивался с одной ноги на другую, увлеченный этим детским упражнением.
Слуги Ахи́ша сказали ему:
– Не Давид ли это, царь той земли? Разве не его встречали с танцами и разве не ему пели:
– Сау́л убил тысячи,
А Давид – десятки тысяч?
Давид услышал и сильно испугался.
– Это ты убил Голиафа?
– Это я убил Голиафа! – воскликнул он, поднимая руки и теряя равновесие. Он издал крик орлана. Царь вытянул голову и шею, чтобы ближе разглядеть хвастуна. Притворившись безумным, он рисовал какие–то знаки на воротах и пускал по бороде слюну.
– Как ты его убил?
– Булыжником. Пум. И он упал!
Он повторил движение, и царь инстинктивно сделал едва уловимый защитный жест.
– Пить, – сказал Давид.
– Вы же видите, что он сумасшедший! Зачем вы привели его ко мне? Мне что, своих сумасшедших мало? Зачем вы привели ещё и этого безумствовать передо мной? Разве можно пускать такого в мой дом?
Те же воины что схватили Давида и толкнули его к двери; там они протянули ему кувшин с вином, а потом прогнали из города победителя Голиафа.
Сотник встретил его на границе земель и проводил Давида до Иудеи. Уже провожая его взглядом, сотник выстрелил из лука и в мгновение Давид ушел с пути полета стрелы.
– Я сразу понял, что ты тот самый Давид, – произнес сотник, – Ты правильно сделал, что прикинулся безумным. Но царь Саул тебя будет искать. Возвращайся к нам только с большим отрядом. Тогда царь примет тебя. Когда станешь царем, я приду к тебе.
Давид долго смотрел в искрение глаза сотника и спросил:
– Как тебя зовут?
– Иттай.
– Я приму тебя Иттай.
Он повернул обратно: побережье было в руках филистимлян, и если он угодят им в лапы, то не выберется так легко, как в прошлый раз. Он не взял с собой меч Голиафа и порадовался этому. При наличии меча Голиафа все бы опознали в нем Давида и так легко бы он не ушел.
Давид шел по дороге опасливо ожидая погони. Однако уже на подходе к Азеку он увидел группу филистимлян. Старший вышел вперед и Давид вспомнил того кто сопровождал его в Гат. Молодой воин сказал:
– Ты смело вел себя, но я тебя видел на стенах Лахиша. Меня зовут Хуший и мы с товарищами решили присоединиться к будущему царю.
Давид от такого предложения опешил.
– У меня нет места даже приклонить голову. Что я могу вам дать такого смелые воины.
– Ты избранный царь Израиля и мы уверены, что скоро у тебя скоро будет многое. А мы будем рядом.
Они прошли Азек и Сохо и вступили в нагорный район Иудеи. Здесь он знал каждую тропу и, задумавшись куда идти, вспомнил город Адуллам. Адуллам господствовал над внутренними районами Иудеи, защищая их от вторжения. Но самое важное в горах было много пещер, где можно было укрыться.
Давид вновь почувствовал голод и дошел до небольшого пруда. Увидев водоплавающих птиц, люди Давида достали луки. Стрелы полетели вверх и три птицы упали в воду. Забрав дичь, они поднялись в горы и вскоре увидели проем пещеры.
Остывшие угли, остатки пищи и подстилки – все говорило о том, что в пещере люди часто жили. Трое начали щипать птицу и закончив подвесили их вниз головой давая крови стечь. Другие поискав ветки и развели костер.
Пещеру заволокло дымом, под ногами валялся птичий пух, но Давид занялся поисками и быстро нашел медный котелок для приготовления пищи. Молодой человек по имени Шева приготовил дичь, сожалея об отсутствии лепешек и вина.
Они не сразу заметили двух человек, что вошли в пещеру. Они с интересом смотрели на Давида и его людей, когда люди потянулись к оружию, вошедшие подняли руки.
– Во имя Господа! Добро пожаловать в нашу пещеру!
– Почему она ваша? – спросил Давид.
– Это наш дом, здесь мы живем, – сказал один из мужчин, достаточно крепкий, с рыжей гривой. Другой, смуглый, с обветренной кожей, казался еще более диким. Это не были ни воины, ни землепашцы, ни пастухи. У них были кинжалы на бедрах.
– Может, поговорим, но только без оружия, – сказал Давид.
Давид ожидал нападения, но они подчинились и положили на землю сумки, которые выглядели полными, и бурдюк с вином.
– Как получилось, что вы живете в пещере, если это место находится вблизи от Адуллама?
– У меня такой же вопрос, – сказал один из мужчин, усмехаясь. – Может быть, у нас общее ремесло?
– Какое?
– Мы – воры.
Он, усмехаясь, смотрел на Давида, ничуть не стыдясь своего промысла.
– Послушай, – продолжил мужчина, – если бы я был царем и разорял соседний город, говорили бы, что я сделал хорошее дело. Но я не царь, но делаю то, что могу.
Давид расхохотался.
– Что толкнуло вас на такой опасный путь?
