Космолетчики. Близкие звезды

– А ты как? Почему молчал, капитан?

Рэд посторонился, пропуская Виктора, разгерметизировал скаф и побрел к выходу.

– Эй, Рэд!

– А я… в порядке. Связи не было.

Он выбрался наружу и прислонился спиной к опоре. После ухода орбитальников на свою базу ангар казался слишком просторным. Мимо проплыли носилки с Эдвардом, следом двое техников под руки провели Джоя.

– Господин капитан? – оглянулся Сэнди, замыкавший процессию.

Рэд показал ему большой палец.

На соседней платформе около готового к старту пилотируемого модуля стоял Стрэйк. Он был в полной экипировке, только гермошлем полужесткого скафандра гармошкой сброшен назад. Старший техник Белтс проверял вновь приведенные в действие стопорные элементы платформы. Стрэйк бросил на капитана неодобрительный взгляд, развернулся, блеснув светоотражателями скафандра, и пошел обратно в раздевалку.

«Тебя Вейс обыскался, – не оборачиваясь, процедил он в коммуникатор, – свяжись с ним».

Гардон вспомнил, что перед вылетом сгоряча нахамил Блохину и Стрэйку – теперь неделю будут дуться. Насобирал приключений на свою голову, что и говорить. В инком орал командор Вейс. Обычно он себе такого не позволял, несмотря на все разногласия. Рэд успокоил начальство словами «без потерь», выждал минут пять, чтобы не встречаться со Стрэйком в раздевалке, похлопал катер по опоре и побрел прочь из ангара.

В медотсеке Блохин сворачивал диагностический комплекс «Сатурн».

– Как они? – спросил Рэд.

– Эдди очухался, как на носилки стали перекладывать. Джой вообще в норме, только стрессанул знатно. Выпустил их отсюда минут десять назад, ринулись в рубку рассказывать о своих подвигах. Все равно рабочий график сорван.

– Оба ринулись? – уточнил Рэд.

– Оба. Ты сам-то как? Ожил или чем помочь?

– Нормально. Как и положено бывалому космопроходцу… Пойдем тоже на мостик сходим. Послушаем, что такого интересного могло случиться с нашим вторым пилотом, что в итоге мы грохнули планетолет.

– Эксплуатационная гибкость оборудования! – Блохин многозначительно поднял палец вверх, – какой, однако, глубокий смысл ты сегодня вложил в банальное словосочетание.

– Отстань, без тебя тошно, – отмахнулся Гардон, – еще раз скажешь перед вылетом: «У нас не аврал», – за шлюз выброшу.

– Ты… – Виктор замялся, – с Эдвардом помягче, ладно? Без всяких там «мастер пилотажа», «не с телеги слез» и всего такого прочего. Он только из шока вышел. Расстроенный – дальше некуда… Слышишь, Рэд?

Когда капитан и Виктор вошли в рубку, обсуждение случившегося было в полном разгаре.

– Простите, сэр, обсуждение стихийно началось в отсутствие капитана, – сказал штурман. – По моей личной просьбе.

– Что-то сегодня слишком много событий происходит стихийно. О чем речь?

Джой вскочил с капитанского кресла, в которое его временно усадили как героя дня, не имевшего постоянного места в рубке.

– Что значит молодость! – хмыкнул Серж. – Я бы после такого денечка не встал даже перед Дорвардом.

– Сиди, – подтвердил Рэд, опустившись на место бортинженера – Блохин только руками развел. – Эдвард, я тебе сколько раз говорил с запасом высоты летать? Хотя… если дальше упорствовать – и это не спасет. Летать не на чем будет. Слушаю тебя.

Джой счел за лучшее остаться на ногах, Эдвард встал рядом. Кто шел первым пилотом в рейс – тому и докладывать.

– Виноват, сэр, – Эдвард прикусил губу, – орбитальники не зря говорили, что там живет что-то! Скажи, что ты бы ушел, капитан… когда вот она – разгадка…

– Спорит еще, – заметил Стрэйк, поставив на пол пустую банку из-под пива.

– Я бы ушел, – сказал Гардон.

