– Мик заболел, – признался начальник. – Точнее, у него очередной творческий кризис. В такие дни он становится невыносим! И носу из дому не кажет. А у него сегодня запланирован визит в театр. Там будет весь цвет общества, Ненси. И не обойдется без сенсаций, я уверен! Но не пойду же я туда один!
– Почему?
– Потому, что в театр приличные мужчины ходят с дамами.
– А Литалия? – не сдавалась я.
– Лита ненавидит театр. Да и к ведьмам мало доверия. Ну же, Ненси!
– У меня на сегодня запланирована уборка.
– Завтра воскресенье, я тебе помогу. Обещаю!
Во взгляде Гила было столько искренности, что даже сомневаться перестала – он что-то задумал. Мой сумасшедший начальник ведет новую игру. Мало ему Сэя Аллени! Еще и театр подавай. А там публика разношерстная.
– Ненси?
– Хорошо, – согласилась, зная, что еще сотню раз пожалею. Но, увы, уже понимала, что Гилберт не отступит. Он принял решение, и для воплощения ему нужна была самая малость – я.
– Ты – чудо, – просияло лицо шефа. – Иди отдыхай. Платье доставят ближе к вечеру. К восьми чтобы была готова.
Итого у меня три часа на отдых и два – чтобы подготовиться к походу в театр. Хорошо, что моя комнатка уже пригодна для жилья. Я под завистливыми взглядами коллег покинула редакцию и спустилась на первый этаж. Стоило завидеть кровать – как усталость накатилась с удвоенной силой. Я рухнула, радуясь, что теперь в воздух не поднимается облако пыли, и закрыла глаза. А открыла от возгласа Гила:
– Ненси, ты что, еще не готова?
Опаздываю! Часы показывали начало восьмого. Хорошо, что Гилберт, видимо, вернулся домой раньше. Я подскочила и понеслась в ванную, едва не сбив Гила с ног, – умываться, потому что мое заспанное лицо могло только кого-то испугать. Затем примчалась обратно, повертела головой по сторонам – и замерла, разглядев на кровати то самое платье, на которое вчера обратил внимание Гил. Черное, с серебристым шлейфом-хвостом. Сам Гилберт успел улизнуть в свою комнату.
– Гил, я это не надену! – Дернула дверь на себя и очутилась нос к носу с шефом. Тот держал в руках тонкую белую рубашку. Из одежды на нем было только белье. Я ойкнула – и резко закрыла дверь.
– Стучаться не учили? – донеслось из-за нее.
– Извини, я нечаянно! – повинилась перед деревянной створкой.
– Платье ждет, времени мало. Собирайся, Ненси.
И кто стал меня слушать? Правильно, никто. Поэтому вернулась в спальню. Едва справилась с крючками на спине, вспоминая Гила всеми словами, а затем подошла к зеркалу – и замерла. Платье и правда сидело как вторая кожа. И подчеркивало фигуру, делало мой облик более выразительным. На столе обнаружилась шляпка-таблетка. Неужели Гил сумел спрятать туда фотоаппарат? Видимо, сумел, но шляпка не стала от этого более тяжелой. Тратить время на прическу было некогда, поэтому быстро собрала волосы в пучок, оставив всего несколько игривых локонов, и скрыла его шляпкой. Чудно! Нанесла легкий макияж и ровно в восемь стояла в коридоре, переминаясь с ноги на ногу в единственных подошедших туфельках.
– Я готова! – крикнула Гилу, не рискнув снова вломиться в его комнату. Дверь тут же открылась, и Гилберт появился на пороге. А начальник хорош! Особенно в черном смокинге и белоснежной рубашке. Волосы зачесаны назад, в голубых глазах – умиротворение неба. Истинный аристократ. И что он в газете забыл?
– Прекрасно выглядите, лиа Ритани, – подмигнул мне этот проходимец и предложил руку. Я осторожно опустила ладошку на его локоть – и едва не упала, споткнувшись об очередной ботинок.
– Гил, как тут вообще можно жить? – зарычала на спутника.
– Вполне комфортно. Я же живу, – ответил он с сияющей улыбкой и повел меня к выходу.
Глава 7
За все годы учебы в столице я ни разу не была в театре. Дорогое удовольствие для провинциальной магички. И не потому, что дорого стоит билет, нет. Просто для выхода нужны платье, прическа, спутник, в конце концов. Сейчас у меня все это было, и сердце билось в предвкушении. Безумная затея Гилберта вдруг заиграла новыми красками. Я еду в театр! Я, Ненси Ритани! И буду блистать среди знатных дам и кавалеров, будто одна из них.
– А что хоть за пьеса, Гил? – спросила я, глядя в окно экипажа.
– «Влюбленный Фиринт». Удивительное произведение из-под пера классика. В главной роли – Люцио Карлони. Мерзкий тип, но прекрасный актер. Тебе понравится!
– С чего ты взял?
– Карлони нравится всем. Только он не использует для этого магию. Мы уже пытались распутать, в чем секрет его популярности. Оказывается, ничего, кроме обаяния.