– Потому что наш царь лишил нас части добычи, – ответил рыжий. – Я понял, что вы не воры?
– А в этих мехах украденное вино, – спросил Давид.
– Все верно и я понимаю, что ты хочешь пить.
Он развязал кожаные веревки и мех пошел по кругу.
– И все же! – закричал Давид. – Я все еще опасаюсь, что вы нападете на нас, предлагая нам вино?
Смуглый начал смеяться.
– Неужели ты думаешь, что мы так глупы. Что мы можем украсть у вас? Я не вижу ничего ценного, и столь скудный ужин лишь подтверждает мою догадку.
Он пустил вино по кругу.
– Это вино Галилеи, – заметил Давид.
– Точно. Мы его украли у торговцев из Галилеи. И не только вино.
Разложив покрывало на земле, он выложил из сумки сыры, вяленую рыбу, хлеб с кунжутом, сушеный инжир, финики, кувшин масла… Это было достаточно убедительным приглашением к мирному разговору.
– Как тебя зовут? – спросил Давид.
– Меня зовут Шамма, а моего приятеля Элика. Мы родом из Харода. А тебя?
– Давид.
– Так это тебя, Давид, разыскивают люди царя Гивы? Давид качнул головой.
– Тогда это ты убил Голиафа, – добавил Шамма. – И почему же такой герой, как ты, ловит птиц, чтобы прокормиться?
– Длинная история, – ответил Давид.
Шамма пустил по кругу лепешки, потом круглый твердый сыр.
– Давид ты сбежал от царя, и теперь беглый слуга. Ты можешь со своими людьми присоединиться к нам, если не хочете ложиться спать с пустыми животами.
– Это вы должны присоединиться к нам, – ответил Давид.
– В чем же сила твоя чтобы мы стали твоими людьми и что мы будем делать? – спросил Элика.
– Люди дадут нам провизию, потому что мы их будем защищать.
– От кого?
– От воров, – улыбнулся Давид.
Шамма и Элика расхохотались.
– А когда я стану царем, я возьму вас к себе на службу.
– Ты хочешь стать царем? – иронично спросил Шамма.
– Великий судья иудеев помазал меня царем вместо Саула, – пояснил Давид.
– Так вот почему ты здесь, – задумчиво пробормотал Элика.
Утром двое воров привели еще шестерых и отряд Давида начал увеличиваться.
Жители горных городов их принимали, предлагая ночлег и пропитание в обмен на некоторые услуги: в основном охрана пастбищ от грабителей, что развелось немало после последних войн с филистимлянами. Никто их не знал или делал вид, что не знает.
Затем пришли его люди, которых он отправил в Вифлеем. Они принесли ему меч Голиафа и все с восхищением смотрели на это изделие. Пришли и его братья, отец и мать а также близкие родичи. Элиав был очень возмущен и высказал все Давиду.
– Ты Давид всегда был проблемой, и теперь мы вынуждены скрываться. Когда мы услышали что ты в бегах, мы уехали с семьями в горные наши дома. Саул рано или поздно начнет и нас искать. И во всем этом виноват ты Давид и твоя гордыня. Неужели непонятно было что никаким царем тебе не стать, а старый пророк просто использовал тебя в своих целях. И что нам теперь делать?
Давид не знал что ответить. Ему на помощь пришел незнакомец, пришедший с родителями. Звали его Гад и взором он напоминал Самуила.
– Ты не прав Элиав, Самуил помазал Давида по велению Господа, и он поставит его царем. Саул своими преступлениями сам обрек своих потомков на немилость Господа и никогда им не стать наследниками Саула.
Давид же добавил:
– Я отправлю родителей в Моав.
Оттуда Давид пошёл в город Ми́цпе, что в Моа́ве, и попросил моавитского царя:
– Прошу тебя, пусть мои отец и мать поживут у вас, пока я не узнаю, что сделает для меня Бог.
Давид оставил их у моавитского царя, и они жили там всё время, пока он скрывался в убежище.
Когда отряд Давида увеличился до четырех сотен человек Гад сказал ему:
– Не оставайся в этом убежище, иди в Иудею. Людей у тебя много и скоро они вновь начнут грабить. К тому в пещерах тебя быстрее возьмут иди в боле удобные места.
Поэтому Давид ушёл оттуда в лес Хере́т.
Тринадцатая глава Кеила
Звезды одна за другой загорались в небесах, но луна еще не взошла, когда Давид вышел
из дому взглянуть на догоравший закат. Давид любил смотреть на небосвод и губы сами собой начали напевать рифму:
– Господь, наш Бог, как величественно твоё имя на всей земле!
Ты вознёс свою славу выше небес!
Хвалой из уст детей и младенцев
Ты показал противникам свою силу,
Чтобы заставить врагов и мстителей умолкнуть.
Когда я смотрю на небо, творение твоих рук,
На луну и звёзды, которые ты создал,
То думаю: что такое смертный человек, что ты помнишь его,
И сын человеческий, что ты заботишься о нём?
Ты поставил его немного ниже ангелов,
Увенчал его славой и величием.
Ты дал ему власть над творениями твоих рук,