Просьба Виктора о снисхождении по медицинским показаниям возымела действие, и Рэд заставил себя остановиться на полуслове. Эдвард молчал. На его широких скулах проступил румянец. Реплика капитана, относящаяся, в общем-то, к выполнению приказов, была воспринята им как намек на превосходство. И, возможно, не без причины.

– Чего у нас «Уборщики» не шевелятся совсем? – неожиданно посетовал Стрэйк и катнул жестянку по полу. – Виктор, скажи Белтсу. Увлеклись ребятки полетами на модулях, никакого порядка на борту не стало… Что за тварь-то, Эдди?

Банка, позвякивая, докатилась до желтого квадрата мусоросборника, деформировалась и начала медленно всасываться в пол. Эдвард встал у центрального обзорника, кивнул Джою – продолжишь – и начал говорить, используя видеозапись для иллюстрации.

В центре одного из провалов, которыми пестрела долина, в режиме сканирования действительно определялась уходящая в недра трещина, заполненная чем-то аморфно-текучим, не похожим на остальные породы по структуре. В видеорежиме монстр, прятавшийся в разломах скал, не отличался от окружающих гор по окраске. Настолько не отличался, что ни один из участников дискуссии не указал нужную трещину, стоило убрать компьютерную метку.

– Да уж… Найдите десять отличий, – сказал штурман.

Оранжевые столбы расценили как сторожевые щупальца. Гардон подтвердил предположение, рассказав, как он пообрывал часть из них об острые края расщелины, когда тащил планетолет на энергетическом лассо. Эдвард, как оказалось, стрелял не в Джоя и не в пульт, а в привидевшуюся ему крылатую гадину, смахивавшую на малинового птеродактиля.

– А теперь – самое интересное. – Рэд развернул изображение. – Все это видели, с орбиты – еще лучше нас, но хоть кто-нибудь может мне это объяснить?

Монстр превратился в зеленоватую амебу с желтым ободком. Неизменными остались только щупальца, к которым с этой стороны добавились короткие толстые псевдоподии. Точные размеры осьминога-амебы определить не удалось, так как он постоянно менял объем. Но температура его тела и в самом деле колебалась от полутора до двух тысяч градусов.

– Да-а. Дела… – покачал головой Стрэйк, потирая ушибленное накануне плечо, – не может быть, просто потому, что быть не может. Горячий двойной осьминог, живет в подземном озере магмы, воздействует на психику и летает не хуже истребителя!

– Скорее кальмар, – возразил Гардон, – если учитывать принцип движения в атмосфере.

– К тому же вызывает мощные помехи, – добавил Кейт, – мы тебя почти не слышали, Рэд. Вот, полюбуйся, что творилось в эфире.

Рубку заполнили шум и треск, сквозь которые пробивалась незатейливая песенка «Огней эстрады».

– А связь в окрестностях Файра всегда была отличная! – продолжил Кейт, обернувшись к Стрэйку. – С тебя ящик пива, Джери.

– Что? – опешил первый пилот.

– Я говорю, «Огни эстрады» моя аппаратура берет даже из этой дыры.

– Друзья, называется, – загудел Блохин, – последние штаны друг с друга снять готовы. Сто лет назад ведь спорили!

– Погоди, он с меня еще проценты возьмет, – вздохнул Стрэйк, вспомнив давний спор, – вот увидишь.

Джой и Эдвард по-прежнему стояли навытяжку посреди рубки.

– Поскольку в ситуации без дополнительных исследований нам разобраться не удается, – подытожил Рэд, – всем отдыхать. Вейс приостановил плановые работы на сутки. Планетарные разведчики прочесывают район полукорон по периметру и снимают показания с наших зондов. Пока не дадут заключение о безопасности других участков, мы свободны. Отдыхать не в рубке! – И он, сощурившись, посмотрел на Блохина.

– Не надо так смотреть, капитан. В прошлый раз кто-то сигаретой прожег мне кресло. Вы завалили каюту объедками и перегрузили дымом вентиляционную систему. Я тебя и этих старых пьяниц больше на порог не пущу. Смотри, сейчас они кровь друг другу начнут пускать.

Кейт Фил и Джеральд Стрэйк как раз перешли со спора о мощности передающих станций на старинные карточные долги.