Я промолчала. О методах «распутывания ситуации» представление уже имелось. Наверное, следовало посочувствовать неведомому Карлони – и позавидовать, что он вышел из рук моих коллег живым.
– А чем ты занимался до «Золотой утки», Гил? – спросила задумчиво.
– Чем может заниматься молодой мужчина в столице, Ненси? – Шеф добродушно рассмеялся. Видимо, находился в хорошем настроении. – Кутил, играл, менял женщин. А потом все надоело, захотелось чего-то большего. Чего-то… со смыслом. Так в моей жизни появилась «Золотая утка».
– Понятно, – ответила я, хотя на самом деле было совсем непонятно. Экипаж остановился у величественного здания, возле которого я любила гулять по выходным, но, чтобы попасть внутрь, оставалось только мечтать. Театр был настоящим шедевром архитектуры. Здание было вытянутым, словно эллипс. Никаких резких линий, только плавные изгибы. Белые стены, позолоченные балкончики. Мечта!
– Не засматривайся, Ненси. С ног собьют. – Гил подал руку, и мы двинулись к парадному входу. Внутри играла музыка. Величественная, как и сам театр. Скрипки, арфы, трубы. Я замерла, и если бы не Гил, меня точно сбили бы с ног, потому что гости все прибывали. Внутри театр был так же прекрасен, как и снаружи. Нет, куда более чем прекрасен! Повсюду – сочетание белого и золотого. Высокие колонны, поддерживающие расписанный потолок, с которого на посетителей глядели три покровительницы искусств – Ания, Тания и Ивия. Широкая лестница, застеленная золотистым ковром. Белая форма служащих, которые проводили нас в главный зал и указали места. Я присела и огляделась. Наша ложа была рассчитана на шесть мест. Значит, к нам присоединится кто-то еще? Напротив уже рассаживались зрители. Лишь одна ложа все еще оставалась пустой. Я разглядела королевские гербы. Не может быть! Но потом вспомнила, что говорил Гилберт Микаелю по поводу этого представления. На нем собиралась присутствовать королевская семья! И из нашей ложи будет очень удобно делать снимки… Коварный Гилберт! Он все продумал, ничего не упустил. Никто не станет требовать, чтобы я сняла шляпку. Удобно и незаметно. Браво!
– И что, король действительно появится? – шепотом, несмотря на отсутствие соседей, спросила я.
– Говорят, что да. – Гил замер рядом, изучая зал. – Но нас сегодня интересует не он, а высокочтимый Конрад, его брат. Ходят слухи, что у него – новая дама сердца. И мы с тобой попытаемся вычислить, кто она.
– Разве это возможно? – Понятия не имела, как можно узнать, кто кому симпатизирует, в такой толпе.
– Ненси, делать невозможное – это наша работа, – ответил Гил. – А вот и они!
Я подалась вперед, устремив взгляд в королевскую ложу. Увы, его величество Тимиас не почтил нас своим присутствием. Зато в ложе была его супруга, королева Надина, со старшим сыном, некрасивым парнем в черном мундире, и младшей дочерью, которую до этого я видела только на страницах газет. Вот юная принцесса была чудо как хороша. Белокурая и ясная как солнышко. Ей удивительно шло платье с необычным сочетанием бирюзовых, белых и небесно-голубых полос. В ложу вошел еще один мужчина. Судя по всему, это и есть брат короля, высокочтимый Конрад. Поговаривают, что он – глава тайного ордена веленитов, одной из самых таинственных организаций страны.
– А он красивый, – задумчиво проговорила я, приказав фотоаппарату работать.
– Кто? – обернулся ко мне Гил, который разглядывал королеву и ее родных не менее пристально.
– Конрад. Сразу видно, королевская кровь.
Действительно, Конрад был хорош собой. Высокий, стройный, с приветливой улыбкой на чуть полноватом лице. Неудивительно, что всем хочется знать имя его дамы сердца. Наверное, многие хотели бы очутиться на ее месте.
– Не лучше и не хуже других, – недовольно ответил Гилберт. – Взгляни, нижняя губа выпячена. Признак капризного характера. Вон как ноздри раздувает – значит, несдержан. Уверен, высокочтимый Конрад не так прост, как тебе кажется.
– Умеешь ты развеять девичьи идеалы. – Я тихо рассмеялась, но Конрад и правда перестал казаться таким уж привлекательным.
– Запомни, Ненси, твое сердце должно принадлежать только работе! – высокопарно произнес Гилберт тоном театрального актера, и я мысленно зааплодировала. Талант!
Дверь в ложу открылась, и к нам присоединились еще две пары. Первая была мне незнакома, а вот вторая удивила – наш эльф с ведьмочкой. Гил решил привлечь все силы?
– Знакомьтесь, лиа Агнесса Ритани. – Гил представил меня красивой девушке в синем платье и молодому человеку с тонкими усиками над губой. – А это – мой кузен, Энджей Максен, и его невеста Лаурина.
– Очень приятно. – Я сразу смутилась. Не думала, что здесь будут родственники Гилберта.
– Нам тоже, лиа Ритани, – с приятной улыбкой ответил Энджей. – Гилберт нечасто радует нас своим присутствием, особенно в такой очаровательной компании. Вы любите театр?