– Вить, пощади, – взмолился Эдвард, убедившись, что гроза пронеслась мимо, – ты мой единственный антистрессовый фактор на сегодня! Птеродактиль напал, стажер в ухо заехал. Капитан за планетолет чуть не убил. Должно же в моей жизни произойти хоть что-то хорошее!

– Пощади, пощади, – передразнил Блохин, – меня из-за тебя пытались скафандровым сапогом в живот пнуть! Когда я поинтересовался, не помочь ли чем.

– Не надо приставать на стартовой платформе с дурацкими вопросами, – ухмыльнулся Гардон. – А ты, Эдди, лучше бы режим сканирования включал вовремя.

– Я включал, капитан. Ты только что мою запись видел! – сказал Эдвард.

– Если включал, хрен ли не смотрел? На кой черт ты там на брюхе ползал! Вы сколько зондов сбросили?

– Три, господин капитан.

– Какой был приказ?

– Сбросить геомаяки, два зонда и сразу назад.

– Молодец, Эдвард! Что еще сказать… Джой, а ты чем занимался, перед тем как геройствовать начать? Если видел, что пилот теряет контроль и стреляет зондами по расщелинам! Лампочки на пульте пересчитывал?

Стажер благоразумно молчал.

– Пойдем выпьем, – предложил бортинженер, воспользовавшись паузой, подошел и хлопнул Эдварда по плечу. – Капитан, ты сказал, мы свободны.

– О! Первая здравая мысль, – поддержал штурман. – Я с вами, Виктор. Слышал, у тебя сегодня гости? Грубияны-пилоты не понимают твоей тонкой душевной организации, а я, так и быть, заскочу в бар по дороге. Ваши вкусы я уже изучил.

Эдвард вышел из рубки в сопровождении Сержа и Виктора. Джой тоже собрался уходить, но Гардон, так и оставшийся сидеть на месте бортинженера, притормозил его на выходе, дождавшись, пока за диафрагмой люка скроются Стрэйк и Кейт.

– Джой, постой. До начала твоей первой пьянки на борту моего звездолета времени еще навалом.

– Да, сэр.

– Ответь мне на один вопрос: ты когда-нибудь занимался нетрадиционными науками?

– Нет, господин капитан.

– Когда вы полетели в трещину, ты звал на помощь?

– Да, господин капитан, – Джой совсем смутился, – я плохо помню этот момент, сэр. Кажется, я звал вас… по имени.

Он был готов провалиться сквозь землю.

– И ты слышал, как я приказал запустить маршевые двигатели?

– Да.

Джою вдруг расхотелось проваливаться под землю. Он понял, почему капитан учинил ему допрос.

– Но Кейт сказал, что связи не было!

– Вот именно, малыш. Однажды странный тип, с которым меня свела судьба, прочел мне целую лекцию о всяческих чудесах, телепатии и потусторонних явлениях. Я ему не поверил. Поневоле задумаешься…

– У меня… У меня нет достойного объяснения событиям, сэр.

– Что ж, тогда спишем все на осьминога. Потому что тот оборванец-философ, хоть и обладал неведомой властью над людьми, погиб все-таки как бродяга. Ты свободен, Джой.

Гардону вспомнились бесконечно серые стены камеры и внезапно распахнувшаяся дверь. На пороге стоял человек в одежде заключенного. Рэд невольно зажмурился. В светлом дверном проеме незнакомец казался облаченным в прозрачный серо-голубой плащ.

– Ты кто?!

– Я – твоя надежда, – весело и нараспев заговорил гость, – я – ветер странствий, которому имя – Юн. Пойдем.

– Куда?..

– Странствовать, конечно!

– Ты псих, – разочарованно сказал Рэд, – сейчас здесь будет целая свора охранников.

– Охранники смотрят сны, потому что я решил уйти отсюда. А ты, похоже, не веришь в Судьбу, Рэджи.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Я знаю многие имена, но какое это имеет значение? Наступает великий день. И напоследок я решил подарить тебя миру. Я долго думал, глядя на тюрьму. Здесь горела не единственная свеча, но выбор всегда непрост…

– Что ты несешь? Убирайся! У меня нет свечей.

– Не важно. Звездные часы уже бьют полночь. Решай, – Юн вдруг заговорил совершенно нормально и свечение, померещившееся Гардону из-за лившегося из коридора света, угасло. – На нашем ярусе беспорядки. В суматохе будет легче проскочить на стартовую площадку. Если ты действительно хороший пилот, каковым себя считаешь, у нас есть шанс. Непосредственную охрану взлетного поля я возьму на себя.

– Я не смогу идти, – через силу сказал Рэд, посмотрев на окровавленную повязку на ноге – результат неудавшейся попытки к бегству.

– Иди след в след, – ответил Юн и вышел из камеры, оставив на полу ослепительные голубые следы.

Рэд дополз из своего угла до первой голубой кляксы и неуверенно поставил туда правую ногу. Боли не было. Светящихся следов тоже больше не было – призрачная цепочка бесследно растаяла. Рэд выскочил в коридор, стараясь не упустить из виду странного попутчика. Пока они отсиживались в пищеблоке, а в тюремных коридорах бунт перерастал в настоящий ад, Юн и прочитал Гардону знаменитую лекцию про загадочные тоннели межзвездных переходов, ведущие чуть ли не через всю Вселенную, целые планетные системы, осознающие себя как личность, светлые и темные пути космоплавателей, джунгли Земли-1, оставленной с открытием и освоением системы планет-Аналогов, и еще он говорил что-то про самого Гардона. Но у Рэда кружилась голова от слабости, он плохо понимал суть разговора и не был уверен, что не спит.

Когда Джой вошел в каюту бортинженера, Джеральд Стрэйк поставил перед ним стакан со словами:

– Кто не пил, тот продаст. Остальное – по самочувствию.

Отказываться, видимо, здесь было не принято. Джой неуверенно поднес стакан к губам и проглотил содержимое, не почувствовав вкуса.

– Ты в карты играешь?

– Не очень хорошо.

– Молодняк, – безнадежно вздохнул радист из-за стола, за которым азартно резались штурман, Эдвард и Стрэйк, отвлекшийся только чтобы угостить Джоя. Виктор, как истинный хозяин, пропадал в хозблоке своей каюты, организовывая закуски. Джой прошел к нему на «кухню».

– Привет, чем помочь?

Слова неожиданно обожгли горло. В груди обнаружился маленький теплый уголек, растекся, ручейками искр пронесся по сосудам, просочился в головной мозг и вытеснил оттуда огненного осьминога и мертвенно-бледное лицо Эдварда, распростертого на полу планетолета.

– Ничем. Садись. Картежника из тебя еще не сделали?

– Не дался.

– Кремень. Ну, хоть напоили?

– Ага, напоили.

– Скидай сюда бутерброды, – Блохин подвинул ему тарелку, – куришь?

– Нет.

– И правильно, а то будешь как Кейт – сигареты изо рта не выпускает. Да и Гардон в этом отношении тоже тот еще образец для подражания. Где он, кстати? Разгон тебе устроил? Эдварда-то мы с Сержем утащили.

– Нет, кое-что уточнил, – уклончиво ответил Джой. – Слушай… когда мы причалили, он в сознании был?

– Кто?

– Капитан.

– Да. А что, есть подозрения? – Виктор водрузил на стол огромный благоухающий пирог, извлеченный из типового молекулярного синтезатора.

– Ну ты талант! Я и не думал, что здесь так можно, – восхитился Джой, в восторге оглядев произведение кулинарного искусства. – Подозрений нет. Просто какой-то он сегодня… не такой, как всегда.

Джой старательно закрыл рот, опасаясь в расслабленном состоянии сболтнуть лишнего.

– Ерунда. Бывает с ним после перегрузок. Если приглядеться, Рэд всегда немного прихрамывает. Общеизвестный факт: когда-то из бластера попали. Ну-ка, открой бутылку.

У Джоя появилось ощущение, что бортинженер знает больше, чем хочет сказать. И он специально перевел разговор в другое русло. Джой не без труда выбрал самый безобидный из нескольких десятков вопросов, водивших в голове легкомысленные хороводы:

– А ты давно с ним знаком?

– До противности. Мы еще в Службе Спасения вместе работали под командованием доблестного командора Пайнтера. О, привет, легок на помине, – кивнул Виктор вошедшему капитану.